Товарищ политрук (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 2

Продолжить осмотр. Оружие найти. Быстро собрать все нужное и валить. Уползать, убегать.

Один клоун в фашистской форме, но там справа еще был кто-то второй.

Вдох-выдох. Повернулся, вновь сел. Потер виски, стер рукавом с лица грязь. Вроде в норме, правда слышен только гул. Еще бы, после такой канонады. Не скоро пройдет.

Что мы имеем вокруг?

На другой стороне воронки неподвижно лежал парень. Русский. Это мне стало понятно сразу. В гимнастерке и галифе. Каска неказисто прикрывает голову. Тоже как из исторического фильма про Великую Отечественную. Молодой. Упал ничком. На спине бандура. Что за чертовщина? Я такие только в юности видел, да и то… Больше не такие, а похожие. Черт разберет. Чехол брезентовый, зеленый, оттуда коробка торчит, вся пулями прошитая. Видимо насквозь.

Вроде рация, но больно допотопная.

Бойцу досталось явно сильнее чем мне. Убитый мной немец скорее всего срезал его очередью, оружие заклинило, ну а тут я успел его снять. Всмотрелся в то, что зажимал до сих пор в руке — ТТ. Где обрез?

Ладно! Чудеса продолжаются.

Рядом с радистом, о чудо, мосинка, но какая-то укороченная. Карабин? Я неплохо разбираюсь в оружии, но более современном — Калаш, СВД, еще десятки вариантов привычного огнестрела, а здесь что-то стариковское. Я не особо охотник, я… Лицо пересекла кривая улыбка. Я старый солдат.

Отец мой небось с таким воевал, а то и дед, в гражданскую.

Карнавал какой-то. Посмотрел на фашиста, вновь на нашего.

Театр! Чтоб вас черти всех разобрали! Только вот боль и кровь настоящие. Вокруг воронки дым пожарищ, рвутся снаряды. А самое главное, люди в ней, кроме меня, мертвы. Убить меня хотели не в шутку. Взаправду. На постановку ну никак не похоже.

Облизнул губы. Хотелось пить. Руки-ноги целы. Вроде цел и сознание проясняется.

И тут я понял, взглянул на свои ладони.

— Господь бог… — Вырвалось само собой. А ведь я-то никогда сильно верующим не был! Это что такое? Почему они не в мозолях? И не стариковские? Это же… Это…

Размышления мои прервали хлопки выстрелов, пробивающиеся через глухоту. Важный фактор, чтобы перестать думать и начать действовать.

Собраться!

Все потом, вокруг явно идет бой. Взять оружие, выжить и выбраться. А потом разберемся с остальными мелочами. Ну или не мелочами.

Стащил у убитого мной фрица нашейный платок. Да, он у него на удивление был. Что-то типа шарфа, но лучше чем ничего. Быстро соорудил себе повязку на лицо. Еще не хватало надышаться каким-то токсичным дерьмом и вырубиться. Секунда. Рванулся вперед. Шаг, второй в приседе. Голова уже почти не болела и в глазах установилась стабильная, не двоящаяся картинка.

Навис над радистом, прислушался, как мог. Что по сторонам? Вроде тихо. Стрельба вдалеке. Метров… Около ста. Вроде есть минута.

Проверил еще раз свое оружие — легендарный ТТ. Удивительно, но это все потом. Патронов нет. На поясе подсумков тоже нет. Некогда. Запихнул в кобуру как есть. На ней тоже нет запасного магазина. Черт.

— Прости, парень. — Проговорил одними губами. — Тебе уже не надо, а мне сгодится.

Я стащил с убитого радиста ремень с патронными сумками. М-да, не привычная мне разгрузка, неудобная, но что поделать. В срочку что-то такое носил. Давно это было. Перекинул через пояс, поверх уже имеющегося ремня. Понял, что у меня еще и планшетка есть. Новенькая, кожаная. Откуда? Я офицер?

Опять заболела голова, всплыли какие-то силуэты, мысли, тоска. Не мои словно. Чужие.

Так. Собраться!

Планшетка это хорошо, там карта и, если останусь один, смогу разобраться где я и выбраться к своим.

Подхватил карабин и сразу ощутил себя спокойней. Оружие в руках придает уверенности. Осмотрел, проверил затвор. Все работает. Патроны на месте. Бить гада готов.

Пора глянуть что вокруг.

