"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 462

За дверью уже слышался топот: солдаты возвращались с вечерней тренировки. В шуме Томори узнал зычный голос Рэйшена. Кажется, все успели даже вымыться перед ужином.

Томори сложил свои письменные принадлежности и, попрощавшись, покинул кабинет. Встречаться с Рэйшеном лишний раз было ни к чему, а хозяйке… Элине захочется поговорить с ним. Пусть они оба порадуются. А тёмную каморку Томори будет освещать и согревать его личная, тайная радость.

Глава 43

Ранним утром по центральным улицам Жадвиля, по рыночной площади ходил глашатай. Его сопровождали два сонных городских стражника. Глашатай выкрикивал:

– Жители города Жадвиля! Слушайте и не говорите, что вы не слышали! По повелению управительницы Элины, от имени славного короля Витерия, нынче в полдень на рыночной площади свершится суд над фальшивомонетчиками! Да не останется в стороне ни один, кто честно трудится и кормит детей! Слушайте, добрые граждане, и не говорите, что…

Глашатая знали все. Правда, при старом бароне он почти не работал, а всё больше сидел в кабаке и брюзжал над кружкой пива о дурных временах. Зато сейчас ему полагалось сопровождение – вот они, голубчики, идут за ним, как приказано. Он фигура важная и уважаемая.

Ремесленники, приказчики из лавок, торговки пирогами и молоком оборачивались на его голос. Даже какой-то бродячий пёс примазался к славе глашатая и бежал за ним вдоль улицы, подвывая, пока стражник не пнул пса в бок. Это маленькое происшествие привлекло ещё больше внимания.

Глашатай был уверен, что народу соберётся много. Управительница останется довольна.

* * *

Ближе к полудню Элина была готова. Для неё отыскали плащ, на котором были вышиты вензеля, похожие на королевские, а на шею повесили тяжеленную цепь. Элина едва не согнулась под её весом.

– Это из собачьей будки украли? – мрачно пошутила она.

Настроение портилось ещё и оттого, что Рэйшен с раннего утра оставил её одну, чтобы заняться арестованными. Дэвлин, кроме него, взял и Меурига, а также нескольких солдат покрепче. Кажется, они давно уже покинули особняк – так скрытно, как умеют только дроу.

Маро оставил четвёрку охранников при Элине, а сам умчался на площадь – проследить за последними приготовлениями. Лоркана тоже с утра не было видно: он готовил своих стражников к оцеплению площади.

Мэтр Арминис заглянул к Элине с ободряющими словами:

– Я вижу, дара управительница, что всё идёт как положено. А теперь я удаляюсь, чтобы подготовиться…

– Сколько же народу следит за этим! – у Элины вырвался нервный смешок.

– Каждый делает своё дело: я займусь нашими присяжными…

Зато рядом был верный Томори. На боку у него красовалась прочная кожаная сумка с бумагами и письменными принадлежностями. Правда, она поедет верхом, а он будет сопровождать её на своих двоих. Элина бросила быстрый взгляд на Томори: лицо спокойное и невозмутимое, как обычно. Ему безразлично или он просто притворяется? Впрочем, сейчас не время от этом думать.

День стоял по-осеннему прохладный. «Хоть голова не вскипит от жары», – думала Элина, разглядывая колышущуюся на площади толпу. Оттуда слышались какие-то выкрики. «Хорошо, если просто приветствия». Элина помахала рукой, приветствуя зевак. Те восторженно заревели.

С высоты лошади хорошо было видно, что все арестованные стояли на коленях возле помоста. Руки и ноги у них по-прежнему были в цепях, только рубахи и штаны им выдали чистые. Элина насчитала пять коленопреклонённых фигур. Четверо – фальшивомонетчики, а пятым был Ашкут. Он выглядел постаревшим, щурился от яркого света, но глаза его по-прежнему были полны ненависти и презрения. Что ж, сегодня это наконец закончится.

Она видела стол на помосте – в центре, на тяжёлом резном стуле расположится она, а по бокам сядут мэтр Арминис, Томори и глашатай. Позади стола вились на ветру три королевских штандарта – где их только раздобыли? Впрочем, какая разница. Сбоку поставили длинную скамью, и сейчас на ней неловко ёрзали шесть человек. Должно быть, это и есть присяжные, подобранные стряпчим. Они явно не привыкли ко всеобщему вниманию, у одного из них на рубахе проступили мокрые пятна под руками.

