"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 621

Он помолчал, глядя ей прямо в глаза.

«Сотрясение... Оно часто вызывает спутанность сознания, головокружение, тошноту. И... может привести к временной потере памяти. Амнезии. Особенно на события, непосредственно предшествовавшие травме, или даже на более отдалённое прошлое. Это... защитная реакция мозга. Вы... узнаёте меня? Месье Бернара? Жизель?» – Он кивнул на служанку, которая снова тихо всхлипывала.

Лия посмотрела на их лица. Чужие. Совершенно чужие. Она медленно покачала головой.

«Нет...» – её голос был слабым. «Я... не помню. Ничего. Кто я? Что случилось?»

На лице доктора отразилось сочувствие. Бернар сжал губы, его взгляд стал ещё мрачнее. Жизель громко всхлипнула.

«Ах, бедняжка! Бедная графиня! Всё забыла! И графа... бедного графа...»

«Жизель!» – строго одёрнул Бернар, но в его голосе не было злости, только усталость и горе. «Не терзайте графиню.»

Доктор положил свою сухую, тёплую руку на руку Лии.

«Не пугайтесь, ваше сиятельство. Это временно. Память, скорее всего, вернётся. Постепенно. Сейчас вам нужны полный покой, темнота и время. Я оставлю настойку валерианы для успокоения и мазь для ушибов. Месье Бернар, проследите, чтобы графиня не вставала хотя бы сегодня. Никаких волнений». – Он встал, поклонился. «Если состояние ухудшится – немедленно пришлите за мной.»

Бернар проводил доктора. В комнате остались Лия и плачущая Жизель. Тишину нарушали только всхлипы девушки и потрескивание свечи.

Лия закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Амнезия. Идеальное объяснение. Для них. Для неё же... это был единственный шанс не сойти с ума сразу. Она могла притвориться потерявшей память, пока не поймет, что делать в этом безумном мире.

«Жизель...» – тихо позвала она.

Служанка тут же вскочила, подошла к кровати.

«Да, ваше сиятельство? Вам что-то нужно? Воды? Может, настойку?»

«Нет... Пока нет.» – Лия открыла глаза, смотря в потолок. «Расскажи... Расскажи мне... о себе. О... о нас. Что ты знаешь. Пожалуйста.»

Жизель снова всхлипнула, но собралась.

«Ох, ваше сиятельство... Я ваша личная служанка, Жизель. Служу вам уже два года, с тех пор как вы вышли замуж за графа Гаспара. Вы... вы графиня Елена де Вольтер. Родом вы... из Лотарингии, если память мне не изменяет.» – Жизель говорила с придыханием, видимо, не привыкшая к таким вопросам от хозяйки. «Вы... вы были так счастливы с графом! Он вас просто боготворил! Все в замке говорили, что такой любви ещё не видывали.» – Голос её дрогнул. «Вы... вы не очень хорошо переносили суровые зимы в наших северных поместьях. Часто хворали. И вот... граф, чтобы вам было лучше, решил купить поместье под Парижем! Поближе к столице, где климат мягче, да и общество веселее. Он так хотел вас порадовать!» – Слёзы снова потекли по щекам Жизель. «Мы переезжали в это поместье... И... и...» – Она не могла продолжать, только разрыдалась. «Ох, ваше сиятельство, какое горе! Бедный граф... погиб! Спасая вас, наверное! Он всегда вас так оберегал! А вы... вы чудом остались живы! Слава Богу, хоть вы живы! Хоть вы-то живы!»

Жизель уткнулась лицом в фартук, её плечи тряслись от рыданий.

Лия лежала неподвижно, впитывая слова. Графиня Елена де Вольтер. Из Лотарингии. Замужем за графом Гаспаром. Любила его, и он её. Переезжали в Париж из-за её здоровья. Каждая фраза была как удар молотком по её истинной сути. Лия. Воспитательница из 2025 года. Любила Лео. Умерла от разбитого сердца. Здесь не было места Лии. Только Елене. С её прошлым, её мертвым мужем, её служанкой, её статусом.

Усталость, настоящая, глубокая, навалилась на неё, смешиваясь с болью и непостижимостью происходящего.

«Спасибо, Жизель», – прошептала она, голос едва слышным. «Я... я очень устала. Очень. Мне нужно... побыть одной. Пожалуйста.»

Жизель подняла заплаканное лицо, кивнула, стараясь сдержать новые слёзы.

