"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 818

– Верея! – Выдохнула Лидия, чувствуя, как ком в горле тает от неожиданной радости. – Сколько лет… Подруги бросились друг к другу. Объятие было крепким, время застыло. Лидия вдохнула знакомый аромат – травы, специи, летняя гроза.

– Искала тебя, – прошептала Верея, отстраняясь, ее теплые ладони прикоснулись к щекам Лидии. Ярко-зеленые глаза лихорадочно изучали черты подруги.

– Господи, Лидия... Ты изменилась. Но твоя душа... она все еще светится сквозь все это. – Ее палец легонько ткнул в кружевной воротник. Предательские слезы навернулись. С Вереей скрывать было бесполезно.

– А ты совсем не изменилась, – Лидия рассмеялась, смахивая слезы. – Все такая же яркая, будто украла все краски у радуги. Верея сияла. Ее улыбка – широкая, открытая – согревала сильнее камина.

– Мне казалось, я больше никогда тебя не увижу, – пробормотала Лидия, осознавая вдруг всю глубину тоски.

– После замужества...

– И переезда в особняк этого... чопорного тритона? – Верея фыркнула, взмахнув рукой. Браслеты зазвенели. Она прижала ладонь к груди. Жест был настолько искренним, что у Лидии снова защипало в глазах. Она стояла, держа Верею за руки, боясь, что та растворится. Столько раз репетировала слова... А теперь они были не нужны. Они всегда понимали друг друга без слов.

Обсудив новости, Лидия вдруг замолчала. Улыбка угасла. Взгляд потух. Пальцы нервно теребили салфетку. Верея читала ее как открытую книгу.

– Что случилось? – Наклонилась вперед, теплая ладонь легла на холодную руку Лидии.

– В твоих глазах буря. От меня не спрячешься. Лидия глубоко вдохнула. Слова, годами копившиеся, прорвались. Голос дрожал, срывался, пока она пересказывала подслушанный разговор в библиотеке. Двойная жизнь... «Выдал дочь врагам» ... «Сломал жизнь»... Пальцы впились в кружево салфетки. Закончив, она подняла глаза, ожидая возмущения – того огня, что пылал в ней. Но встретила лишь странную, усталую печаль в зеленых глазах Вереи.

– Дорогая моя, – тихо начала Верея, голос мягкий, но с горькой ноткой. – Я открою тебе тайну. Почти все дамы вокруг... живут так же. Я прошла через это. – В ее глазах мелькнуло что-то старое и больное

– Мы все в клетках, просто прутья у кого-то позолочены.

Брови Лидии взметнулись. Губы приоткрылись в немом протесте. В глазах вспыхнула искра возмущения.

– Но разве это справедливо? – Голос ее звенел незнакомой сталью. Она выпрямилась, будто оскорбленная самой мыслью о покорности. – Разве мы обязаны с этим мириться?

Верея откинулась на спинку стула, изучая подругу. Ее глаза потемнели, стали глубже, как лесное озеро в сумерках.

– Милая, – произнесла она, склонив голову, серебряная подвеска качнулась. – Ты выбирала, за кого выйти замуж? – Вопрос повис в воздухе, полный горького скепсиса. Не дожидаясь ответа, она продолжила, голос понизился, стал глубже, проникнут древней женской горечью:

– Увы, нет. Таков наш век. Мы можем смириться. Я научилась находить щели в стенах этой клетки. – Она вздохнула, разглаживая несуществующую складку на пестром платье. – Ведь мы с тобой... лишь фигуры на чужой доске. – Тонкие пальцы изящно изобразили в воздухе ход шахматной пешки.

– Фигуры... – Лидия повторила, покатав горькое слово на языке. Плечи ее поникли под невидимым грузом. Взгляд затуманился, скользя по фарфору, скатерти – символам пустого благополучия. Обручальное кольцо на пальце вдруг показалось тусклым, холодным куском металла.

– Помнишь ту красную книгу? Про служанку? – На губах Вереи дрогнула едва заметная усмешка, направленная в никуда. Она слегка наклонилась вперед, солнечный луч высветил золотые искры в ее волосах. – Ты говорила – бредни. Все еще так думаешь?

Лидия отвела взгляд, не выдержав пронзительности зеленых глаз. Длинные ресницы отбросили тени на бледные щеки. Пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Ту книгу... про любовь между барышней и слугой... Она тогда возмущалась, называла фантазией бедной девушки.

