"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 668

Они стояли рядом, эти двое мужчин из разных миров, и смотрели сквозь нее. А потом… началось слияние. Черты Лео – знакомые, любимые, но размытые временем и болью – начали накладываться на резкие, аристократические черты Леонардо. Глаза Лео, полные вины, влились в пылающие темные глаза графа. Фигуры дрожали, колебались, как мираж, и вдруг – стали одним целым.

Перед ней стоял Он. Леонардо де Виллар. Но в его глазах горел не только хищный огонь, но и глубокая, почти невыносимая печаль Лео. Он сделал шаг вперед. Его рука, сильная, с длинными пальцами, протянулась к ней не для захвата, а в жесте мольбы.

«Прости», – прозвучал его голос, низкий, как на балу, но сломавшийся от эмоции. – «Прости меня, Лия. Я был дураком. Слепым, жестоким дураком». В его глазах стояла настоящая боль. «Я не понимал… не ценил…»

Он сделал еще шаг. Расстояние между ними сократилось до минимума. Его рука почти касалась ее щеки. В его взгляде, таком знакомом и таком новом, пылала не только страсть, но и решимость.

«Дай мне шанс», – прошептал он, и голос его дрожал. – «Дай мне сделать тебя счастливой. На этот раз… я все сделаю правильно. Обещаю».

Елена проснулась с резким вздохом, сердце колотилось, как птица в клетке. Лунный свет все так же лился в окно, очерчивая знакомые контуры спальни. Но в ушах все еще звучал тот сломанный шепот: «Прости… Я был дураком… Дай мне сделать тебя счастливой…»

Она села на кровати, обхватив колени руками. Дыхание постепенно выравнивалось, но смятение в душе лишь нарастало. Что это был за сон? Наваждение от переутомления? Или… подсознание пыталось сказать ей что-то невероятное, невозможное? Почему образы слились? Почему он просил прощения у Лии?

Елена провела руками по лицу, пытаясь стереть навязчивые образы. «Бред», – прошептала она в тишину комнаты. – «Просто бред усталого ума». Но голос звучал неубедительно даже для нее самой. Теплые чувства к Лео, которые она так тщательно уложила на дальнюю полку памяти, вдруг зашевелились, смешавшись с леденящим страхом и необъяснимым притяжением к незнакомцу. И слова сна: «На этот раз…» – эхом отдавались в ее сердце, сея смутную, пугающую надежду.

Глава 42

Глава 42: Ароматы и Сомнения

Утро пришло, но не принесло ясности. Елена двигалась по привычным ритмам, словно автомат: утренний туалет, выбор платья (простое, серо-голубое, без лишних украшений), спуск в столовую. Марфа, как всегда, превзошла себя – на столе дымились воздушные круассаны, нежнейший омлет с трюфелями, свежие фрукты и ароматный кофе. Запахи были восхитительны, но вкус казался Елене пресным, как бумага. Она клевала вилкой, глядя в окно на подстриженные кусты сада, видя не их, а пронзительные темные глаза, которые преследовали ее всю ночь и теперь не отпускали.

Леонард де Виллар. Имя звучало в голове навязчиво, как стук метронома. Может, он Лео? Та безумная идея, рожденная сном, казалась абсурдной при дневном свете. Слишком невероятно. Слишком похоже на отчаянную попытку подсознания оправдать разрушительное влечение к опасному человеку. Но почему тогда этот взгляд будил такое глубинное эхо? Почему его запах, всплывший в памяти, заставлял сердце биться чаще? Она ловила себя на том, что сравнивала черты – реальные черты графа, мельком виденные на балу, с чертами ее Лео, которые начали слегка размываться за десять месяцев жизни в новом теле. Сходство? Или просто желание его увидеть? Она не знала. И это незнание сводило с ума, высасывая силы.

«Елена? Ты уже здесь», – голос Клеманс прервал ее размышления. Подруга вошла, ее лицо выражало легкую обиду и беспокойство. – «Почему ты уехала с бала без меня? Я искала тебя повсюду! Если бы я знала, что ты собираешься уехать, я бы немедленно последовала за тобой».

Елена вздохнула внутренне, натянув привычную маску спокойствия. «Прости, Клеманс. Я просто… устала. Очень. Мне нужно было воздуха, тишины. Я не хотела никого беспокоить», – ответила она, избегая прямого взгляда.

Клеманс присела напротив, изучая лицо подруги. «Ты уверена? Может, тебя кто-нибудь обидел?»

