"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 593

«Месье граф! Я… я не знаю… Я постараюсь! Обещаю!»

И она старалась. Каждый день приют наполнялся детским смехом, плачем, топотом маленьких ног и успокаивающим голосом Жизель. Она придумывала простые игры, следила, чтобы каша была съедена, а сон – спокоен. Мадам Бушар, сначала скептичная, вскоре признала:

«Эта девчонка – золото, месье граф. У неё сердце на месте и руки – золотые».

Успех приюта был скромным, но реальным. Он кормил надежду Леонарда: он делал что-то настоящее, доброе. То, что могло бы тронуть и её.

Но тишина от Елены де Вальтер была оглушительной. Его письмо, отправленное через неделю после бала – сдержанное, деловое, с напоминанием об их разговоре о школе и приюте, с робкой надеждой на её мнение или совет – осталось без ответа. Неделя. Две. Три. Отчаяние начинало подтачивать его уверенность. Может, он все выдумал? Может, её интерес был лишь вежливостью? Может, Ледяная Королева просто наблюдала за его усилиями с холодным любопытством, не более?

Слабость. Она настигла его на исходе третьей недели. Не выдержав, он отправил в поместье де Вальтер роскошный букет. Не орхидеи (помня урок прошлого), а изысканное сочетание белых лилий, голубых ирисов и нежных веточек эвкалипта – символы чистоты, надежды и… памяти? Он не сопроводил его любовным посланием. Только скромной карточкой: «Графине де Вальтер. Напоминание о весне и добрых начинаниях. Леонард де Виллар».

Самое радостное: Букет не вернули. Пьер доложил: посыльный принят, букет внесён в дом.

Самое грустное: Ответа – снова не последовало. Ни слова благодарности, ни намёка. Тишина.

Эта тишина стала его спутником. Он работал, объезжал поля, проверял начинания Анри с улучшенными мельницами, вникал в отчёты управляющего. Вечерами читал при свечах или просто сидел у камина, глядя на пламя, пытаясь разгадать загадку Елены и приглушить назойливый голос сомнения. Иногда ему снилась Лия – не как жертва, а как вопрос: «А ты уверен, что стал другим? Не играешь ли ты в благородство, как раньше играл в соблазнителя?»

И вот, ровно через месяц после бала, когда Леонард уже почти свыкся с мыслью, что мост к Елене сожжён, а тётушка, несмотря на своё обещание, передумала (или просто выжидала, наблюдая за его муками), Пьер вошёл в кабинет с тем самым, узнаваемым конвертом. Плотная бумага, четкий, почти вырезанный ножом почерк маркизы д’Эгринья.

Сердце Леонарда ёкнуло. Он вскрыл конверт с непривычной дрожью в пальцах. Письмо было ещё короче предыдущего:

«Леонард.

Буду ждать тебя завтра к восьми вечера на ужин.

Будь безупречен. Вспомни ВЕСЬ этикет. У меня будет гостья.

Э. д’Э.»

Леонард перечитал строки трижды. «Будь безупречен. Вспомни ВЕСЬ этикет.» Эти слова были подчёркнуты не чернилами, но интонацией, которую он ясно слышал. И последняя фраза: «У меня будет гостья.»

Он откинулся на спинку кресла, письмо дрожало в его руке. По спине пробежали мурашки, смешанные с волной адреналина. Гостья. Кто, как не...? Тётушка не стала бы устраивать такой вечер ради кого-то другого. Не требовала бы абсолютного совершенства в этикете.

Месяц тишины. Месяц ожидания. Месяц сомнений и работы. И вот оно – приглашение. Не просто на чай. На ужин. С гостьей. От маркизы д’Эгринья, которая теперь, пусть и скрепя сердце, была его союзницей.

Леонард вскочил. Тишина в кабинете взорвалась грохотом его сердца. Страх смешивался с ликованием. Сомнения – с безумной надеждой. Она придёт? Ледяная Королева переступит порог особняка маркизы? И он увидит её снова? Будет говорить с ней?

Протокол «Елена»: Статус - АКТИВАЦИЯ. Подготовка к критической точке взаимодействия. Требования: Безупречность. Этикет. Контроль.

