Служба имперской безопасности (СИ) - Тен Эдуард - Страница 55

— Знаю, — глухо отозвался Селютин.

Старший агент и сам был бойцом не промах — в простенькой, с потёртой рукоятью трости было спрятано сорокасантиметровое лезвие, выхваченное отточенным движением не раз спасало ему жизнь. Но он понимал: против ножей и пуль хитровской шушеры даже его клинок — слабое утешение.

— Павел Петрович, — заговорил он после паузы, — есть у вас человек, который знает Косолапого в лицо? Чтобы не искать вслепую в этом муравейнике.

Козин, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами и негромко, но властно крикнул в полумрак трактира:

— Эй, Васька! Подь сюда!

От теневой стены отделилась тощая, как ошпаренный котёнок, фигурка. К столу, шаркая рваными опорками, подбежал паренёк лет четырнадцати, с землистым лицом и острыми, пронзительными глазами, которые смотрели слишком взросло для его возраста. Он судорожно шмыгал грязным носом и теребил край дырявой рубахи.

— Доброго вечера, Павел Петрович, — прогнусавил он, кланяясь с подобострастием, выработанным годами попрошайничества. — Чего изволите?

Селютин, глядя на его впалые щёки и прозрачные от худобы руки, участливо спросил:

— Голодный, наверное?

Васька уставился на него с таким изумлением, будто сыщик спросил, не боится ли он темноты. В глазах мальчишки мелькнула мгновенная, острая насмешка — последнему дураку в Хитровке ясно, что все здесь голодные, иначе не сидели бы в этой помойке. Однако Васька промолчал и лишь проглотил слюну.

Селютин, не снимая с лица брезгливой жалости, махнул половому. Через минуту перед мальчишкой поставили огромную миску дымящейся каши с жирной подливкой — от которой, к слову, сам Козин никогда не отказывался. Васька набросился на еду с почти звериным остервенением: чавкал, давился, не поднимая головы, пока дно не заблестело. Затем, не переводя духа, сгрёб чёрствую булку и в два укуса прикончил её, а вторую, на удивление ловко, завернул в грязную тряпицу и сунул за пазуху — на чёрный день.

Когда Васька, облизнувшись, поднял глаза, Козин кивнул в сторону Селютина:

— Васька, ты Косолапого знаешь? — Мальчишка закивал с такой готовностью, что уши заплясали. — Проследишь, где он нынче обитает. Покажи господину, когда попросит. Не переживай — твой труд оплатят сполна.

Васька перевёл вопросительный, настороженный взгляд на сыщика, и Селютин чуть слышно добавил:

— Заплачу.

— Рупь, — хрипло и дерзко выпалил мальчишка, исподлобья глядя на Селютина. В голосе его звучала уже не просьба, а требование — торг здесь начинался именно так. — Рупь, господин хороший, и ни копейкой меньше. У Кривого по ночам не то что за рубль — за пять не всякий сунется.

— Получишь рубль, — твёрдо пообещал Селютин. — После дела.

Васька коротко, по-взрослому кивнул, поклонился обоим и в тот же миг растворился в полумраке трактира — бесшумный, тощий и опасный, как крыса. Тяжёлая дверь хлопнула, пропуская внутрь глоток свежего воздуха. Селютин распрощался с Козиным, вышел из трактира и быстрым шагом направился в сторону Большой конной улицы.

Поздно вечером Паша доложил, что прибыл полицейский.

— Пригласи.

В номер вошёл Селютин.

— Добрый вечер, ваше сиятельство. Как вы приказывали, нарыл сведения, которые касаются нашего дела.

— Докладывайте, Вениамин Олегович.

— Мне удалось добыть сведения о неком Гришке Косолапом, обитающем на Хитровке. Так вот, днями этот Гриша закатил на всю Хитровку массовое гуляние, которое ему явно не по карману. Молодой, без всякого авторитета и имени — так гулять по определению не может. Делаем вывод: откуда такие деньги? Скорее всего, он принимал участие в ограблении. А то, что матёрый вор так никогда бы не поступил, значит, на дело привлекли молодых и неопытных. Зато дешёвых, на один раз.

— Как его найти?

— Он обитает и гуляет на Канальной, у Кривого. Но должен предупредить вас, ваше сиятельство: место очень опасное. Соваться туда без роты солдат — дело гиблое.

— Пока соберёмся, солдат задействуем и так далее — все рассосутся, и мы останемся ни с чем, — вслух размышлял я.

