Холодная малышка (ЛП) - Робин Карли - Страница 17

Сердце делает мощный толчок при виде этой картины.

Ладно, вынужден признать, она была абсолютно права. Что-то в этом зрелище, когда она сидит в окружении сотен книг, моментально уносит мою фантазию прямиком в категорию сексуальных библиотекарей.

Гусь замечает ее на долю секунды позже меня и заливается звонким лаем, словно перед ним предстала белка, только что взлетевшая на дерево. Он даже приподнимается на задние лапы, будто намереваясь вальсировать в ее сторону.

— Гусь, — шикаю я на него сквозь зубы, пока он изо всех сил натягивает поводок.

Майя резко вскидывает голову на звуки, издаваемые моим перевозбужденным псом, и ее лицо тут же озаряется улыбкой. Каким бы прекрасным ни было это зрелище, оно все же не способно скрыть легкий огонек опасения в ее глазах. Но, по крайней мере, она явно рада нас видеть. И под словом «нас» я имею в виду исключительно Гуся.

Лабрадор делает очередной мощный рывок, отчаянно стремясь подобраться к ней поближе. На этот раз я даже не пытаюсь сопротивляться, послушно следуя за его порывом, ведь пес в любом случае движется в правильном направлении.

Майя выходит из-за прилавка, направляясь нам навстречу, и, черт меня дери, ее свитер облегает фигуру так, словно его шили по индивидуальному заказу. Да и обтягивающие джинсы, буквально влитые в ее бедра, тоже мало способствуют моему самоконтролю. Когда она наклоняется, чтобы погладить Гуся, мне стоит огромных усилий удерживать взгляд на ее лице, а не пялиться на ее идеальную задницу. В конце концов, я всего лишь мужчина.

— Привет, красавчик, — нежно воркует она, тихонько посмеиваясь. Один только ее голос действует как призыв сирены, он мягкий и одновременно чувственный. Совершенно очевидно, что этот комплимент адресован моей собаке, а не мне, но я все равно мысленно впитываю его в себя.

— Привет, — приветствую я ее с самой дружелюбной улыбкой.

Она вскидывает на меня взгляд. Улыбка никуда не исчезла, но в глазах отчетливо читается недоумение.

— И тебе привет. Как поживаешь?

Не дожидаясь моего ответа, она снова переключает все внимание на Гуся, осыпая его лаской и буквально покрывая его морду поцелуями.

Я еще никогда в жизни так сильно не ревновал к собственной собаке. По совершенно непонятным мне причинам — возможно, во мне внезапно проснулся дремавший доселе собственнический инстинкт — я начинаю безудержно тараторить.

— Да все нормально. Жаловаться не на что. Мы отыграли уже двадцать четыре матча, и у нас больше побед, чем поражений, что всегда отлично сказывается на моральном духе команды. Особенно с учетом того, что у нас не было серийных проигрышей подряд, да и в овертайме мы уступили всего один раз. — Мои легкие начинают гореть от острой нехватки кислорода, но я упорно продолжаю словесный поток. — Травма Клифтона означает, что он выбыл до конца сезона, это, конечно, паршиво, но зато у Перуцци появится отличный шанс проявить себя и укрепить нашу линию обороны…

Слегка наклонив голову набок — точь-в-точь как Гусь, который сейчас внимательно изучает меня, — она весело заливается смехом.

— То есть… у тебя все хорошо?

Жар стремительно ползет вверх по моей шее. Потому что на какую-то минуту я умудрился превратиться в самого карикатурного, до боли стереотипного спортсмена в истории человечества.

— Да, все хорошо, — подтверждаю я. — А ты как поживаешь?

— Вся в книгах, так что ничего нового.

— Читаешь что-нибудь интересное?

Выпрямившись во весь свой рост, который, к слову, едва ли можно назвать внушительным, Майя награждает меня умилительно обиженным выражением лица. Мой член совершает вполне отчетливое движение, чего в данной ситуации происходить точно не должно.

— Какой нелепый вопрос. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на плохие книги, Коул.

— Тебе определенно нужно напечатать эту фразу на футболке. — Уголки моих губ сами собой расползаются в легкой ухмылке. — На самом деле я как раз ищу что-нибудь почитать в дорогу, для поездок на матчи.

