Скандальный лорд Деа - Лоуренс Стефани - Страница 19

К собственному удивлению, девушка поняла, что ей нравится в столице.

Поскольку на дворе был январь, представители высшего общества находились в основном в своих зимних резиденциях, где вынуждены были оставаться еще в течение нескольких недель, так что в городе не было ни модниц, ни почтенных вдов с жадными глазами. Балы и светские рауты случались крайне редко, и те леди и джентльмены, которые остались в городе, предпочитали проводить время в менее суетливой обстановке — куда легче жить так, как тебе хочется, когда на тебя не направлены взгляды общественности.

Подобное положение вещей вполне устраивало Эбби — она просила Эдриана возить ее по городу, останавливаясь то тут, то там, чтобы она могла сделать набросок. Дома Эбигейл редко выпадал шанс порисовать, и она не хотела упускать такую возможность.

Однажды утром, когда Эбби рисовала здание Конной Гвардии, она поняла, что Эдриан, сидящий рядом с ней, замер. Обернувшись, женщина увидела, что он держит в руках один из ее альбомов с набросками, с непроницаемым лицом глядя на одну из страниц.

Повернув голову и посмотрев ей в глаза, он тихо спросил:

— Можно я возьму вот это?

Эбби озадаченно склонилась к нему, чтобы посмотреть, о каком рисунке он говорит.

Это было изображение Беллевера — перед поездкой в Лондон она сделала несколько набросков старого дома с разных ракурсов, чтобы набить руку перед тем, как рисовать столичные здания. Эбби рисовала по памяти, и Беллевер был запечатлен таким, каким она его представляла, а не таким, каким он был на самом деле.

«Да, конечно», — собиралась ответить она, но все же перед этим критически оглядела набросок.

— Если хочешь.

— Подпиши. — Эдриан протянул ей альбом.

Эбби исполнила его просьбу, положив альбом поверх книги, которую использовала как подставку, затем, закрыв альбом, протянула его Эдриану.

— Не открывай, пока мы не вернемся домой. Я сама вырежу этот рисунок.

Вернувшись в Хоусли-Хаус, они встретили Дженет и Эсме. Женщин переполняли эмоции.

— Мы все приглашены сегодня вечером на обед к Кумб-Мартинам, — сообщила Дженет.

— Ой! — испуганно выдохнула Эбби. Несмотря на то что она привезла в Лондон свои лучшие наряды, сейчас, поглядев на туалеты столичных дам, она вовсе не была уверена в том, что ее платья достаточно хороши для приемов. — Не думаю, что…

— Эдриан, ты должен отвезти нас к мадам Фоллио — Эсме хочет познакомиться с законодателями современной моды. — Дженет перевела взгляд на Эбби. — Ты тоже должна поехать, моя дорогая. Нельзя, находясь в столице, не побывать на Брутон-стрит.

Эбби не смогла ответить на приглашение виконтессы отказом — и в итоге после долгой примерки ей подарили один повседневный наряд, два вечерних платья и очень откровенное бальное платье из аквамаринового шелка с газовой накидкой. От ее взгляда не укрылось, что после каждой примерки Дженет взглядом спрашивала одобрения у сына.

Любые попытки Эбигейл протестовать Дженет с улыбкой отметала.

— Дорогая, ты мне как дочь, и прошло уже столько лет с тех пор, как я имела удовольствие покупать такие платья. Уважь старушку.

И что тут было возразить? Эбби приняла подарки, хотя ее взгляд, брошенный на Эдриана, говорил о скором возмездии. К сожалению, на вечернем приеме ей пришлось надеть один из новых нарядов, следить за манерами, держать Эдриана под руку и полагаться на его поддержку. К счастью, он был, как всегда, обаятелен и элегантен, и, отходя вечером ко сну, Эбби не могла не признать, что провела время весьма приятно. Так что возмездие можно было и отложить.

На следующий день они закончили выбор тканей и заказали белье, а днем позже побывали в магазине, специализирующемся на столовом серебре и хрустале. Эбби чувствовала себя обманщицей, когда сам владелец магазина, узнав титул Эдриана, предоставил себя в их полное распоряжение, демонстрируя лучшие образцы.

Двадцать минут спустя Эбби отправила его за графином, который заметила в дальней витрине, и, когда владелец магазина отошел достаточно далеко, повернулась к Эдриану, рассматривавшему витрину позади нее.