— По-другому никак, ваше сиятельство.

— Завтра вы сможете указать на этого Гришку Косолапого?

— Думаю, да, ваше сиятельство, — ответил Селютин.

— Савва, передай всем: завтра быть готовыми. Идём на дело. Найди что-нибудь штатское — не в черкесках же гулять по Хитровке. Карету попроще, лучше обшарпанную и побольше. Вам явиться к полудню.

— Мы что, среди бела дня брать его будем?

— Да, днём, внаглую. Чтобы Хитровка не успела очухаться. Самое важное — за вами, точное нахождение этого Гришки. Остальное — наша забота.

Глава 36

Утром следующего дня прибыл Селютин, хмурый и озабоченный.

— Что-то не так, Вениамин Олегович? — спросил я.

— Всё не так, ваше сиятельство. Идти на захват днём, да ещё в такое место… Однозначно провал и куча неприятных хлопот.

— Время, Вениамин Олегович. У нас его просто нет. Мы опаздываем.

Мои архаровцы собрались в комнате.

— Старший Савва, берёте Гришку и в управление. Я буду ждать там. — Я заметил Аслана. — А ты куда собрался? Остаёшься со мной.

— Зачем остаться, камандир?

— Ты демаскируешь группу захвата.

— Зачем дем…скирш…?

— Я сказал: остаёшься со мной. Кто меня охранять будет?

Аслан вздохнул и отошёл в сторону.

— Работаем спокойно, жёстко. Главное — чтобы он мог говорить, остальное второстепенно. Если что-то не так — бросаем всё и уходим. Всё, исполнять.

Глядя на уходящих бойцов, я поймал себя на мысли, что нестерпимо хочется самому участвовать в задержании. Но не солидно — даже смешно. Урку задержал целый генерал.

Видавшая виды карета подкатила к трактиру. Селютин торопливо зашёл в заведение и быстро вернулся.

— Гришка на Канальной, в притоне Матрёны. Спать изволят.

— Сыскарь, ты не переживай так, — подбодрил Савва Селютина, видя его напряжение. — Всё будет хорошо. Ты только правильно укажи клиента.

Карета остановилась у старого обшарпанного двухэтажного здания. Давно не крашенные двери смотрели на улицу облупившейся краской непонятного цвета.

— Здесь, притон Матрёны, — сообщил Селютин. — Господа, будьте осторожны.

— Работаем как обычно: гасим всех, кто мешает. Паша — первый. Ты, сыскарь, сзади и не вздумай лезть без команды. Всё, пошли.

Паша открыл незапертую дверь и оказался в тёмной прихожей. Проскочив дальше, он буквально нос к носу столкнулся с крупногабаритным привратником и с ходу зарядил ему по бубенцам. Издав хриплый стон, тот завалился на бок, приняв позу эмбриона.

Савва, идущий следом, поморщился, представив мучения привратника. Не останавливаясь, они без шума проникли в комнату, где за столом сидела дородная женщина неопределённого возраста. Савва подскочил к ней и, приставив нож к горлу, тихо прошептал:

— Тихо. Сделаешь правильно — останешься жить. Поняла?

Женщина замерла, не подавая признаков сильного испуга. Что значит — среда обитания.

— Где Гришка Косолапый?

— В третьем номере, — едва слышно ответила она.

— Один?

— Нет, с подельником своим. Вторушкой.

— Веди, — сказал Савва, помогая ей подняться.

Она подвела их к двери. Заметив, что Паша собрался выбивать её, зло прошипела:

— Ключи есть, отродье! Всё вам ломать.

Она ловко протолкнула ключ, торчавший с внутренней стороны, и быстро открыла замок.

Паша распахнул дверь и ворвался в комнату.

Открылась живописная картина. На широкой тахте, в обнимку, лежали двое парней. Один заметно крупнее — видимо, Гриша, второй — худой, более хрупкого сложения. Паша и Савва стремительно приблизились к «голубкам» и несильными, но точными ударами обездвижили обоих. Быстро затолкали кляпы и связали руки сзади, затем хорошенько встряхнули задержанных.

Пришедшие в себя, но ещё не понимающие, что происходит, они под действием боли в вывернутых руках быстро засеменили в направлении, указанном Пашей и Саввой. Эркен собрал в матерчатый баул штаны, обувь и ещё какие-то вещи, быстро оглядел комнату, подобрал обнаруженный по матрацем свёрток и последовал за группой.