Товарищ политрук (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 6

Говорил дальше, торопился.

— По ним тоже надо ударить или обороне конец. А самое главное. Мост! Его надо взорвать. А еще, оборону обходят с фланга. Вон. — Показал рукой туда, дальше.

Боец уставился на меня, не понимал до конца, что я от него хочу.

— Слушай приказ. — Я положил ему руку на плечо. — Наши, за рекой. Тут рукой подать. Метров двадцать пять. Изба. Ты перебираешься туда. Ползи к ним. Ищи. — Повторил еще раз. — Не идешь, ползешь. Не бежишь. Ползешь, чтобы не убили. Ясно?

Парень заморгал, закивал.

— Найдешь командира орудия или батареи или хоть самого черта, кто там ими командует. Отдашь бумагу. Ясно?

Он смотрел на меня, глаза расширялись. Голова начала трястись. Идти одному ему совершенно не хотелось. Но это был не страх за себя, а иное. Он не хотел оставлять меня одного. Сопливый мальчишка, но уже толковый. Чувство локтя и поддержки заложено.

Но я продолжал.

— Слушай. Четко. На словах скажешь. Я, политрук Вадим Иванович, иду к мосту. По реке. И жду там саперов. Понял! Саперов! Или хотя бы тол. Мост. Надо. Взорвать.

Солдат смотрел на меня так, словно я спасаю его, а сам остаюсь здесь на верную смерть. И, как ни странно, ему это не нравилось. Он горел самопожертвованием.

— Это приказ. Очень важный. Выполнять. — Вручил ему в руку бумагу, подумал секунду. — ТТ возьми. Если не поверят, скажешь, вот. Я отдал. Патронов там все равно нет.

Пока говорил, отцепил кобуру своего пистолета. Толку от него действительно никакого, а мальчишке этот жест придаст большей уверенности. Да и чем черт не шутит. Если командиры там начнут полоскать пареньку мозг, будет отдельный аргумент.

— Приказ ясен?

— Да… Да, товарищ политрук. А… — Он шмыгнул носом. — А как же вы?

— Дело надо сделать, боец. Вперед. — Я не оставлял ему возможности даже задуматься. Нечего сопли развешивать. Война, дело такое. Есть приказ, выполняй.

Парень кивнул, быстро расстегнул ворот гимнастерки, закинул туда кобуру с пистолетом. Руками сжал винтовку и мою бумагу. Рывком подскочил к воде, шаг, второй. Отстегнул патронташную сумку. Все же дальше было глубоко. Поднял все это над головой и двинулся на тот берег.

Я мельком посмотрел, вроде перейдет. Уставился на холмы, на врагов.

И тут заметил движение слева и впереди. В овраге, к которому мы вышли,немцы. Крадутся сюда, проверяют оборону.

— Сука. — Процедил я. Отступать нельзя! Вестового надо прикрыть.

Глава 4

Если я их заметил, то и они меня слышали.

Подкрадывались толково, прикрываясь местностью. Уверен, это еще один отряд по типу тех, кого мы отбросили. Ищут подходы к реке. Рассчитывают переправиться, закрепиться. Ударить во фланг пулеметному расчету и орудию. Сломить оборону моста.

Решение родилось само.

Я продолжил говорить, как ни в чем не бывало. Таким же тембром, как давал команды своему бойцу. Малость изменил известный детский стишок. Чтобы он не сильно походил на то, чем являлся, и сбил его ритм.

— Говорят, что у меня. — Всмотрелся, прикидывал сколько им до меня. Оказалось всего ничего. Метров двадцать пять, тридцать. По изгибам местности, крадучись, это меньше минуты. Надо бить.

— Понимаешь боец, есть огромная родная семья. — Аккуратно отложил карабин. С ним против нескольких бойцов вблизи не выстоять. Издырявят.

— Травинка, лесок, колосок, вон через речку тебе перейти надо. — Скинул шмайсер, резким движением вытащил начатый магазин, вставил новый. Затвор пока не дергал. Могут услышать. Взял пока в левую руку.

— Чтобы Родину от гада защитить. — Вытащил гранату.

Двадцать метров, крадутся, сейчас уже появятся. Тут промазать невозможно.

— Всех своих я очень люблю. — Медленно скрутил колпачок, дернул за шарик. Время пошло. Раз… Два… Чуть задержал, подскочил, словно пружина выпрямился и на три метнул. Вжался в землю. Съехал по краю берега к воде.

— Сдохните.