Прижался к земле, осторожно выбрался на край воронки, высунулся. Слева, почти рядом, лежал немецкий пистолет — пулемет, если быть точнее — шмайссер. Вот и нашлась потеряшка. Подтянул к себе. Глянул. Затвор заклинило, но дел на несколько секунд. Стукнул раз, второй. Взвел рукой, проверил магазин. Патроны есть. Но пахнет он и ствол горячий. Стреляли недавно. Видимо из него убит радист.

Карабин и автомат это хорошо, патроны заберу чуть позже. У фрица еще и гранаты могут быть.

Что там дальше?

В паре метров труп. Все та же выгоревшая мышиная форма вермахта. Валяется на боку, рядом винтовка, выпавшая из охладевших рук. Вторая мне не нужна, избыточный вес. А патроны? Черт знает подойдут или нет. Разбирать — тратить время. Да и без вещмешка все упереть вряд ли выйдет.

Что дальше?

Присмотрелся, осмотрелся и…

— Твою… — Процедил мимолетом. Увиденное не радовало.

Вокруг был не бой, это больше походило на бойню.

Впереди, слева и справа, холмы. Между ними дорога уходит вправо. Чтобы увидеть, надо вылезти, но это пока рано. Еще есть жидкая оборона, построенная наспех и явно неумело. Окопы не в рост, ямки какие-то индивидуальные. У поворота дороги что-то вроде ДОТ-а, бывшего. Всадили в это строение фугас и разнесло его считай в щепки. Остов дымит.

Все это наши.

Почему? Сердце подсказывает, что мы, это русские. Даже нет — советские. Форма же старая, советская. Коснулся плеч — погон нет. Что на вороте? Петлицы.

Черт! Форма начала войны. Сорок первый или уже сорок второй?

Потом! Надо продолжить осмотр.

Вокруг горит земля, листья на редких деревьях почернели. Несколько машин стоят брошенными. Большинство на дороге, но четыре, что я видел по левую руку. Пара чадит, а одна прямо горит — весь перед, мотор, кабина клубятся и, из-под черного дыма вырываются языки пламени. Все неказистое какое-то, древнее, допотопное. Это не КАМАЗы, не УРАЛы и даже не ГАЗ и УАЗ. Полуторки, что ли?

Еще орудия. Тоже времен войны. Вон за машиной торчит стволом вверх отброшенная и раскуроченная сорокопятка. Эту уж я точно узнаю. А вон дальше. Вроде ЗИС или что-то потяжелее. Ее тоже разворотило взрывом, что не разобрать.

— Черт…

А еще! Телеги. И бьющиеся возле них раненые, умирающие лошади. Одна в этом дыму неслась куда-то, совершенно лишившись рассудка. Бегала по полю в предсмертной агонии, добавляя картине хаоса.

Ржания я не слышал, видимо все еще оглушен.

Сквозь марево стелющееся по полю, видно там еще вон на взгорке. Трупы.

Сердце мое сжалось от злости.

Не три. Считать, не пересчитать. Десяток, два, может больше. Это только те, что с моей позиции видны.

От злости руки холодной хваткой вцепились в цевье карабина. Война! Это война. Та самая Великая Отечественная. Только почему… Почему я здесь, ведь… Ведь я родился после нее и дожил до седин. У меня там шел две тысячи двадцать четвертый год…

Вопросы на которые нет ответов.

— Плохо… — Проскрипел холодно. — Разгром. Полный разгром. Колонну накрыли.

Правее увидел движение. Кто? Миг и понял — это враг. Пригибались к земле, оглядывались по сторонам, передвигались метрах в ста, может чуть больше, мимо моей воронки. Шли от холмов туда, мне за спину. А за машинами еще. Навскидку около полусотни солдат вермахта. Серая форма. В руках преимущественно винтовки.

Это не кино… Это…

С холма грохнуло!

Я уставился туда. Дьявол! Танк! Или? Метров триста-четыреста. Здоровенная серая приземистая громадина завалила дерево, выдавала дым, чуть вращалась на месте. Ставила прицел. Штуг. Штурмовое орудие. Грохнуло еще раз и еще. Туда дальше, по правую руку за первым были его «друзья». И там еще техника. На высотах засели фашисты и долбят.

А из-за самих холмов поднимался клубами черный смоляной столб. Далеко, километров десять, не меньше. Но что-то там обильно и мощно горело. Склады? Наши склады, не иначе.

Куда садит враг с высот? И куда идет его пехота? Где наши, дьявол? Где оборона⁈

Мне тут делать явно нечего, никого из живых и готовых сражаться, долина смерти. Я хоть и опытный вояка, но один с такой толпой не совладаю. Надо отходить, искать своих, собирать отряд. Организовываться. Пробиваться, ставить заслоны. Крепить оборону.