Холодная малышка (ЛП) - Робин Карли - Страница 10

— Я просто пытаюсь сказать, что выбираться из своей берлоги — это здорово.

Мы обе прекрасно понимаем, что она права. Из-за манеры моей матери вечно исчезать, а затем внезапно материализоваться исключительно для того, чтобы перевернуть все вверх дном, я стала жутко бояться перемен. Я готова признать, что моя гипертрофированная независимость превратила одиночество в режим по умолчанию. Я привыкла смотреть на новых знакомых как на короткие сноски или мимолетные главы в истории моей жизни, но никак не на постоянных персонажей.

— Ага, угу, — я умыкаю еще один шарик из макарон с сыром у проходящего официанта и заталкиваю его в рот, чтобы пресечь любые дальнейшие нотации.

Спустя полчаса мы втроем уже вовсю жмемся друг к другу за высоким столиком в соседнем винном баре, распивая графин домашнего вина и болтая так непринужденно, словно занимаемся этим каждую неделю. Разговор льется сам собой, плавно перетекая от забавных историй про ужасные свидания к рассказам о неудавшихся сделках на Facebook Marketplace. Мы неприлично долго гадаем, кто станет следующей пассией Пита Дэвидсона, что каким-то образом выводит нас на тему того, как родители Кеннеди умудрились назвать всех своих детей в честь американских президентов.

— Ты с Коулом в последнее время не общалась? — интересуется Софи с хмельным смешком. В ее вопросе нет ни капли тактичности, в чем я мысленно виню алкоголь. — Вы, кажется, отлично поладили.

Я делаю медленный глоток, прекрасно понимая, что эта тема рано или поздно всплыла бы за вечер.

— Мы не разговаривали с самого матча.

Она небрежно машет рукой, будто в этом нет ничего страшного.

— Я бы на твоем месте не переживала. Мой брат всегда уходит в радиомолчание, когда команда в разъездах. У них просто безумный график.

С момента игры «Рысей» и того самого Поцелуя прошло уже больше двух недель. Поцелуя с заглавной буквы П, потому что он был настолько чертовски хорош, что заслуживает уважения и признания, которое приносит большая буква. Но Коул с тех пор так и не объявился, а я еще сама не определилась, как к этому относиться. Поэтому, по своему обыкновению, я просто запрятала мысли о нем в самый дальний угол сознания и переключилась на другие дела. В конце концов, я ведь ничего от него не жду. Он кажется по-настоящему классным парнем — из тех, от кого я обычно держусь подальше. Почему? Да потому что такие мужчины хотят вещей, которые я просто не способна им дать. С другой стороны, я бы точно не отказалась от возможности проследить за линией его пресса кончиком языка.

И когда телефон в кармане начинает вибрировать, крошечная, радикально настроенная группировка бабочек у меня в животе начинает упрямо надеяться, что это Коул.

ㅤㅤㅤ

Дейрдре Сильвер:

Мы с Китом отправляемся в круиз и вернемся только после Дня благодарения. Передашь Эллиотту и Эйве? Целую.

ㅤㅤㅤㅤ

Мне бы очень хотелось сказать, что я удивлена или хотя бы расстроена из-за этого сообщения от матери. Но это настолько в ее стиле, что единственное чувство, которое я способна извлечь из глубин души — это облегчение. Я не видела ее уже несколько месяцев — она не удосужилась прилететь ни на выпускной Эллиотта, ни чтобы провести время с Эйвой перед ее отъездом на учебу, — так что какая разница, парой недель больше или меньше? И упаси боже Дейрдре переступить через себя и лично сообщить об этом собственным детям.

Проглотив подступивший к горлу комок, я беру графин и наливаю себе вина практически до самых краев.

— Угадайте, кто снова забил на День благодарения? Опять.

Кеннеди бесцеремонно выхватывает телефон со стола и зачитывает текст вслух.

— Господи, твоя мать просто конченая.

— Мне так жаль, — отзывается Софи, и ее лицо искажает сочувственная гримаса. — Это действительно свинство.

Я пожимаю плечами и прикладываюсь к бокалу. Я давно привыкла к этому ходячему разочарованию, известному как моя мать.

— Можно подумать, что женщине, которой настолько плевать на детей, следовало бы повнимательнее отнестись к вопросам контрацепции.