— Такие решения должна принимать твоя супруга! — прошипела женщина.

— Так и есть, — ответил Эдриан, посмотрев ей в глаза.

Эбигейл была потрясена — он говорил настолько твердо, смотрел настолько уверенно, что она не нашлась, что ответить, и вынуждена была подойти к владельцу, притворившись, будто осматривает графин.

Эбби отказалась принимать окончательное решение по поводу посуды, и в итоге ее выбирал Эдриан. Он купил именно то, что купила бы и Эбигейл, — оказывается, он наблюдал за ней куда более внимательно, чем она думала. Потрясенная, раздраженная и сердитая, Эбби не вымолвила ни слова, возвращаясь на Курзон-стрит.

А в Хоусли-Хаус их уже ждали новости.

— Уордсли дают бал! — Дженет, разливавшая чай, указала на стулья, приглашая садиться. — Арабелла Уордсли сообщила об этом около часа назад. Их дочь Хелен выходит замуж за лорда Данберри. Он кузен и наследник герцога Селикиркского, и его светлость намеревается посетить Лондон на этой неделе, так что все приглашены на бал в честь помолвки. — Глаза Дженет горели. — Только представьте! Кто бы мог ожидать, что столь важный бал дадут в это время года?

Слабо улыбнувшись, Эбби подумала о том, что Эдриан, возможно, ожидал и этого.

Масштабы его коварства стали очевидны для Эбигейл позже, вечером, когда она обнаружила на прикроватном столике томик стихов Джона Донна в кожаном переплете с позолоченным тиснением. Сидя на кровати, женщина перелистывала страницы, пораженная силой слов. В мерцающем свете свечей она прочла стихотворение, пробудившее в ее душе яркие воспоминания, и, вздохнув, закрыла книгу. Поколебавшись, Эбби открыла форзац — раньше она не сподобилась этого сделать, ведь ей и так было понятно, кто оставил эту книгу.

И оказалась права.

Прочтя то, что написал Эдриан, Эбби захлопнула книгу и закрыла глаза, пытаясь успокоиться, убедить себя в том, что надежды, которая неосознанно крепла в ней изо дня в день, не существует.

— Будь он проклят…

Как он мог снова подвергнуть ее этому испытанию?

Открыв глаза, Эбби отложила книгу, встала и вышла из комнаты.

В доме было тихо. Все уже отошли ко сну, но Эдриан, как полагала Эбби, засиживался в библиотеке допоздна. Спустившись по главной лестнице вниз, женщина увидела свет, пробивающийся из-под двери, и поняла, что оказалась права. Расправив плечи и выпрямившись, Эбби открыла дверь и вошла.

Помедлив, чтобы запереть за собой дверь, Эбигейл прошла по ковру к столу, за которым сидел Эдриан. Сегодня он не читал, а был занят бухгалтерией. Подняв глаза, когда она вошла, и понаблюдав за ее приближением, виконт снова зарылся в бумаги, едва Эбби оказалась рядом с ним.

— Что случилось?

— Ты соблазняешь меня! — Эбби остановилась у стола, глядя на него.

— Хм… — Эдриан уронил на лист кляксу. — И как, у меня это получается?

— Это ты должен знать — ты же у нас эксперт по этим вопросам! — Эбби уставилась на него.

Эдриан поднял голову.

— Раньше мне не приходилось заманивать женщину в брачные сети, так что — нет, не знаю, — ответил он и продолжил возиться с бумагами.

Эбби окинула библиотеку взглядом в поисках чего-нибудь, чем его можно было бы ударить. Ее взгляд остановился на тяжелом латунном пресс-папье.

— Даже не думай об этом. — Эбби снова взглянула на лорда с растущей яростью. Он даже не посмотрел на нее в ответ. Девушку чрезвычайно злило то, насколько хорошо он ее знал.

Но она тоже хорошо его знала.

Скрестив руки на груди, Эбби обдумала то, что хотела сказать, и произнесла, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно:

— Эдриан, я не понимаю твоей одержимости тем, чтобы сделать меня своей женой. Тебе придется смириться с тем, что этого не произойдет. Я не выйду за тебя.

Со сводящей с ума аккуратностью он отложил перо, промокнул последнюю запись и закрыл гроссбух. И лишь после этого поднял глаза.