Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 140

– Ага, а кого ты главным над ними поставил?

– Э‑э, Виноградова, а что? – по виду надзиратель никак не мог понять, что происходит, поэтому украдкой бросал на меня вопросительный взгляд.

Видимо, думает, что я ему подскажу, но нет. Пусть сами разбираются.

– Виноградова? Хм... И что же он доложил?

– Что облазили всю сопку и лес в округе, но ничего необычного не нашли.

– Не нашли, говоришь. Ну‑ну, – городничий снова посмотрел на своего подчиненного недобрым взглядом.

– Юрий Валентинович, что‑то случилось? – несмело спросил он. – Снова труп нашли?

– Нашли, но не один, а несколько десятков, – кивнул он, затем с силой ударил рукой по столу, вскочил на ноги и заорал: – что ж ты не пошел с ними, а придурку Виноградову на слово поверил?! Ты хоть понимаешь, что из‑за твоей халатности умирали невинные люди?! Все это время на сопке в пещере жил зверь, который продолжал убивать! Как ты мог так безответственно относиться к своей работе?! Ты – самый настоящий предатель, который поставил под угрозу жизнь всего города!

Лицо городничего раскраснелось, вены на шее вздулись, глаза горели злобой. Надзиратель же после каждого слова будто становился все меньше и меньше, съеживаясь перед праведным гневом своего начальства.

– Ты провалил задание, которое я тебе доверил! Как я могу дальше тебе доверять? Никак! – продолжал кричать распалившийся мужчина. – Если бы я не болел, то сам бы поехал и за каждое дерево заглянул, но я это дело доверил тебе! Тебе, сучий ты сын!

– Прошу прощения, господин городничий, но я не понимаю, что произошло?

– Не понимаешь? А вот мы тебе сейчас все расскажем, – выдохнул он, плюхнулся в кресло и указал на меня. – Степан только что вернулся с сопки. Там он нашел пещеру, в которой жила та самая гадина, которая убивала людей. Степа, расскажи сам, а то я слишком разволновался, – попросил он, потянулся к хрустальному графину, налил себе полный стакан воды и залпом выпил.

Я же вкратце пересказал надзирателю то, что уже рассказывал городничему. Тот слушал молча. Только глаза его становились все шире и шире.

– На какой стороне сопки ты нашел пещеру? – слабым голосом уточнил он, когда я закончил.

– На юго‑западе.

– Ага, а как нам найти того Гришу, которого ты упомянул?

– Действуй уже! – вмешался городничий. – Иначе ты поплатишься за каждую упущенную минуту и за каждый труп, который там лежит! На кону были человеческие жизни, а тебе было тяжело свой зад за пределы управы вынести? Ты ничего не сделал! Доверился каким‑то олухам, которые, скорее всего, даже не добрались до сопки и отсиделись в каком‑нибудь постоялом дворе.

– Я здесь ни при чем. У меня есть письменные доклады, как мои люди обследовали все тропы и заглядывали в каждый…

– Врут твои люди! Безбожно врут, прикрывая свои зады! И ты такой же! Я тебя назначил главным в этом деле, поэтому будешь головой отвечать. Обо всем доложу куда следует и о твоем проступке в том числе. А сейчас ты берешь за шкирку своих людей и сам идешь на сопку! Понял? Понял, я спрашиваю?! – городничий снова распалился.

– Так точно, Юрий Валентинович, – смиренно склонил голову побледневший надзиратель. – Будут еще приказания?

– С тебя хватит. Выполни хотя бы одно дело так как надо, – городничий махнул рукой.

– Есть! – тот приставил руку к голове и несмело пообещал: – Я приложу все силы.

– Лучше бы ты делал это вовремя, – хмуро глянул на него городничий. – Даю тебе неделю. И чтоб докладывал о каждом шаге!

Надзиратель торопливо вышел, а городничий тяжело вздохнул и выпил еще один стакан воды. Затем бросил на меня внимательный взгляд, который остановил на заляпанных грязью сапогах.

– Ты только что вернулся, что ли?

– Так и есть. Сразу сюда, даже домой не заходил. Рюкзак внизу оставил.

– Голодный, значит, – утвердительно кивнул он и крикнул, повернувшись к двери: – дежурный!

– Слушаю, господин городничий! – гаркнул молодец, вытянувшись в струнку – явно стараясь выслужиться.

