Привязанность, сепарация и психоанализ: избранные работы - Bowlby John - Страница 3

Интерес к влиянию различных форм семейного опыта на развивающегося ребенка возник у меня в 1929 году, когда я полгода работал в учреждении, которое сейчас назвали бы школой для детей с нарушениями адаптации. Десять лет спустя, завершив психиатрическую и психоаналитическую подготовку и проработав три года в Лондонской клинике детской консультации (London Child Guidance Clinic), я представил некоторые наблюдения в статье «Влияние раннего окружения на развитие невроза и невротического характера»[7]; тогда же я собирал материал для монографии «Сорок четыре юных вора»[8]. После войны я выбрал в качестве специфической области исследования именно перемещение маленького ребенка из дома в интернат или больницу, а не более широкую сферу детско-родительского взаимодействия, по нескольким причинам. Во-первых, это, по моему убеждению, может иметь серьезные негативные последствия для развития личности ребенка. Во-вторых, сам факт этого события не вызывал сомнений; получить достоверную информацию о том, как именно родитель обращается с ребенком, часто затруднительно. В-третьих, именно в этой области вполне применимы профилактические меры.

Стремясь в своих исследованиях применять научный метод, я всегда остро осознавал, что, как и любой медик, психиатр, начиная лечение или профилактику, часто вынужден выходить за рамки того, что считается приемлемым с научной точки зрения. Различие между критериями, необходимыми в исследованиях и допустимыми в терапии и профилактике, не всегда очевидно, что приводит к серьезной путанице. В лекции «Психоанализ как искусство и наука»[9] я постарался прояснить свою позицию.

Моя признательность коллегам, работавшим со мной на протяжении этих лет и которым посвящена эта книга, очевидна из самого текста. Я глубоко благодарен всем им. Я также признателен моему секретарю, Дороти Саузерн, которая с самого начала работала над материалами, над многочисленными черновиками и версиями, с неизменной тщательностью и неиссякающим энтузиазмом.

Глава 1. Психоанализ и забота о ребенке

[10],[11]

Пожалуй, ни одна область современной мысли не демонстрирует влияние работ Фрейда более отчетливо, чем сфера ухода за детьми и их воспитания. Всегда были те, кто знал, что «ребенок – отец мужчины»[12] и материнская любовь дает нечто незаменимое растущему младенцу, но до Фрейда эти вековые истины не были предметом научных исследований; поэтому их легко отбрасывали как необоснованную сентиментальность. Фрейд не только настаивал на очевидном факте, что корни нашей эмоциональной жизни лежат в младенчестве и раннем детстве, но и стремился систематически изучить связь между событиями ранних лет и структурой и функционированием личности в будущем.

Хотя, как мы все знаем, формулировки Фрейда подверглись критике – еще в 1950 году именитые психиатры утверждали, что нет никаких доказательств влияния событий ранних лет на психическое здоровье, – сегодня многие из его основных положений воспринимаются как само собой разумеющиеся. Например, популярные журналы, такие как Picture Post[13], сообщают своей аудитории, что «несчастный ребенок становится несчастным невротичным взрослым» и что важно «поведение тех, среди кого растет ребенок… в самые ранние годы – особенно матери»; эти взгляды нашли отклик и в публикациях журнала Whitehall. Министерство внутренних дел, описывая работу своего Детского департамента, отмечает: «Прошлый опыт ребенка играет жизненно важную роль в его развитии и продолжает оставаться для него важным…» – и советует: «Цель должна состоять в том, чтобы обеспечить, насколько возможно, ситуацию, при которой о каждом младенце регулярно заботится один и тот же человек». Наконец, существует отчет, который подготовлен комитетом, назначенным министром образования, где всесторонне рассмотрены проблемы ребенка с нарушениями адаптации[14]. Свои рекомендации он бескомпромиссно основывает на таких постулатах: «Современные исследования показывают, что наиболее сильное формирующее влияние ребенок испытывает еще до того, как пойдет в школу, и к тому времени складываются определенные установки, которые могут решающим образом повлиять на все его дальнейшее развитие» и «Будет ли ребенок счастлив и стабилен в этот период (позднее детство) или же несчастен и идти не в ногу с обществом или учебой, в значительной степени зависит от одного: адекватности его раннего воспитания». Празднуя столетие со дня рождения основателя психоанализа, уместно зафиксировать эту революцию в современной мысли.

Психоаналитики и их последователи уже солидарны в отношении по крайней мере некоторых ключевых вопросов ухода за детьми. Все, например, признаю́т жизненную важность стабильных и постоянных отношений с любящей матерью (или лицом, ее замещающим) в младенчестве и детстве, а также необходимость дождаться созревания ребенка, прежде чем решаться на такие вмешательства, как отлучение от груди и приучение к туалету, – и, по сути, на любые другие шаги в «воспитании» ребенка. Однако по другим вопросам мнения расходятся. Учитывая относительную новизну научного изучения этих проблем и их сложность, было бы удивительно, если бы их не было. Это часто сбивает с толку и озадачивает родителей, особенно тех, кто жаждет определенности. Насколько легче было бы, если бы мы знали все или хотя бы немного больше ответов на вопрос, как растить наших детей. Но пока ситуация далека от идеала, и я ни в коем случае не хочу создавать впечатление, будто это не так. И все же я верю, что работа Фрейда дала нам прочные знания; более того – что, возможно, еще важнее – она показала нам плодотворный способ рассмотрения проблем ухода за детьми и поиска их дальнейшего понимания.

Амбивалентность и ее регуляция

Дональд Винникотт в своей лекции о психоанализе и чувстве вины[15] обсуждал жизненно важную роль, которую играет в человеческом развитии рост здоровой способности чувствовать вину. Он ясно дал понять, что способность испытывать вину – необходимый атрибут здоровой личности. Какой бы неприятной она ни была, как бы ни напоминала физическую боль и тревогу, она биологически необходима. Это часть цены, которую мы платим за привилегию быть людьми. Далее Винникот перешел к описанию того, как способность чувствовать вину «подразумевает переносимость амбивалентности» и принятие ответственности как за свою любовь, так и за свою ненависть. Это темы, которые, во многом благодаря влиянию Мелани Кляйн, представляли большой интерес для британских психоаналитиков.

Продолжим обсуждение роли амбивалентности в психической жизни – этой неудобной склонности, присущей всем нам: злиться, а иногда и ненавидеть именно того человека, который нам дороже всех, – и рассмотрим те методы воспитания, которые, по-видимому, облегчают или затрудняют для ребенка задачу вырасти способным регулировать этот конфликт зрелым и конструктивным способом. Я считаю, что главный критерий оценки ценности различных методов ухода за детьми заключается в том влиянии – благотворном или пагубном, – которое они оказывают на развивающуюся способность ребенка регулировать свой конфликт любви и ненависти и через это – на его способность здоровым образом переживать свою тревогу и вину.