"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 709

«Черт возьми, Лео, – он налил себе третью чару, вино расплескалось по столу, – скучища смертная! Вот в Париже...» Он махнул рукой. «Там бы уже ползарницы начались! А тут?» Он презрительно оглядел зал. «Пьяные рожи да запах немытых тел. Где красота? Где изящество? Где... женщины, достойные взгляда?» Он сделал ударение на последнем слове, и его громкий голос привлек внимание нескольких человек за соседним столом.

Один из них, плотный мужчина с умными, чуть подслеповатыми глазами за толстыми стеклами очков и аккуратной бородкой, обернулся. На нем был добротный, но не роскошный камзол, лицо – не матроса и не грузчика, а скорее приказчика или мелкого торговца. Он оценивающе окинул взглядом Луи, потом меня.

«Достойные женщины, синьор? – произнес он спокойно, с легкой усмешкой. – В «Рыжем Осле»? Вы ищете жемчуг в сточной канаве.» Его французский был чистым, почти без акцента. Знак. Возможно, тот самый.

Луи оживился. «Ах, так вы тоже знаток прекрасного? Луи де Клермон, к вашим услугам! А это мой друг, граф де Виллар.» Он представил меня с размахом, словно мы были королями бала. Я кивнул с холодной вежливостью, оценивая незнакомца. Брагадин? Слишком... аккуратен для этого места.

«Федерико Брагадин, – представился мужчина, слегка склонив голову. – Скромный меняла. А жемчуг, синьор де Клермон, ищут в другом месте. И платят за него соответственно.» Его взгляд скользнул по моему камзолу, задержался на перстне. Оценивал. Банкир. Даже если не он, то его круг.

Я вступил в разговор, стараясь звучать слегка скучающе, но заинтересованно: «Синьор Брагадин прав. Венеция славится красотой, но она... избирательна. Требует ключей. Или рекомендаций.» Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. «Мой друг тоскует по зрелищам. Возможно, вы знаете, где можно увидеть нечто... достойное внимания? Танцы, к примеру?»

Брагадин медленно отпил из своей кружки. Его взгляд был осторожным, как у старой лисы, чуявшей капкан. «Танцы... – протянул он. – Есть места. Но они не для всех. И не каждую ночь.» Он явно не спешил делиться. Мои попытки завести разговор о торговле, о трудностях перевода денег из Франции, он парировал вежливыми, но уклончивыми общими фразами. «Времена неспокойные, синьор граф... Курс прыгает... Конторы осторожничают...»

Чувствовалась стена недоверия. Он видел во мне либо опасность, либо назойливого клиента, от которого нужно отделаться. Три часа в этой вонючей духоте – и я топчусь на месте! Отчаяние начинало подтачивать хладнокровие. Золото в кармане жгло бедро, но сунуть его сейчас, на глазах у всех, было бы самоубийством.

И тут Луи, уже изрядно навеселе, снова пришел на выручку. Но не так, как я ожидал.

«Танцы! К черту ваши полунамеки, синьор меняла! – воскликнул он с пьяной горячностью. – Лео, старина, я задыхаюсь! Вечер без настоящей женской ласки – это издевательство! Синьор Брагадин, – он повернулся к банкиру, его глаза блестели с искренним, почти мальчишеским азартом, – вы человек дела, вы знаете толк в удовольствиях! Скажите честно: неужели в этом борделе... простите, в этом славном заведении, нет хоть одного укромного уголка, где можно не только вино лить, но и насладиться... ну, скажем так, искусством прекрасных дам? Может, у них тут есть сцена? Или хотя бы занавес?»

Брагадин смотрел на него с явным удивлением, которое постепенно сменилось... одобрением? Луи своей пьяной, бесхитростной настойчивостью и откровенным интересом к «женскому искусству» попал в какую-то струну. Уголки губ менялы дрогнули в подобии улыбки.

«Синьор де Клермон... прямолинеен, – произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки живого интереса. – Искусство... да, оно требует соответствующей обстановки. И скромности.» Он огляделся и негромко добавил: «Хозяйка «Рыжего Осла» держит для особых гостей... салон наверху. Там бывают танцы. И другие... проявления искусства. Но вход туда... по приглашению. И по кошельку.»

Луи всплеснул руками. «Вот! Я же говорил! Лео, ты слышишь? Салон! Искусство! Синьор Брагадин, вы – джентльмен и ценитель!» Он вскочил и чуть не опрокинул стол. «Приглашайте! Мы заплатим! Мы – графы, черт побери!» Он замер, ожидая, сияя пьяным восторгом.