Верея заметила жест отчаяния, смягчилась. Насмешка угасла, сменившись искренним сочувствием. Она осторожно коснулась руки Лидии, словно гладя испуганную птицу.

– Лидия? Ты здесь? – Голос Вереи, резкий от беспокойства, вернул ее в реальность. Лидия часто моргнула, будто выныривая из темной воды.

– Да, да, – глухо отозвалась она. – Слышала. Я... задумалась. – Она опустила взгляд на свои руки, разжимая кулак, рассматривая ухоженные ногти, тонкие пальцы, тяжелое, холодное кольцо с бриллиантом – внезапно показавшееся чужим трофеем.

– Ты предлагаешь... развлечения? Пока мой муж... – Лидия запнулась, не в силах выговорить, но мысль была ясна. Две алые пятна выступили на щеках – не от стыда, а от гнева и шока перед открывшейся бездной.

– Я предлагаю жить, дорогая. – Мягко, но твердо. – По-своему. Читать запретные книги, бывать в неожиданных местах... – Она сделала паузу, взглянув на часы, и ее губы изогнулись в загадочной улыбке. – ...знакомиться с людьми, которые ценят твой ум, а не только герб на карете.

Лидия резко подняла голову, глаза расширились. – Ты имеешь в виду... – она не договорила, само предположение казалось кощунством.

– Я имею в виду свободу, Лидия, – Верея произнесла слово медленно, смакуя его. – Не ту, о которой твердят гувернантки. Настоящую. Выбор в рамках, что нам отведены. – Она бросила осторожный взгляд вокруг, наклонилась ближе, голос упал до шепота:

– Знаю одного человека... Профессор. Доступ к книгам, о которых наши мужья и не слыхали. Философия, политика... все, что «неподобает женскому уму». Библиотекарь там – мой старый знакомый, рот на замке. Если хочешь – устрою встречу. В Публичной библиотеке – Дмитрий туда ногой не ступит, его прихлебатели тем более. Там безопасно.

Лидия молчала так долго, что Верея забеспокоилась. Но по лицу подруги медленно разливалось выражение, которого она давно не видела – луч света сквозь тучи.

– Знаешь, – наконец прозвучало с неожиданной твердостью, – я ведь раньше запоем читала. В пансионе... помнишь, как мы с тобой Бальзака под подушкой прятали?

Верея рассмеялась, звонко и искренне, возвращая их в юность:

– Еще бы! Твоя контрабанда чуть не лишила меня рождественского бала!

Обе улыбнулись, годы отступили перед волной общих воспоминаний.

– А потом... – Лидия провела пальцем по ободку чашки, – Дмитрий, балы, помолвка... Все говорили – счастливица. – Она подняла глаза. – Потом я перестала читать. Совсем. Будто часть меня уснула.

– И, может, пора разбудить спящую красавицу? – мягко предложила Верея, накрывая руку подруги своей. Ее пальцы были теплыми и твердыми. – Этот профессор... – запнулась Лидия, затем решительно:

– Когда можно встретиться? Улыбка Вереи стала лукавой и довольной.

– Завтра. Три часа. Публичная библиотека. Скажешь мужу – едем к модистке. Его это усыпит лучше мака.

В груди Лидии что-то екнуло – смесь страха и давно забытого азарта.

– Но... что я ему скажу? О чем говорить? – растерянность вернулась на миг.

Верея смотрела с легкой снисходительностью.

– Вспомни себя. Ту, что спорила о смысле «Анны Карениной». Ту, что тайком газеты читала. – Сжала руку. – Вспомни ту Лидию.

Что-то дрогнуло в глубине. Куда делась та пылкая девушка? Горло сжал комок.

– А если Дмитрий узнает? – проскользнул страх.

Верея фыркнула:

– Уверяю, его круг там не водится. Он скорее в болото войдет, чем в храм знаний. – Она встала, стремительно собирая пеструю сумочку. – О, я бегу! Уже опаздываю! Завтра в три! – Торопливый поцелуй в щеку и она растворилась в дверном проеме, оставив Лидию одну в гудящем кафе.

Звон посуды, обрывки фраз, скрип стульев – все слилось в монотонный, давящий гул. Лидия обхватила леденевшую чашку. Стены казалось, сдвигались, голоса превращались в шепот: Смирись... так должно... все терпят... твой долг... Воздух стал тяжелым, спертым, пахнущим застоявшейся пылью и приторными духами соседки. Она поправила воротник – ощущение удавки. Ты его жена... смирись... Глоток остывшего чая оставил во рту едкую горечь, как и ее брак.