Из горла Софи вырывается удивленный смешок, из-за чего вино брызжет у нее прямо из носа.

— Она правда настолько невыносима?

— О да, — подтверждает Кеннеди, выпрямляясь на стуле. — Майя умудрилась пропустить собственный выпускной бал, потому что ее сестра слегла с гриппом, а Дейрдре укатила из города и просто не брала трубку.

Я издаю короткий смешок.

— А когда моя мать, собственно, бывает в городе?

— Кстати о разъездах, — Софи делает самую неуклюжую в мире попытку перевести тему. — Команда возвращается домой уже завтра. Мне кажется, тебе стоит написать Коулу. Сделай первый шаг. Ну, или второй, если быть точной.

Я лениво кручу ножку бокала между большим и указательным пальцами, пытаясь унять внезапную дрожь в руках. Прежде чем мой мозг успевает проанализировать, с какого перепугу я вообще всерьез об этом думаю, я спрашиваю:

— И что мне ему написать?

Кеннеди щедро подливает вина в свой бокал и в бокал Софи.

— Ну, можно попробовать что-то в духе «привет, Коул, у моего вибратора сели батарейки, ты не против заскочить и довести меня до оргазма вместо него?»

Мне требуется гораздо больше усилий, чем хотелось бы, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, потому что ее формулировка пугающе точно отражает мои подсознательные желания.

Софи подается вперед, и ее лицо буквально светится от восторга.

— Тебе нужно использовать какой-нибудь хоккейный подкат. Как насчет «не хочешь ли заглянуть ко мне на чашечку Zam-bony?»

— О, у меня есть вариант получше! — выкрикивает Кеннеди, заставляя людей за соседними столиками обернуться в нашу сторону. — «Тебе, может, и не нравятся ничьи в матчах, но как насчет того, чтобы связать меня в постели?»

— «А в чем разница между мной и дракой на льду?» — подхватывает Софи с робкой улыбкой. — «Парням, может, и не нравится получать по голове, но я бы точно не отказалась, чтобы меня хорошенько отхлестали.»

Я с размаху впечатываю ладони себе в лицо, одновременно задыхаясь от смеха и сгорая от стыда.

— Как насчет варианта «пошли вы нахрен со своим хоккеем»?

Глава 6

Коул

— Смести баланс влево, Дэвис! — кричит тренер Хендерсон, и его голос раскатывается над ледовой ареной. — Толкайся сильнее! Вот так, парень.

— Ты слышал, что тебе сказали! — ухает Логан, и в этом звуке проскальзывает что-то безумное. — Сместись влево!

Проезжая мимо меня, Кэмерон ворчит какое-то оскорбление в адрес Логана. Он совершенно не умеет принимать конструктивную критику, вечно зацикливаясь на самом факте упрека вместо того, чтобы извлечь из него хоть какой-то полезный урок. Для парня с ростом под два метра и весом далеко за центнер, который мог бы легко составить конкуренцию самому отъявленному ворчуну, он обладает ранимой душой.

— Забей, приятель, — жестко советую я, проносясь мимо него. Меня окутывает резкий, ни с чем не сравнимый запах озона — аромат, который я уже очень давно связываю со своим настоящим домом. Воздух на катке всегда морозный, но наше непрерывное движение не дает нам замерзнуть. — Если только у тебя нет желания повторять это чертово упражнение до бесконечности.

— Тогда скажи Логану, чтобы он перестал быть таким… Логаном, — отзывается он, недовольно кривясь.

Поскольку привычное состояние этого парня можно описать как вечное недовольство, то, как его темные брови сейчас съехались к переносице над темно-зелеными глазами, не представляет собой ничего из ряда вон выходящего.

Тренер в любом случае заставляет нас выполнять упражнение заново. И еще раз. И снова, пока пот, катящийся по моему лицу, не начинает буквально заливать глаза. Святые угодники. Отработку маневров на ребрах коньков можно смело назвать самым методичным способом медленно и мучительно убить в человеке всякое желание жить. И хотя я выкладываюсь на полную мощность, мои мышцы и легкие горят живым огнем. А это о многом говорит, учитывая, что я гоняю себя гораздо жестче, чем практически любой другой парень в этой команде. Судя по всему, вчерашней победы оказалось недостаточно, чтобы доказать тренеру Хендерсону, что мы действительно умеем ладить друг с другом.