"Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 38

— Малинина, тебя уже в таком виде Кириешкой не назовёшь, — восхищённо шепчет, берёт меня за ладонь и вдруг поднимает её вверх. — Покрутись.

Рефлекторно делаю, как он говорит. Подол скользит по ногам, ткань холодит кожу.

— Огонь. Как будто знала, куда собиралась.

— И куда? — скрещиваю руки на груди. — Не на свидание же с вами.

— У нас с тобой уже столько было, что свидания бессмысленны. Нам сразу под венец.

После этих слов болезненный мозг сам воспроизводит картинки. Я — в пышном белом платье с фатой. Лазарев — в чёрном смокинге с розочкой в кармане пиджака, улыбается. А Тимурка кольца нам выносит… Ну и бред…

— Может, вы посвятите меня в свои планы? — я ничуть не расстраиваюсь из-за того, что это не свидание. Мне же будет лучше. Никаких надежд, никаких «а может быть». И точка: он просто мой босс.

Про шутку о венце стараюсь не думать. Он же издевается, наверняка. Умеет.

— Могу, конечно, — улыбается уголком губ. — Но для начала…

Он подаёт мне руку — тёплую, тяжёлую, уверенную.

— Пойдёмте, красавица, внутрь. А то чем больше вижу тебя в этом платье, тем сильнее хочу утащить тебя на заднее сиденье машины.

— Фу, ну у вас и шутки, — шепчу, но всё равно беру его под локоть. Пахнет его парфюмом. Свежим таким, ярким, цитрусовым.

— А нечего такой красивой быть.

Сглатываю от этого комплимента.

— Какой-то вы сегодня… добрый.

— Не совсем. У меня проблемки. Но всё потом. Стой.

Мы останавливаемся у входа. Он ещё раз оглядывает меня с ног до головы, взглядом обжигает. И вдруг зачем-то снимает свой пиджак и накидывает мне на плечи.

— Надень, а. Я думать ни о чём не могу.

Хорошо, что на улице темно, и он не видит моё горящее лицо. Автоматом прячусь в его огромный пиджак — он попу прикрывает и тёплый, как плед. Приятно, внутри всё клокочет, но живот всё равно скручивает от волнения. Он со мной играет!

— Вот так-то лучше… фух.

И снова берёт меня под руку, заводит внутрь.

Глава 38. Кира

— Так вы расскажете мне, в чём дело? — спрашиваю, усаживаясь за стол под громкую музыку и какой-то движ в ресторане. Здесь явно проходит вечеринка, и я чувствую себя не в своей тарелке. Лазарев неожиданно падает рядом и, по-хозяйски притягивая меня к себе за талию, наклоняется к моему уху. Я ощущаю, как на нас обращают взгляды некоторых гостей. Да что же он творит?

— Видишь того мужика, танцующего на сцене? — спрашивает он, указывая на небольшую сцену, где действительно пляшет какой-то мужчина лет сорока под подбадривающие слова ведущего.

Я присматриваюсь. Нет, здесь точно какое-то мероприятие.

— Да, вижу, — отвечаю, стараясь не выдать своего смущения.

— Это наш судья, — говорит он, и я чувствую, как сердце замирает.

— Уже стало известно имя? — шепчу, поворачиваясь и глядя ему в глаза. Чёрт, он слишком близко. И обнимает он меня так интимно… Со стороны мы, наверное, выглядим как буйствующая парочка, не стесняющаяся показывать свои чувства на людях.

— Не только. Я уже успел накосячить, — признаётся он, и я щурюсь.

— Вы в своём репертуаре, — говорю с лёгкой усмешкой. — И что, мы тут за извинениями?

— Не совсем. Я предложил ему денег, чтобы ускорить процесс, но он оскорбился и сказал, что сделает всё, чтобы у меня ничего не получилось.

— Вы чего так неразумно действовали?!

— Я был на эмоциях, — тихо отвечает он, похлопывая меня по талии. — Теперь нам надо это исправить. Точнее, мне.

— А я тут при чём тогда? Нет, я не против помочь, но мне нужно понимать, что мне делать.

— Сюда вход только вдвоём.

— А, вы взяли меня с собой плюс один, — догадываюсь сама. Так это можно считать свиданием или нет?

— Да. Пользуйся возможностью и кушай, — предлагает он, и я кидаю взгляд на стол, где стоят закуски.

Умеет, падла, найти путь к сердцу женщины. И да, они тоже любят покушать!