И над всем этим благолепием возвышалась виселица. Она показалась Элине огромным мёртвым деревом, которое склонило жадные ветви-петли почти до самой земли. Они ждали свою кровавую добычу, а добыча с трепетом доживала свой последний день в их мертвенной тени.

* * *

Элине помогли спешиться, и под гул толпы она с достоинством прошла на своё место. Над её головой хлопали штандарты, словно аплодируя её дерзости. Элинин плащ на миг опутал её ноги, но она резким движением освободилась и заняла любезно подставленный стул. Вслед за ней уселись мэтр Арминис и Томори.

«А где глашатай?» Он стоял неподалёку и, увидев, что управительница на месте, ударил в металлический гонг. Звук раскатился над площадью и затих где-то в узких переулках. Толпа замерла.

– Жители Жадвиля! – в наступившей тишине хорошо поставленный голос глашатая был слышен даже вдали от помоста. – Нынче по воле короля и по праву, данному управительнице Элине, созывается суд над теми, кто посмел осквернить монету короны – печать доверия, вложенную в руку каждого из вас! Да пребудет здесь правда. Да не скроется ложь. Да свершится праведный суд!

Глашатай прошёл на своё место за столом, а мэтр Арминис подал Элине знак. «Надо говорить? Уже?»

Элина поднялась. «Хоть бы не свалить стул! Позору не оберёшься!» Колени стали ватными, но на голосе это не отразилось:

– Почтенные горожане! Сегодня мы собрались, чтобы говорить о справедливости. Справедливость – это не просто слово. Это монета в вашей натруженной ладони, это честная цена хлеба на рынке. Это слово, которое надо держать. И они, – Элина широким жестом указала в сторону подсудимых, – нарушили всё это. Ночью, во тьме, они вырезали клейма для монет. Они вырезали доверие к нашему городу. Ни лживое слово, ни лживая монета не имеет цены. И, когда такая ложь заливает весь город, цену теряет всё: ваш труд, ваша честь, ваша жизнь…

Толпа ловила каждое слово. Элина заметила, как какой-то ремесленник кивал, а стоящая рядом женщина утёрла глаза кончиком платка. «Можно продолжать».

– Сегодня мы не просто судим этих пятерых. Мы восстанавливаем справедливость. Знайте, если вы держите в руке фальшивую монету, она отчеканена не только преступниками, но и теми, кто закрывал на это глаза. Больше такого не будет. Начинаем.

Она не успела сесть, как случилось то, чего она ожидала и боялась. В нескольких местах толпа взорвалась выкриками.

– Да кто она такая?!

– Пришлая женщина не может судить наших мужчин!

– Пусть расскажет, что случилось с бароном!

– Её подняли над нами клинки дроу! Разве это справедливость?!

– Пусть король пришлёт мужчину, а не девку в штанах!

«Как же их много! Справятся ли люди Сныста?» Элина ждала, выкрикнут ли оскорбление, которое то и дело пускали в ход, когда не знали, чем ещё её задеть. И оно прозвучало.

– Дровская подстилка!

«Рэйшен… Только бы он не сорвался… Стой на месте, милый, не слушай их!»

Среди толпы началось какое-то движение. С помоста Элина видела, что там работают люди Сныста, переодетые ремесленниками, пекарями, даже нищими…

Одного из крикунов сильно толкнули:

– Извини, дружище, такая толпа!

Крикун не удержался на ногах и исчез в людском море. Этот голос затих.

В другом месте орали:

– Твой барон только и занимался тем, что пил беспробудно, а в перерывах девок портил! И сынок у него был такой же! Ничему учиться не хотел, а в итоге сбежал в столицу и исчез! Вот тебе и барон!

Начался горячий спор, кажется, смутьяну парой тумаков доказали, что он был неправ.

В третьем месте попросту затянули похабную песню о бароне и баронессе. Элина её прекрасно знала: это с её лёгкой руки песню выучил весь город. Сейчас песню охотно подхватили: кто-то пел, кто-то громко гоготал… Ни слова против Элины оттуда больше не донеслось.