Особняк с привидениями для попаданки (СИ) - Мэо Ксения - Страница 27

— Ой… Мало ли что пишут. Я не буду прятаться за юбкой… — Машу рукой и ухмыляюсь.

Он ожидаемо не верит. Пусть думает, что хочет. Сейчас мне это на руку. При этом я сам ничего не утверждаю, наоборот — опровергаю.

— Тогда что ты тут делаешь? У дома Виллемса, который тоже имеет отношение а твоей крале? — подмигивает Тим.

О, друг мой! Сейчас тебя ждёт улетная история.

— В том-то и дело, что имеет, — оглядываясь перехожу на таинственный шепот. — Видишь ли, мне куда интереснее мамаша, то есть мачеха. Она такая горячая женщина, что мне от нее напрочь сносит крышу.

Тим округляет глаза и рот. Слушает, развесив уши. Кажись, купился.

— Но у меня есть подозрения, что у нее с этим носатым нотариусом того… шашни. И вот я мучился-мучился и наконец решил выяснить, так ли это.

— И как ты намерен это сделать? Подглядывать будешь? — с противной улыбочкой спрашивает Тим.

— Э-э-э, друг, — стучу его по макушке. — Это низко! И без фантазии. К тому же ничего мне не даст. Виллемс — ее поверенный, она может прийти к нему просто по делам, которые дела, а не по делам, которые… ну ты понял.

Тим кивает. Конечно, понял. Я не накидываю подробностей. Пусть его воображение само все нарисует. Я давно понял, что, если хочешь достоверно соврать, возьми за основу правду и напусти туману. И претензий к тебе не будет — ты ж ничего не врал.

— И что тогда ты будешь делать? — с нетерпением шипит Тим.

— Я поработаю вместо тебя, прослежу, кому и что пишет этот противный носач… Может, у него еще есть дамы. Тогда я смогу его разоблачить перед моей прекрасной Ив, и она его бросит, — уверенно выдаю я.

— Погоди-погоди, брат… — хмурится Тим. — Как это вместо меня? А плата?

— Бегаю я, а получаешь зарплату ты. Если мне перепадут чаевые, я тебе их тоже отдам. Клянусь дракономатерью! — бью себя кулаком в грудь.

Тим задумывается. Проходит с минуту.

— Ладно! Договорились! — наконец соглашается он. — Только насчет чаевых ты погорячился. Этот скряга их не оставляет. Но если вдруг даст — смотри, ты обещал!

Еще через пару минут я выныриваю из переулка в форменной одежде курьерской службы господина Квика. Я сам в ней подрабатывал, поэтому мне отлично известны все правила.

Подхожу и стучу специальным молоточком. Я все по красоте придумал! Да я же чертов гений!

Но когда дверь начинает открываться, я соображаю, что я не гений. Я идиот! Виллемс же меня видел в компании Реджины. Спешно надвигаю фуражку на лицо. Опускаю голову, чтобы меня не узнали. Молюсь всем драконам-праотцам сразу.

Дверь открывает Виллемс. Он мажет по мне скользящим взглядом и тут же отворачивается, буркнув:

— За мной.

Славные драконы-праотцы! Этот напыщенный индюк даже не смотрит на обслугу. Уверен, что если бы сама Реджина сюда пожаловала в костюме горничной, он бы и ее не узнал: для птицы его полета всматриваться в челядь — ниже достоинства.

Виллемс проводит меня в кабинет.

— Подожди тут, — бросает мне и выходит в смежную комнату за железной дверью.

Держу пари, там его архив. Слышу возню, звук выдвигаемых ящиков, шорох бумаги. Это шанс! Подскакиваю к столу Виллемса и быстро просматриваю лежащие на нем документы.

Ничего интересного. Купчая. Купчая. Завещание. Предписание от губернатора. Запрос из адвокатской палаты. Купчая. Дарственная. Дарственная. Дарственная. Три дарственных — и все на имя Виллемса! Чек на покупку яда для грызунов…

Ничего, связанного с нашим делом…

И вдруг слышу шаги. Виллемс возвращается. Мне срочно надо на свое место. Бросаюсь ко входу в кабинет, но по пути цепляюсь желтой петлей на ливрее за выступающую ручку ящика. Дергаю слишком сильно. Кубарем качусь к стене, опрокидывая по пути стулья. Замечаю в дверях сердитого хозяина дома.

38. Тони

Сижу на полу, хлопаю глазами. Сердце колотиться в ушах.