Брагадин медленно поднялся. Его взгляд скользнул с Луи на меня. В нем читался расчет. Два французских дворянина, явно с деньгами, один – распущенный и предсказуемый, второй – холодный, но, видимо, готовый следовать за компанией. Не клиенты для серьезных дел, но... источник легкого дохода и, возможно, связей? Он кивнул.

«Почему бы и нет? В знак... международной дружбы. Прошу за мной, синьоры.»

Поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в другом мире. Небольшой зал, освещенный неяркими лампами под алыми абажурами. Стены затянуты темно-бордовым бархатом. Воздух пах дорогими духами, табаком и сладостями. Несколько столиков, полукруг диванов. И главное – несколько молодых женщин. Они были одеты не в потасканные платья нижнего этажа, а в яркие, но изящные костюмы, намекающие то ли на восточные наряды, то ли на театральные костюмы. Их красота была ухоженной, профессиональной. Здесь царила атмосфера дорогого, но все же борделя.

По знаку Брагадина, который явно был здесь своим человеком, зазвучала томная музыка лютни. Девушки начали танец. Плавный, чувственный, исполненный с профессиональным мастерством, но без грубой вульгарности. Луи замер, завороженный. Даже я, сквозь напряжение, отметил грацию движений. Брагадин наблюдал за нами, а не за танцем. И особенно за Луи, чье лицо выражало неподдельный, пьяный восторг.

После танца Луи, не теряя времени, пригласил одну из девушек – пышную брюнетку с дерзким взглядом. Брагадин, с одобрительной усмешкой, выбрал себе хрупкую блондинку. Я почувствовал его взгляд на себе. Выбора не было. Я кивнул девушке, стоявшей чуть в стороне – стройной шатенке с умными, немного грустными глазами. Она улыбнулась вежливо-профессионально и подошла.

«Меня зовут Катарина, синьор, – сказала она тихо, с легким акцентом, возможно, славянским. – Пойдемте?»

Мы вошли в небольшую комнату. Скромно, но чисто: кровать, столик, пара стульев, тусклая лампа. Запах лаванды и пудры. Катарина сразу же начала расстегивать свой наряд, движения быстрые, привычные.

«Синьор, позвольте помочь вам с камзолом...» – она приблизилась, ее пальцы потянулись к моим застежкам.

Я мягко, но твердо взял ее за запястье. Она вздрогнула, удивленно подняла глаза.

«Нет, Катарина. Не сегодня. Не надо.» Мой голос прозвучал тише, чем я хотел, но твердо.

Она замерла, растерянность сменилась настороженностью, почти страхом. «Синьор? Я... я что-то не так сделала? Вы... недовольны?»

«Нет, – я поспешил успокоить ее, отпустил запястье. – Ты прекрасна. Просто... я не в духе сегодня. Не для этого пришел.» Слова казались неуклюжими, фальшивыми даже мне самому.

Она отступила на шаг, ее глаза сузились, изучающе. «А... зачем тогда?» В ее голосе прозвучало недоверие. Клиенты с такими просьбами обычно означали неприятности.

Я вздохнул, сел на стул. «Чтобы побыть. Поговорить. Выпить, если хочешь.» Я указал на кувшин с вином на столике. «Мне просто... тяжело. А здесь тихо.»

Она медленно опустилась на край кровати напротив меня, не сводя с меня изучающего взгляда. «Поговорить... – она повторила с легкой иронией. – Дорогое удовольствие, синьор. Разговоры в «Рыжем Осле» обычно ведутся не здесь и не так.»

«Я заплачу. Как положено. – Я достал цехин, положил на столик. Золото блеснуло тускло. – Только... чтобы ты никому не говорила. Что мы... просто говорили. Согласна?»

Она посмотрела на монету, потом на меня. Растерянность сменилась любопытством. «Почему? – спросила она прямо. – Боитесь насмешек? Или... вас ждет кто-то? Жена?» Последнее слово она произнесла без злобы, скорее с пониманием.

Образ Елены вспыхнул перед глазами. Улыбка, доверчивый взгляд, тепло ее рук в тот единственный вечер... Боль сжала сердце. Я не смог сдержать вздох, моя маска графа-циника на мгновение сползла. «Да, – прошептал я, глядя не на нее, а куда-то в пространство. – Ждет. Далеко.»