Измена дракона. Изгнанная с его наследником (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 58

Я сделала шаг вперед.

Нарен остался рядом.

— Первое. Мой дом и лечебница в Ларне сохраняются за мной. Никто из рода Кердан не имеет права входить туда без моего приглашения.

Писарь записал.

— Второе. Если я приму дом у резиденции, он не будет частью женской половины, дворцовых покоев или родового имущества, которым распоряжается Совет. Это мой дом. Мои замки. Мои ключи.

Райгар кивнул.

— Да.

— Третье. Нарен учится управлять даром, но не у Ортона, не у его людей и не у любого жреца, которого назначит Совет. Учителей выбираю я. Когда Нарен станет старше, он тоже участвует в выборе.

— Да.

— Четвертое. Любое обращение к Нарену как к наследнику требует сначала обращения к нему как к ребенку. Никаких обрядов, собраний, проверок и разговоров о долге без моего ведома.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Пятое. Ты можешь видеть Нарена только с моего согласия и с его согласия. Не как глава рода. Не как закон. Как человек, который должен заслужить место рядом с ним.

В зале стало тихо.

Райгар не отвел глаз.

— Да.

Нарен сжал мою руку.

Я почувствовала это маленькое движение и добавила:

— Шестое. Я не обещаю прощения.

Это уже было не для писаря.

Для Райгара.

— Не через месяц. Не после суда. Не из-за твоего признания. Не из-за того, что ты спас Нарена. Я признаю твой поступок. Я благодарна за сына. Но благодарность не возвращает доверие сразу.

Райгар медленно склонил голову.

— Я не имею права требовать большего.

— Хорошо.

Я сказала это тихо.

Но он услышал.

Все услышали.

Решения записывали до ночи.

Внешние проверки еще предстояли. Ирвента нужно было допрашивать, искать счета, связи, людей на трактах и в Тарвене. Ортона ждал храмовый суд. Миледа должна была покинуть северную резиденцию под надзором, пока ее роль не выяснят полностью. Кассана осталась в собственных покоях, и я знала: ее история тоже не закончена.

Но главное было сделано.

Нарена больше нельзя было просто взять.

Меня больше нельзя было просто вычеркнуть.

К концу слушания сын уже почти спал стоя. Я хотела поднять его на руки, но Райгар, сидевший в кресле, тихо сказал:

— Можно?

Я посмотрела на Нарена.

— Ты хочешь?

Сын сонно поднял глаза на Райгара.

Долго думал.

Потом покачал головой.

— Не сейчас.

Боль прошла по лицу Райгара, но он не дал ей стать давлением.

— Хорошо.

Нарен подумал еще немного.

Потом неожиданно подошел к нему сам.

Весь зал смотрел.

Я хотела остановить чужие взгляды, но не могла. Только стояла рядом и была готова вмешаться, если сын передумает.

Нарен остановился перед Райгаром и протянул ему деревянного дракона.

Того самого, с обломанным крылом.

— Подержите.

Райгар смотрел на игрушку так, будто ему протянули не дерево, а живое сердце.

— Зачем?

— Чтобы я знал, что вы не сломаете.

Райгар взял дракона очень осторожно.

— Не сломаю.

— Потом вернете.

— Обязательно.

Нарен кивнул.

Потом вернулся ко мне и позволил Тавии укутать себя в плащ.

Это не было прощением.

Не было словом «отец».

Но это был первый предмет доверия, который сын дал ему подержать.

И Райгар понял.

Он держал деревянного дракона обеими руками, пока зал расходился.

Поздно ночью мы вернулись в гостевой дом.

Не во дворец. Не в женскую половину. В дом, где мои замки уже сменили, где Тавия проверила окна, где на столе лежали документы с печатями, а рядом — мои лекарские инструменты.

Райгара должны были унести в его покои, но он попросил остановить носилки у порога.

Я вышла к нему одна. Тавия осталась внутри с Нареном, но дверь не закрыла.

— Тебе нужно лечь, — сказала я.

— Знаю.

— Это уже достижение.

На его губах появилась слабая тень улыбки.