— И каков ваш план? Пока я играю роль вашей пассии? — не теряю время и закидываю виноградинку в рот.

— Чуть-чуть проблема, — отвечает он, и я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение.

— И куда же без них?

— Он семьянин, жена беременная. Любит до безумия. Я заказал одну модель, которая должна совратить его, затащить в комнату. А моя задача — сделать несколько фотографий.

— Шантаж? Грязно, — говорю я, чувствуя, как меня охватывает недоумение.

— Я ради сына на всё готов, — решительно заявляет.

Да, ради Тимура он и горы свернёт…

— Так в чём проблема?

— Модель на связь не выходит. Придётся немного корректировать план.

— И какие идеи? — спрашиваю, и он смотрит на меня так, что я чувствую, как замираю.

Неожиданно он медленно наклоняется к моим губам и нежно целует их. Я прикрываю глаза, на секунду забывая, что мы на публике. Никогда себе такого не позволяла, а тут… Внутри меня просыпается желание. Хочется сбежать отсюда и целоваться часами напролёт.

Я отрываюсь от него первой.

— Зачем вы меня опять поцеловали? — задаю неудобный вопрос, пытаясь отдышаться. Грудная клетка сводит от недостатка воздуха, и мне ещё хочется, как назло.

— Мы должны играть пару, — отвечает он тихо, облизывая свои губы.

— А мне сказать? — спрашиваю, стараясь звучать без претензий.

— Зачем? Мне кажется, ты совсем не против, — говорит он с лёгкой усмешкой.

Резко встаю со стула и скидываю пиджак.

— Я ваш план поняла, — возвращаю себе самообладание. — Увести, соблазнить, дождаться вас. Если вы не появитесь вовремя, я всё остановлю. Но до поцелуя дойти не должно.

— Чего? — запинается он, и я вижу, как его глаза расширяются от удивления. — Ты чего удумала?

— Как что? Пойду соблазнять вашего судью, — заявляю я с решимостью, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь приключения.

— Что? Нет. Я запрещаю, — он резко встаёт, хватает меня за руку. — Никаких тёрок с ним. Мало ли куда его руки заползут?

— Я ему сделать этого не дам, — шепчу, выдёргивая запястье. — Это же ради Тимура? Я тоже хочу ему помочь, поэтому, когда вы увидите, что я ухожу вон в ту дверь…

Указываю в сторону. Заметила, что там подъём на второй этаж. Уж не знаю, что там, но уединиться можно.

— Идёте за мной. Камера наготове.

— У тебя опыта не было до этого? Говоришь так уверенно, будто профессионалка, — выгибает в вопросе бровь.

— Нет, впервые. Просто умею включать профи, когда это надо. Считай, нужно достать материал для жёлтой газетёнки. Изи.

— Будь аккуратна, а.

Поправив волосы, выхожу на «охоту». Делаю это не в первый раз, если честно. Второй, да. Но и там не совсем соблазнение было, а просто подстава. Ей-богу, аферистка во всей красе.

Но всё идёт гладко. Судья уже подшофе. Подхожу к нему, когда он, отдышавшись, пытается прийти в чувства после конкурса. Восхищаюсь им, заигрываю, включаю всё своё женское обаяние.

А этот гад сомневается, видно по глазам. О жене своей думает.

А он тот ещё принципиальный гад. Либо намёков не понимает.

Наконец-то, спустя пятнадцать минут безобразного и открытого флирта, он первым идёт на второй этаж. Цепляю Лазарева в толпе, быстро нахожу его. Он словно всё это время не сводил с нас взгляд, боясь потерять. Тут же кивает и идёт следом за мной.

Он будет рядом — мне нечего бояться.

Поднимаюсь наверх со стучащим сердцем. Вижу приоткрытую дверь в комнату и слышу голос мужчины вместе с мычаниями.

Не поняла…

Он не один?

Достаю телефон, открываю камеру, включаю запись видео. Без зазрения совести протягиваю руку в проём, смотрю за происходящим в номере.

И чуть не смеюсь в голос.

У меня украли жертву!

Мужик стоит посреди комнаты со спущенными штанами и жадно целует какую-то девушку, которую я видела недавно внизу. Кажется, она пришла с мужем?

Чёрт, как же обидно. Я его сюда двадцать минут загоняла, а он!

Делаю несколько снимков, и уже не прячась, захожу в комнату.