— Мышь! — исступлённо кричу я. — Здоровая, как собака! Хвост — во! — развожу руки, словно хвастающий уловом рыбак. — Зубы, — вытягиваю вперёд руку и расставив подальше друг от друга большой и указательный пальцы, — вот такенные!

— Мышь? — хмурится Виллемс. — Надо снова вызывать этого крысолова с его волшебной дудочкой, — злобно бормочет он.

Я медленно поднимаюсь по стеночке. Мне не надо изображать страх, у меня и так трясутся ноги от того, что меня едва не застукали. Виллемс направляется ко мне, вручает пачку корреспонденции.

— Тут все адреса указаны на конвертах. Вот это письмо отнесешь последним и дождешься ответа. Оплата уже перечислена Квику, — рассказывает он. Бросает напоследок: — А теперь марш выполнять задание, ты должен все разнести до полудня.

Вылетаю из особняка, не веря, что Виллемс купился на мою импровизацию про мышь. Но он, видимо, был в каких-то глубоких думах, если принял мою выдумку за чистую монету. Или действительно мыши его достали…

Разношу письма. Моё везение продолжает удивлять меня самого. Потому что картина складывается.

Итак, до полудня я посещаю магистра по магическим морокам Морокуя, доктора психических заболеваний Шиззера, директора исправительного учреждения для трудных подростков Садика, директора учреждения для богатых трудных подростков Лизонна, доктора человеческих душ Фригмунда Зейда, магистра драконьих душ Юстава Гунга, предводителя дворянства Спэрроу.

Неслабо, конечно, развернулся поверенный семейства Фьорд! Оплетает сетями госпожу Реджина, как паук муху. Но я пресеку его интриги! Кто, если не я?

Незадолго до полудня остаюсь лишь с одним заказом. Если предыдущие адресаты обитали в богатых кварталах, то последняя моя цель находится в одном из самых неблагополучных районов Драконариса — в Асаломе.

Честно говоря, я бы сюда ни за что не пошел, если бы не это послание. Даже городская стража сюда боится заглядывать.

Хотя господин Фламберг постепенно отвоевывает у Асалома территории — крошечными шажками, даже не улицу за улицей, а подъезд за подъездом, район не сдается без боя. Все в городе наслышаны о медленной войне губернатора с этой дырой. Каждую его победу над оборзевшей преступностью встречают с ликованием.

Асалом словно расположен в другом временном и географическом измерении. Солнечный свет, кажется, вообще не заглядывает сюда, даже в самые жаркие дни. В подворотнях и переулках клубится туман. А ещё тут всегда холодно, будто в погребе.

И кому здесь может писать письма уважаемый стряпчий?

Замираю перед кривым переулком, по которому выйду в Асалом. Набираю в рот воздуха, как перед погружением, и направляюсь в это проклятое место, язву на теле прекрасного Драконариса.

Иду тихо, стараюсь не встречаться взглядом ни с кем из подозрительных прохожих. Иначе рискую нарваться на проблемы. Хотя мое появление на извилистых улочках Асалома — это, прямо скажем, сама по себе уверенная заявочка на неприятности. Я б даже сказал, крик “Убейте и ограбьте меня, пожалуйста!”.

Страшно до жути. Но я не могу подставить Тима, Реджину и профессора Лекса.

Мой путь лежит к хозяину кабака “Дохлый ящер” Мэду Буффало. На входе меня тормозят громилы, у каждого ручища в два раза толще, чем весь я.

— Эй, малой! Куда намылился такой чистенькой? — рычит великан с шрамом через все лицо.

— Ты случаем районы не попутал? — хрипит второй здоровяк и нехорошо ухмыляется.

— Милостивые господа! — всем видом изображаю сильнейшее уважение. — Я принес хозяину сего великолепного заведения письмо от уважаемого в городе юриста. Но раз вы считаете, что я не по адресу, я пойду и верну послание отправителю.

— Хриплый, чего этот сосунок сейчас сказал? — смотрит на меня с подозрением исполосованный шрамами громила. И в глазах у него полыхает недоброе пламя.

— Тёмный ты, Шрам! — вздыхает Хриплый. — Он Быку письмо от Коротышки принес.

Шрам чешет затылок.

— Ну тогда того, пусть проходит, — рычит он.

Громилы пропускают меня. В кабаке темно и воняет пойлом. Тошнотворный, ненавистный мне запах! Так пахло в нашей комнатке, пока маман не выгнала папку.