«Конечно, ваше сиятельство! Конечно! Я... я буду рядом, в соседней комнатушке. Позовёте – прибегу сию же минуту! Отдохните, ради Бога!» – Она почтительно поклонилась, на цыпочках вышла из комнаты и тихо прикрыла дверь.

Тишина. Снова тишина. Но теперь не мягкая из туннеля, а тяжёлая, гнетущая. Лия осталась одна. Совсем одна. В чужом теле. В чужом времени. С чужим именем. Вдовой чужого мужа, которого она «безумно любила». С сотрясением мозга, объясняющим её незнание всего на свете. И с бездонной, чудовищной пустотой внутри, где когда-то билось её собственное, разбитое сердце Лии.

Она осторожно подняла руку перед лицом. Не её рука. Более тонкая, с длинными пальцами, белой, почти прозрачной кожей, без знакомой родинки у запястья. Рука графини Елены де Вольтер. Лия сжала пальцы в кулак, ощущая слабость и чужеродность этого тела. Единственная мысль, пробившаяся сквозь хаос и отчаяние, была пронзительно ясной и горькой:

«Лео... Я даже умереть правильно не смогла.»

Глава 8

Глава 8: Утро Вдовы

Утро в постоялом дворе «Золотая Подкова» встретило Елену серым светом, пробивавшимся сквозь мутные стекла, и навязчивым запахом жареной колбасы, доносившимся снизу. Голова болела меньше, но тупая тяжесть и ноющая боль в плече напоминали о вчерашнем кошмаре. Больше всего болела душа – от непонимания, от чужеродности всего вокруг, от гнетущего ярлыка «вдова», надетого на нее чужими руками.

Жизель появилась как по волшебству, едва Елена пошевелилась. Лицо служанки все еще носило следы слез, но было сосредоточено на обязанностях.

«Доброе утро, Ваше Сиятельство!» – прошептала она, ставя на грубый столик поднос. «Как почивали? Голова не так трещит? Доктор велел вам обязательно поесть, сил набраться. Он зайдет позже, проверить вас».

На подносе дымилась простая миска овсяной каши с крошечным кусочком масла, ломтик черного хлеба и кружка теплого молока. Пища простолюдина, но для постоялого двора – вероятно, лучшее, что могли предложить знатной даме в ее положении.

Пока Елена, преодолевая отсутствие аппетита, пыталась есть безвкусную кашу, Жизель осторожно обработала ей ушибленное плечо и ребра прохладной мазью с резким травяным запахом, которую оставил доктор. Затем она принялась за волосы Елены – длинные, темные, как у Лии, но, казалось, более густые и ухоженные. Жизель расчесывала их с почтительным трепетом, стараясь не дернуть, и заплела в простую, но аккуратную косу, которую уложила на затылке, закрепив шпильками. Никаких сложных причесок – графиня была в трауре и едва жива после катастрофы.

Молчание было тягостным. Елена ловила на себе взгляд Жизель в крошечном потрескавшемся зеркале – взгляд, полный жалости и растерянности. Она чувствовала себя марионеткой, которой управляют.

«Жизель...» – наконец проговорила Елена, отодвигая почти нетронутую миску. Голос звучал чужим – тише, ниже, чем у Лии. «Что... что мне теперь делать?»

Вопрос, вырвавшийся наружу, был искренним. Лия Виллард понятия не имела, что положено делать графине Елене де Вольтер, овдовевшей в глуши по дороге в Париж.

Жизель замерла с гребнем в руке. Ее глаза снова наполнились слезами. Она быстро смахнула их тыльной стороной ладони, стараясь быть сильной для своей госпожи.

«Ох, Ваше Сиятельство...» – она вздохнула, продолжая аккуратно поправлять прядь у виска Елены. «Месье Бернар... он все уладит. Он уже послал гонца в замок де Вольтер на север, известить семью графа...» – Она запнулась, видимо, представляя реакцию родни. «И в Париж, в новое поместье, что граф... что граф купил для вас. А также...» – голос Жизель дрогнул, «...доложил о... о печальной участи его светлости.»

Жизель опустила глаза.

«Вам... вам нужно ехать туда, Ваше Сиятельство. В новое поместье. Оно ваше теперь, по праву вдовьей доли, как слышала я от месье Бернара. Там вы сможете... оправиться. Прийти в себя. В тишине и покое». – Она произнесла это с надеждой, но в ее голосе слышалась неуверенность.