«Нет, нет», – поспешно отмахнулась Елена. – «Просто усталость. Балы – не мое, как тызнаешь». Клеманс не выглядела до конца убежденной, но кивнула, принимая объяснение. Елена почувствовала укол вины за ложь, но мысль о том, чтобы обсуждать Леонарда с кем-либо, особенно с Клеманс, была невыносима.

Букет от Шарля стал неожиданным, но предсказуемым глотком нормальности. Нежные розовые пионы, белые фрезии и кружево папоротника – мило, свежо, трогательно. Записка была исполнена его обычной теплой заботливостью: семья де Сен-Клу приглашала ее на ужин сегодня вечером, надеясь, что она отдохнула после бала и готова к приятному обществу.

Усталость, накопившееся раздражение от собственных мыслей и какое-то капризное желание побыть одной нахлынули на Елену волной. Почему она должна поддерживать эти надежды? Шарль – ребенок, пусть и девятнадцатилетний. Добрый, искренний, но абсолютно не готовый к жизни рядом с ней, с ее багажом, ее тайной, ее… сложностью. Его родители, эти милые, любящие люди, словно не видели пропасти между их сыном и вдовствующей графиней. Как они уберегли его от жестокостей света? Чудом. И она чувствовала себя гадко, понимая, что не может, а может, и не хочет, быть тем самым чудом, которое его «исправит» или сделает счастливым по их сценарию.

«Может, просто согласиться?» – мелькнула предательская мысль, пока она диктовала ответную записку Бернару. – «Семья – прекрасная. Дом – спокойный. Шарль – преданный. Никаких бурь. Никакого Леонарда де Виллара. Кандидаты в женихи действительно отвалятся...»

Но мысль эта вызвала лишь тошнотворный комок в горле. Это было бы предательством. И по отношению к Шарлю, которого она искренне жалела и хотела оградить от разочарования, и по отношению к себе самой. Она не могла променять свою сложную, но настоящую жизнь на удобную клетку. Она отправила вежливый, но твердый отказ, сославшись на все ту же усталость и желание побыть одной. И сразу после того, как Бернар удалился с запиской, ей стало гадко от собственной слабости и этого мимолетного каприза. «Нет. Не ее путь».

Каково же было ее удивление, когда ближе к полудню Бернар доложил о прибытии… всей семьи де Сен-Клу. «На обед, мадам. Они были крайне обеспокоены вашим отказом и состоянием здоровья», – пояснил управляющий, и в его глазах читалось легкое недоумение.

Елена, застигнутая врасплох в простом домашнем платье, не успела даже толком собраться с мыслями, как гостиная наполнилась шумом и беспокойной энергией семьи.

«Дорогая Елена!» – воскликнула маркиза, бросаясь к ней с распростертыми объятиями, от которых пахло дорогими духами и искренним волнением. – «Мы так испугались, получив твой отказ! Бернар сказал – усталость… Боже мой, после такого вечера! Мы просто не могли оставить тебя одну!»

Маркиз де Сен-Клу, его доброе лицо было омрачено тревогой, крепко пожал ей руку: «Простите нашу наглость, графиня. Но мы не находили себе места! Шарль просто извелся». Юноша стоял чуть поодаль, пунцовый от смущения, но его глаза сияли облегчением при виде Елены.

«Мы решили, что лучший способ подбодрить – это привезти тебе немного солнца и сладостей!» – продолжила маркиза, указывая на коробки от знаменитого парижского кондитера, которые вносила прислуга. – «И конечно, сами приехали. Надеемся, не слишком обременили?»

Елена, подавляя вздох и натягивая улыбку, постаралась быть любезной: «Вы слишком добры, месье, мадам. Я тронута вашей заботой. Правда, я просто нуждалась в покое, но ваш визит… очень мил».

Обед, вопреки ее опасениям, прошел… превосходно, на поверхности. Они были обаятельны и ненавязчивы, сыпали светскими сплетнями, чтобы развлечь ее. Шарль сиял, просто находясь рядом. Его сестры щебетали о нарядах и предстоящих балах. Но Елена чувствовала легкое напряжение, витавшее в воздухе. Взгляды, которыми обменивались старшие де Сен-Клу, их чуть более пристальное внимание к тому, как она и Шарль общаются – все говорило о неозвученных надеждах. Они пока не решались на решительный разговор, и Елена была им за это безмерно благодарна.