Он подошёл к окну, глядя на закатное небо над своими землями. Месяц тишины закончился. Игра вступала в решающую фазу. Завтра. Всё решится завтра. И он должен быть безупречен. Не только в манерах. Безупречен во всем. Для неё. Для своего шанса. Для искупления призраков прошлого, шептавших ему о Лии. Он сжал кулаки, ощущая прилив решимости. Пришло время показать Елене де Вальтер, кем стал новый граф Леонард де Виллар. Настоящим.

Глава 47. Ужин, Йес! и Шаг к Ледяному Сердцу

Особняк маркизы д’Эгринья вечером сиял, как драгоценная шкатулка. Каждая канделябра, каждый полированный паркет, каждая складка скатерти на столе кричали о безупречности. Леонард, облаченный в строгий, но безукоризненно сидящий темный костюм (камзол казался ему сейчас слишком театральным), чувствовал себя как солдат перед парадом. Нет, как программа перед стресс-тестом высочайшего уровня. «Будь безупречен. Вспомни ВЕСЬ этикет.» – слова тетушки горели в его мозгу неоновыми буквами.

И вот она вошла. Елена де Вальтер. Как всегда, в траурном платье, но не в тяжелом бархате, а в чем-то более легком, изысканно-темном шелке, подчеркивавшем ее хрупкую стройность. Траурная вуаль была откинута, открывая лицо – бледное, совершенное, с темными глазами, которые сразу же, как холодные сканеры, принялись оценивать обстановку… и его. Она была воплощением сдержанной элегантности и недосягаемости.

«Графиня де Вальтер», – голос маркизы прозвучал с подчеркнутой, почти церемонной вежливостью. «Как я рада, что вы смогли приехать. Позвольте представить вам моего внучатого племянника, графа Леонарда де Виллара».

Леонард склонился в безупречном поклоне, не слишком низко, но с глубоким уважением. Его взгляд встретился с ее – ледяным, аналитическим.

«Графиня», – его голос звучал ровно, спокойно, без тени прежней легкомысленности или навязчивости. «Для меня большая честь видеть вас снова. Вечер бала в Шато Виллар запомнился мне, в том числе, благодаря нашей беседе».

Елена едва заметно кивнула, ее губ коснулась легкая, ничего не значащая улыбка.

«Граф Виллар. Вечер действительно был… впечатляющим. И необычным».

Ужин протекал под незримым, но ощутимым диктатом этикета. Леонард был безупречен. Он знал, какой вилкой что есть, когда вставить реплику в разговор маркизы и Елены о погоде и последних парижских новостях (тетушка вела беседу с удивительной, для нее, легкостью), как предложить блюдо, как отклонить ненужное. Каждое его движение было отточенным, каждое слово – взвешенным. Он ловил на себе ее взгляд – холодный, оценивающий. Она отмечала все: как он держит бокал, как слушает, как кладет салфетку. Это был не просто ужин; это был экзамен под прицелом самого строгого экзаменатора.

«Старайся ещё больше, чертов идиот,» – мысленно бичевал он себя, чувствуя, как капли пота выступают у него под безупречным воротником рубашки. «Она видит каждую твою мысль. Не дай слабину!»

После десерта, когда слуги отодвинули стулья, маркиза предложила перейти в сад. Вечерний воздух был прохладен и напоен ароматом цветущих жасминов и роз. Они шли неспешно по гравийным дорожкам, освещенным фонарями. Маркиза чуть отстала, якобы поправляя шаль, оставив Леонарда и Елену на шаг впереди. Тишина повисла между ними, наполненная стрекотом цикад и напряжением.

Леонард знал, что момент настал. Нужен был осторожный вход.

«Графиня», – начал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно, без дрожи. «Позвольте мне воспользоваться моментом… Я не получил ответа на свое письмо и был немного обеспокоен… не доставил ли мой скромный букет каких-либо неудобств?» – Он рискнул. Напоминание о букете было щекотливым, но единственной нитью, за которую можно было ухватиться.

Елена остановилась, повернулась к нему. Лунный свет серебрил ее черные волосы. Ее лицо в тени было трудно читаемым.

«Букет, граф?» – ее голос был ровным. «Он был… красив. Неожиданно красив. Благодарю вас». – Она сделала паузу, и Леонард почувствовал, как сердце замирает. «Что касается письма… Я получила его и … обдумывала ваше предложение».

Она снова замолчала, глядя куда-то в сторону кустов роз. Леонард не дышал.