Холодная малышка (ЛП) - Робин Карли - Страница 49

Появляется метрдотель, чтобы проводить нас к столу, но Майя тянет меня за руку, пока остальные идут следом.

Я наклоняю голову, разглядывая ее встревоженное лицо.

— Все нормально?

— Ты представил меня как свою девушку, — обвиняет она меня с милым недовольным видом, который напоминает мне шипящего котенка. — А мы вообще-то официально не определяли наши отношения.

— Определяли. Я сказал: «Будь моей девушкой», а ты ответила: «О, да».

Ее губы приоткрываются, и она едва удерживается от того, чтобы не топнуть ногой.

— Ты спросил меня об этом во время секса, и я сказала «О, да» только потому, что была в процессе оргазма.

Ухмыляясь, я прижимаю ее к себе и провожу языком по ее губам, умоляя впустить меня. Она издает тихий звук, что-то среднее между стоном и вздохом, но без колебаний отвечает на поцелуй.

Отстранившись, я убираю прядь шелковистых волос ей за ухо.

— Ты будешь моей девушкой, Майя? Пожалуйста-пожалуйста?

Она вздыхает, словно делая одолжение.

— Ладно. Но только потому, что ты так мило добавил «пожалуйста» в конце, и потому, что ты доводишь меня до действительно хороших оргазмов.

— Хотя я абсолютно не против использовать свои лучшие достоинства, чтобы получать желаемое, меня оскорбляет, что тебя убедил мой член, а не мое обаяние или потрясающее чувство юмора.

— Смотри не заставь меня передумать, — предупреждает она, подмигивая.

Я улыбаюсь как идиот, кладу ладонь ей на поясницу и направляю к столу. Пока мы заказываем напитки и закуски, моя семья задает Майе типичные вопросы для знакомства, но по-настоящему она начинает расслабляться только после того, как выпивает полбокала вина и заговаривает о своей работе.

— Я еще не умею читать, но люблю книги, — объявляет Вайолет. — Мама говорит, что я научусь в следующем году, когда пойду в первый класс. Но я умею петь алфавит в алфавитном порядке и задом наперед.

— Я тоже люблю книги, — добавляет Лили. — Моя любимая — «Если дать мышонку печенье». Ты знаешь такую? Или как насчет «Монстро-математики»? Дедушка купил ее мне, чтобы помочь с цифрами.

— О, я обожаю эту книгу. — Майя озаряет ее яркой улыбкой. Повернувшись к моему отцу, она спрашивает: — Вы ведь фондовый брокер, верно? Коул упоминал об этом.

Он улыбается, всегда готовый поговорить о своей работе.

— Именно так. А ты знаешь, какой месяц обычно считается худшим на фондовом рынке?

Дарби, Эмили и я стонем в один голос. Его «интересные факты» и «любопытные детали» — это буквально самый быстрый способ заставить меня уснуть. Мы с Нейтом каждую поездку на хоккейные тренировки и игры слушали его занудные речи. Знаешь ли ты, какую долю фондового рынка представляют Соединенные Штаты? Что символизирует аналогия «Быка и Медведя»? Знаете ли вы, что кто-то использовал фондовый рынок, чтобы понять устройство водородной бомбы?

— Технически сентябрь, — без колебаний отвечает Майя, — хотя в октябре, как правило, наблюдаются самые сильные колебания. Это связано с так называемым эффектом октября, верно?

— Ты разбираешься в рынке? — По-моему, я никогда не видел отца таким оживленным. Ни тогда, когда Нейт подписал контракт с «Первопроходцами», ни тогда, когда я подписал контракт с «Рысями». Даже когда он впервые держал на руках каждую из своих внучек. Его глаза светятся чистой радостью от того, что он нашел кого-то, кто проявляет хоть каплю интереса к его профессии. Бог свидетель, никто из его собственных детей этим не отличался.

— Мой брат собирается сдавать экзамен на лицензию Series 79, так что я немного в курсе, но еще несколько лет назад я читала триллер, где главным героем был финансовый аналитик. Оттуда я и узнала про худшие месяцы.

— Ты потрясающая. — Рискуя получить удар по яйцам за излишнее проявление чувств на людях, я обхватываю рукой шею Майи сзади и притягиваю ее к себе.