До ушей донеслись выкрики, а потом взрыв. Грохнуло сильно, недалеко. Столб земли поднялся вверх и меня вновь осыпало. Но я уже рванулся вперед. Шмайсер перед собой. Пока они оглушены, надо действовать. Даже если кого не поразило, так точно контузило. Сразу в себя не придут.

Овраг был сродни тому, по которому я шел минутами ранее. В полный рост меня бы заметили наступающие на мост. На полусогнутых. Десять шагов, пятнадцать, вильнул правее. Корни слева, справа. Высунулся аккуратно. А вот и они.

Дымилась земля. Два тела, точно не то что от них осталось, валялись по обе стороны на склонах. Еще один прямо ничком рухнул около моей позиции. Трупы.

В ноздри ударила вонь.

Увидел движение.

Резко нажал на спуск и немец, что пытался подняться, отползти, замер навсегда.

— Туда тебе и дорога, падаль.

Пронесся мимо них, словно злой волк, выслеживающий добычу. Найти и растерзать.

— Нихт… Нихт… Шиссен… — Пятый, последний, вжался в небольшое ответвление. Окровавленной спиной ко мне. Орал. Причитал.

Короткая очередь без всякой жалости. Готов.

Мимоходом высунулся за край оврага. Вроде никого. Хотя рытвина опять же уходила туда, дальше к дороге. Но движения не видно. Вроде тихо. Наступление замерло. Так, понемногу перестреливаются лениво через реку из винтовок. Наши не дают подняться, они — высунуться.

Спустился вниз. Что здесь? Пятеро. Отлично поработал. И что самое главное, у них есть гранаты.

Быстро начал обыскивать трупы. Оружие их меня не интересовало, как и документы и все прочее. Времени на такое нет. Но вот для подрыва деревянного, хоть и крепкого с виду моста, нескольких гранат может хватить. Конечно, у пехотинцев не может быть тола. Откуда ему взяться, а вот колотушки, дело нужное.

На четверых нашлось аж десять. И это меня порадовало.

Но, время шло.

Настала очередь идущего первым. Того, что попытался рвануться вперед, скрыться за корнями. На поясе одна. Мало. Нужно больше. Больше! Еще есть ранец, издырявленный, дымящийся. Все в крови. Рванул руками крепкую ткань. Треск. Посыпались сухари, вывалилась пробитая банка тушенки, истекающая вязкой студенистой жижей.

Фотоаппарат!

И папка похожая на альбом. В ней застрял осколок.

Откинул ее, рассыпались фотокарточки. Но мне нужны гранаты. Увидел две рукоятки — отлично. Привстал, собрался уходить и понял, что с портретов, из открытого альбома, смотря на меня лица.

Кто же? Пока тишина, само собой потратил миг, второй.

Рядом размещались люди в гражданской форме и фотокарточки с ними. Довольные, улыбчивые, радующиеся. В руках цветы. Позади яркий город. Платья, пиджаки, толпа людей.

Но на соседней странице разворота, как безумный контраст.

Люди в форме. Тоже улыбающиеся. Только вот на заднем фоне горящий русский танк. Рядом с башней труп танкиста. Еще выжженное село и группа солдат вермахта.

Еще… Еще…

Сплюнул. Мерзость. Хотел столкнуть, но в голове что-то щелкнуло.

Я политрук и такие фото могут быть полезны. Чем? Да тем, что на них показано, как эти твари сжигают наши дома, убивают наших людей. Женщин, стариков, детей! Это вещдок! Мало ли что там есть еще. Быстрым движением захлопнул, сунул в планшетку. Влез с трудом. Будет время, может разберусь.

Все, пора уходить и так задержался.

Не разворачиваясь, пятясь отошел к воде.

Парня, что я отправил на тот берег, не видно. Но троицу наших срисовал. Оборона есть. Сидят тихо, не лезут, не стреляют, ждут.

Идем дальше.

Вновь закинул шмайсер за спину и полез в воду. На этот раз пришлось двигаться прямо по кромке камышей. Старался как мог не касаться их, не качать. Да, ветер конечно был. Клонил дымы пожарищ на восток. Но немцы не дураки, могли дать очередь и кто знает, спас бы меня прикрывающий берег или нет. Тут не поймешь, дело каких-то десяти сантиметров.

Мост все ближе, но суеты там никакой нет. Нет саперов. Но и нет врагов,что уже хорошо.

Присмотрелся. Пока пробирался через воду, думал как взрывать.