– Отправь кого‑нибудь в «Ангару». Пусть принесут обед на двоих. Супа, мяса, закусок и пива. Понял?

– Так точно! Могу идти?

– Иди и не ори так. И без твоего ора голова болит, – потерев висок, сказал городничий и махнул рукой.

Дежурный скрылся за дверью, а мы с городничим продолжили обсуждать то, что случилось на сопке. Я рассказал почти все. Умолчал лишь о том, что умею использовать боевые руны и что получил огромное количество энергии, убив монстра.

– Я вас обоих с этим самым Гришей приставлю к награде, – сказал он мне, жуя сочный кусок мяса, который еще горячим привезли из ресторана. – Такое дело сделали – молодцы! Вот ведь как мои оглоеды работают, – он сокрушенно покачал головой. – Одними отписками занимаются. Вот только вчера одного городового – Никольского – прикрыли. Ты только представь: все заявления и жалобы в печь отправлял, а мне докладывал, что у него на участке нет происшествий. И ведь какой паскуда – людям врал, что это я, то есть начальник, их дела не хочу рассматривать и спускаю на тормозах. Вот ведь паршивец какой. А сколько таких Никольских в наших рядах затесалось – никому не известно.

Я лишь кивал, ведь рот был занят. На обратную дорогу еды почти не осталось, поэтому действительно был очень голоден. Кстати, еда из «Ангары» была просто восхитительна. Я с удовольствием съел наваристый рассольник, пюре с куском жареной свинины и теперь попивал облепиховый чай с грушевым рулетом.

– Надзиратель мой все исправит, вот только наказать его я должен. Ведь если бы они раньше эту пещеру нашли, то скольких бы людей от смерти спасли, – он тяжело вздохнул. – И откуда этот зверь там оказался? Сам уродился или привез кто?

– Не знаю, – честно признался я, но почему‑то возникло ощущение, что монстр жил там много‑много лет.

Ведь не зря люди раньше пропадали на сопке. К тому же ясно было, что тварь вырвалась из пещеры и раскидала пласты и комья земли у входа, а не наоборот.

После обеда городничий проводил меня до самого крыльца и, поймав одного из городовых, только что подъехавших на повозке к управе, велел отвезти меня домой.

Однако домой я не поехал, а попросил высадить меня на перекрестке, а оттуда направился прямиком к дому Базаровых за Алевтиной. Переживает, наверное, за меня.

Дворецкий, служащий в доме промышленника, узнал меня и без лишних вопросов пригласил в дом. Затем проводил в роскошную гостиную, в которой я уже бывал, когда Всеволод Афанасьевич собирал гостей в мою честь. Правда, многие из тех, кто сидел за столом и поднимал бокалы теперь, встречая меня на улице, делали вид, что не узнали. Я не осуждаю их, ведь между нами стоит социальная лестница, и я, по их мнению, нахожусь сильно ниже.

– Степа, здравствуй! – в гостиную зашел хозяин дома и первым делом крепко обнял меня, как старого друга. – Какими судьбами? Или просто в гости заглянул?

– Здравствуйте, Всеволод Афанасьевич. Я за Алевтиной своей пришел. Как она тут? Сильно плакала?

– Плакала? Да ты что, думаешь, мы ее обижали? – возмутился он. – Они с Полиной – не разлей вода. Полечка моя всю жизнь без сестер прожила, поэтому Алевтину твою балует и наряжает, как куклу. А та и довольна. Щебечет, как пташка. Рот не закрывается.

– Щебечет? Рот не закрывается? – удивился я. – Не похоже на нее.

– Сейчас сам все увидишь, – Базаров махнул рукой дворецкому, и тот скрылся за дверью, но вскоре снова явился в сопровождении двух девушек: Полины и Алевтины.

Алевтина бросилась навстречу, но обнять постеснялась и только взяла за руку. На ней было новое голубое платье, волосы завиты и локонами спускаются ниже поясницы, в ушах маленькие сережки.

– Здравствуй, Полина, – улыбнулся я моей чужестранке.

Оказывается, я по ней даже успел соскучиться. Сам не заметил, как привязался.

– Здравствуй, Степа, – ласково сказала она и посмотрела на меня своими темными бездонными глазами. – Ты за Алю не переживай. Ей у нас хорошо. Она сама вызвалась вместе с горничной работать. Та ее всему обучает. А еще мы много гуляем. Я ей книги читаю, она мне песни поет.