Ну, или это просто мой предлог для визита сюда. Если быть до конца честным, существует огромная вероятность, что меня банально начнет укачивать, стоит мне попытаться открыть книгу в самолете или автобусе. Но то, как Майя мгновенно расцветает и начинает едва ли не подпрыгивать на цыпочках от восторга, заставляет меня оставить эту маленькую деталь при себе.

— Тогда ты точно пришел по адресу, — произносит она, и вся ее былая нерешительность окончательно тает без следа. — Какую именно книгу ты ищешь? Мемуары, триллер, исторический роман?

— Э-э… Пожалуй, все вышеперечисленное?

Майя закидывает голову назад и разражается искренним, заливистым смехом.

Гусь радостно тявкает на этот звук, принимаясь тереться головой о ноги Майи в отчаянной попытке перетянуть все внимание на себя. Никакие тренировки так и не смогли избавить его от этой навязчивой привычки, но она, кажется, совсем не против.

Постукивая пальчиком по подбородку, пока ее губы подрагивают от улыбки, она интересуется:

— Ладно, какой твой любимый сериал? Или фильм? Это даст нам хоть какую-то зацепку для старта.

Я послушно перечисляю несколько последних проектов, которые посмотрел запоем, и она без лишних слов разворачивается на каблуках и делает легкий жест рукой, увлекая меня за собой. Наблюдать за тем, как она уверенно берет бразды правления в свои руки, чертовски сексуально.

Мы с Гусем покорно следуем за ней, пока она со знанием дела лавирует между стеллажами, уставленными книгами с яркими корешками. Несколько покупателей неторопливо просматривают полки в соседних рядах, а пожилой джентльмен уютно устроился в кресле неподалеку с газетой в руках, но все мое внимание сосредоточено исключительно на Майе.

Она наконец притормаживает у самой задней стены магазина и аккуратно снимает книгу с полки. Рассматривая обложку, она издает тихий вздох, словно находка этого тома принесла ей чувство глубокого удовлетворения.

— Вот эта должна быть очень хорошей. Только за эту неделю я продала три экземпляра.

Я забираю книгу из ее протянутой руки и принимаюсь изучать обложку с таким видом, будто она прямо сейчас готова раскрыть мне все свои тайны.

— А сама ты ее читала?

Ее брови удивленно взлетают вверх, и она отрицательно качает головой.

— Оу. Нет, лично я не читала, но многие покупатели утверждают, что это нечто среднее между сериалами «Наследники» и «Йеллоустоун». Сплошные семейные драмы и душевные терзания.

Качнув головой, я протягиваю книгу обратно.

— Я хочу то, что читала именно ты.

Мне зарезервирован необходимый повод для сближения, и да, я абсолютно точно собираюсь использовать ее страсть к литературе, чтобы втереться к ней в доверие. В свое оправдание могу сказать, что я честно предупреждал ее — я всегда играю только на победу.

Нежно-розовый румянец мгновенно расцветает на ее щеках.

— Что ж, тогда я отнесу эту обратно.

Когда она тянется вверх, чтобы вернуть книгу на место, край ее свитера задирается, обнажая соблазнительный изгиб талии. В моей голове тут же проносится картинка, как мои мозолистые ладони крепко сжимают эти бедра, пока она скачет на моем члене. Черт, возьми себя в руки.

Заметив, что она слегка покачивается на носках, я сокращаю расстояние между нами и сам плавно задвигаю твердый переплет на полку, намеренно касаясь ее своим телом в процессе. И этот маневр приносит прямо противоположный результат, окончательно уничтожая остатки моего самообладания.

— Э-э. Ладно. То есть, вообще любую книгу, которую я читала? — Майя поспешно делает шаг в сторону, а ее взгляд начинает хаотично метаться по полкам, цепляясь за что угодно, лишь бы не смотреть на меня.

— Твою самую любимую книгу за всю жизнь, — уточняю я условия.

— Это… это все равно что заставить меня выбирать любимого ребенка. — Ее губы приоткрываются, а глаза округляются так, словно она глубоко шокирована моим предложением. — К тому же ответ зависит от огромного количества вещей. Я могла бы назвать тебе свое любимое комфортное чтение для души, любимую серию про байкеров, любимый современный любовный роман или любимую классику. Этот список можно продолжать бесконечно. Я просто физически не могу выдать тебе какое-то одно название.