Она слегка вскрикивает мне в губы, когда я накрываю ее рот поцелуем.

Лили неистово хлопает в ладоши.

— Теперь у вас будет ребенок!

Я взрываюсь от смеха и с трудом пытаюсь вернуть самообладание, глядя на застывшие от ужаса лица присутствующих. За исключением моей мамы, которая выглядит весьма заинтересованной в том, насколько высока вероятность подобного исхода.

— Милая, — говорит Зак, наклоняясь к своей младшей дочери. — У нее не будет ребенка.

— Будет! — спорит Лили, скрестив руки и надув губы. — Мама говорила, что именно так и получаются дети. Когда взрослые целуются.

— А еще она говорит, что дядя Коули любит вырубать людей, — некстати добавляет Вайолет.

Мое сердце екает, и теперь уже я сам застываю с маской ужаса на лице.

Майя поворачивается ко мне, ее лицо раскраснелось от веселья.

— Коул, тебе есть что мне рассказать? Потому что для наших отношений определенно слишком рано, чтобы я имела дело с кучей твоих бывших с детьми.

Я качаю головой и делаю судорожный вдох. Только после этого я нахожу силы посмеяться над ситуацией.

— Эм, не хочешь поделиться, чему именно ты учишь своих детей?

— Девочки, дети появляются, когда двое взрослых целуются и по-особенному обнимаются наедине, — говорит Эмили, чье лицо стало пунцовым. — А про вашего дядю я сказала, что он вырубает людей во время хоккея.

— И то лишь иногда, — Дарби поднимает бокал вина в приветственном жесте, — и только когда они это заслужили.

— Дарби, — одновременно отчитывают ее Эмили и моя мама.

Ужин продолжается в калейдоскопе наполняемых бокалов, общего смеха и неловких историй из детства. Это первый день рождения, который я праздную после смерти Нейта, проходящий хоть сколько-нибудь непринужденно. Моя мама ни разу не отлучается в туалет, чтобы поплакать втайне от всех. Мой отец не надирается виски, погружаясь в пучину воспоминаний. Мои сестры не пытаются компенсировать тоску фальшивыми широкими улыбками и громким смехом.

Все проходит нормально. Хорошо. И во многом я обязан этим Майе.

Глава 23

Майя

Коул Берретт:

Хорошего дня на занятиях, малышка. Увидимся после игры.

ㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Удачи!!

ㅤㅤㅤㅤ

Поставив телефон на беззвучный режим и снова убрав его в карман, я толкаю скрипучую дверь 111-й аудитории. Мои однокурсники кучкуются небольшими группками, обсуждая, чем занимались их друзья и знакомые с момента нашей последней встречи. Я проскальзываю на свободное место рядом с Брайаном, который как раз увлеченно живописует перед несколькими студентами подробности баскетбольного матча своей любительской лиги. Атмосфера изменилась по сравнению с самым первым занятием, когда мы все сидели в полной тишине, через несколько рядов друг от друга. Нам не потребовалось много времени, чтобы найти людей, с которыми мы сошлись характерами, и сблизиться. Есть что-то такое в чтении чужих первых черновиков, что напрочь стирает любую уязвимость или стеснение.

— Кто-нибудь хочет пропустить по стаканчику после этого? — спрашивает Мари. Она работает учительницей начальных классов и мечтает писать детские книги. — Мне это отчаянно необходимо. Один или два. Да кого мы обманываем? Мне нужен целый кувшин маргариты.

— Только не говори мне, что кто-то снова неправильно произнес слово, — поддразниваю я ее, доставая блокнот из сумки.

Ее ученики только учатся читать, и за последние две недели один и тот же ребенок умудрился перепутать «повар» (cook) с «член» (cock), а, что еще забавнее, «самосвал» (dump truck) с «тупой ублюдок» (dumb fuck). Я попросила ее порекомендовать какие-нибудь книги для Вайолет и Лили — поскольку сама мало что смыслю в детской литературе — и переслала этот список Эмили. Да-да. У меня есть номер его сестры. На самом деле обеих его сестер. А его мама? Она уже прислала мне сообщение с просьбой порекомендовать что-нибудь для ее новоиспеченного книжного клуба.

По идее, меня должно это пугать. Но это не так. И вот именно это меня и пугает.