— Хотел сказать тебе одно до того, как меня унесут и Тавия начнет командовать всеми лекарями резиденции.

— Она уже начала.

— Верю.

Он держал деревянного дракона Нарена. Сын уснул раньше, чем забрал его обратно.

Райгар протянул игрушку мне.

— Верни ему. Скажи, что я держал аккуратно.

Я взяла дракона.

Наши пальцы не соприкоснулись. Между нами осталось немного воздуха. Раньше он бы, возможно, сократил это расстояние. Сегодня не стал.

— Скажу.

Он посмотрел на мое запястье, скрытое рукавом.

— Вараста сказала, связку можно будет снять, когда пламя стабилизируется. Не сразу, но можно.

— Хорошо.

— Я не буду использовать ее как повод.

— Я не позволю.

— Знаю.

Молчание между нами стало другим.

Не легким.

Но без прежней необходимости сразу защищаться от каждого слова.

— Мира.

Я подняла взгляд.

— Что?

Он говорил тихо. Не потому, что боялся свидетелей. Потому что сил оставалось мало.

— Когда все закончится, когда Нарен будет в безопасности, когда ты решишь, где жить... могу ли я однажды прийти к тебе не как глава рода, не как больной, не как человек, требующий договора?

Я ждала этого вопроса.

И все равно он застал меня неподготовленной.

Внутри поднялось много всего. Память зала Совета. Северная дорога. Нарен в крови у чаши. Райгар, падающий между сыном и обрядом. Его признание перед родом. Его согласие не требовать.

Но я не позволила этому смешаться в одно легкое решение.

— Однажды, — сказала я. — Если научишься стучать, а не приказывать.

Он закрыл глаза.

Не от боли.

От принятия.

— Буду учиться.

— Не для меня.

Он открыл глаза.

— Для себя. И для него.

Я кивнула.

— Тогда начни с того, что выживи.

В этот раз он почти улыбнулся по-настоящему.

— Это распоряжение целительницы?

— Нет. Условие матери твоего сына.

Он склонил голову.

Асден и Варн подняли носилки. Райгара понесли в сторону дворца.

Я осталась на пороге с деревянным драконом в руках и темной полосой на запястье.

За моей спиной спал Нарен.

В доме горел обычный огонь.

Не родовой.

Не наследный.

Не тот, перед которым клянутся, судят и отнимают.

Простой огонь в печи.

Мой сын дышал за стеной. Мои документы лежали на столе. Моя жизнь, которую так долго пытались записать чужие люди, наконец вернулась ко мне не как подарок.

Как право.

Я закрыла дверь сама.

Не от страха.

От усталости.

И впервые за много дней задвинула засов не для того, чтобы спрятаться.

А чтобы внутри моего дома наступила тишина, которую никто не имел права нарушить без моего разрешения.

Эпилог. Дом, из которого меня не изгонят

Эпилог. Дом, из которого меня не изгонят

Год спустя я проснулась от детского смеха за окном.

Не от крика стражи.

Не от стука в дверь.

Не от чужого приказа, принесенного на черной печати.

От смеха.

Я лежала несколько секунд, не открывая глаз, и слушала, как Нарен во дворе спорит с Тавией.

— Я не сжег куст, — доказывал сын.

— Конечно, не сжег, — сухо отвечала Тавия. — Он сам решил стать черным, чтобы украсить утро.

— Это был не я. Это чаша фыркнула.

— Чаши не фыркают.

— Драконьи фыркают.

— Драконьи мальчики тоже, когда не хотят признаться.

Я улыбнулась раньше, чем успела вспомнить, что сегодня важный день.

Потом все же открыла глаза.

Комната была светлой. Небольшой, с низким потолком, белыми стенами и тяжелыми занавесками цвета сухой травы. Не дворцовая спальня. Не гостевая комната у старой оранжереи. Не ларнская каморка, где зимой ветер находил каждую щель.

Моя.

Дом стоял на северном склоне над резиденцией Керданов, но не принадлежал дворцу. Это было записано в трех договорах, двух реестрах и отдельном акте, который Тавия заставила заверить у старосты Ларна, хранителя Дамира и Варасты.