Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 16

Внимание! Большое число существ света, вплетенных в безграничные тенета истинного света, нагружает основу вместилища создавшего его, как и поддержание их работы понижает процент поглощаемой энергии. Что может негативно сказаться на ядре владельца, даже разрушив его. А также большое количество существ в ваших тенетах может разрушить сознание и душу, от чрезмерно поступающей информации.

В итоге я получил-таки уникальный навык, возможности которого в большей степени опирались на силу моего ядра и сами возможности моего тела. Не на Системные костыли, не на готовые формулы, а на меня самого, на ту глубину и ту мощь, что были выкованы во мне годами труда, страданий и хладнокровного восхождения по лестнице, у которой не было видно ни начала, ни конца.

В целом структура заклинания меня порадовала. Я видел, как можно ей манипулировать, и даже отсекать лишние элементы, не перегружая сознание избыточным потоком бесконечных мыслей существ. Десятки тысяч душ, это десятки тысяч голосов, десятки тысяч страхов, десятки тысяч мелочных желаний, и без должной фильтрации этот хор раздавил бы любое сознание, превратив его в визжащую мешанину обрывков чужих мыслей.

Опять же, для кого-то другого это был не просто бесполезный навык, а скорее смертельный, и полученные от Системы знания об этом однозначно говорили. Навык, способный не просто оглушить разум, но и разрушить его. Выжечь не способное выдержать такой поток энергии ядро, раз и навсегда, превратив само существо в пустую оболочку, в идущий и говорящий труп, у которого внутри лишь обугленная пустота.

Впрочем, сказать по правде, особой радости я не испытал. Словно бы просто сделал хорошо свою работу, только и всего. Как мастер, что отковал хороший меч, он не танцует от восторга, он лишь оттирает пот со лба и принимается за следующий клинок. Да, навык давал мне дополнительную силу. Ведь даже десять процентов энергии истинного света из ядер ста тысяч существ, это минимум пять миллионов единиц энергии. Чудовищный резервуар, океан, плещущийся в моих незримых ладонях. Это несколько раздвигало рамки моих возможностей, но и я должен был соответствовать этому, вкладывая в ложного аватара всё больше и больше очков Системы и энергии Силы души, превращая его из ложного аватара в ложного Бога. Что, в целом, выглядело как минимум разумно и интересно, и как максимум, открывало пути, о которых и помыслить было страшно.

К тому же мне было важно и основное тело, ещё и потому, что в шкатулке Тризиастра так и лежал средний алтарь Антероса, и тут возникало множество идей и вопросов, как этим можно распорядиться. Не сейчас, но в будущем, когда тени сгустятся и придёт время делать ходы, которые сейчас были ещё преждевременны. Ведь как минимум филактерии у меня не было своей, как и карты для снятия привязки, но только сейчас.

Тогда как о походе в мир мертвых Тесэр я думал всё чаще и чаще, когда посещал во время охоты мир Ссшорс. И мертвый мир Тесер, этот тёмный, наполненный серостью мир манил меня обещаниями невиданных обретений и невиданных опасностей в равной мере. Правда, и спешить я не собирался. Пока никто не мешает мне, пусть и не с огромной скоростью, но становиться сильнее день ото дня, пока враги мои спят или дерутся между собой, пока время благоволит ко мне, пока тьма скрывает мой рост от чужих глаз, я буду расти. Корнями вниз, кроной вверх, пока однажды моя тень не накроет весь мир. Как в той интересной легенде, которую мне рассказывала, казалось, давным-давно Себия, когда в пещерах она помогала мне пользоваться ее интерактивным планшетом.

Глава 6

Когда твое будущее неопределенно. Мериот Тхагаси

Происходящее с каждым днём, с каждым тяжким ударом сердца становилось для меня не просто странным, оно превращалось во что-то непредсказуемо пугающее, во что-то такое, от чего стынет даже моя демоническая кровь. Тени стали гуще, шёпоты, настойчивее, и порой мне казалось, будто сам мрак, разлитый между остовами зданий города Хайсаф, наблюдает за мной с молчаливым терпением чудовища из самых глубоких слоев Бездны, что уже давно решил мою участь, но не спешит её исполнить.

Ведь господин не выказывал ни тени недовольства моими действиями. Не было ни кары, ни немилости, ни даже того тяжкого, удушающего взгляда, что обычно следовал за провинившимися. Я не понёс наказания ни за вольные думы свои, ни за непотребные деяния, ни за ту самую неудачу с нашим, по сути, захватом, достойным самого чёрного из демонических преданий. И именно это молчание, терзало меня сильнее любой плети, сильнее чем пытка души. Так молчит лишь палач, что точит топор за дверью, пока приговорённый ещё надеется на помилование.

Со стороны могло почудиться, будто наш Бог относится ко мне, как и прежде. Но я-то знал, знал нутром, той самой древней демонической личиной, что досталась нам, отродьям хаоса, рождённых в чреве Бездны, что это не так, и отношение ко мне изменилось. Ведь, когда я достиг сотого уровня, и не пришёл приказ пройти перерождение, вот тогда сердце моё охватило настоящим морозом. То был знак. Знак столь явный, что глупо было бы его не приметить, и столь страшный, что страшно было поверить.

Ибо счастливчики Тикас и Хапур уже давно прошли своё перерождение, обратившись в хобгоблинов, могучих, плечистых, с глазами, в которых блестела новая, дарованная мощь. Силх и Миртус, те и вовсе обратились в существ, схожих с элементалями света еще сильнее, словно сама лучезарная плоть мироздания просочилась сквозь их жилы. Пусть переродились они лишь в тварей Е ранга, но всё же переродились! А скоро и текхарты достигнут сотых уровней. Не все, нет, но Дэрргеш уж точно, и его восхождение виделось мне неотвратимым, как восход кровавой звезды над пустошами слоев Бездны. И всё это будило в моей душе истовую, гложущую тревогу, что свивалась внутри меня клубком ледяных змей.

Никакие увещевания моей хитрой Леи не могли утешить эту бурю, особенно после того, как она сама переродилась в чистокровную дроу, существо D ранга. Не на сотом уровне, нет, всего лишь на двадцать пятом, но даже это казалось мне насмешкой судьбы. Она стала ещё обворожительнее, кожа её приобрела цвет лунной тени, волосы теперь отливали серебром, а глаза наполнились тёмной, манящей глубиной, что присуща лишь детям подземных бездн. И мне это нравилось, где-то глубоко, в той самой сокровенной части души, куда я и заглядывать-то боялся. Даже сожрать её душу мне более не хотелось, а ведь когда-то это желание билось во мне непрестанно. Но…

Как же я ошибся. Как помутился разум мой от поглощённых душ и очков Системы, как опьянили меня собственные победы, что я посмел усомниться в своём Боге! Сам, по своей воле, выдумал, будто он лишь обманывал всех нас, нарекая темницу воли своим доменом. Сам себя обвёл вокруг гнилого когтя, сам себе сплёл петлю из паутины собственной гордыни и глупости.

Хотя ведь он-то этого никогда не говорил. А ведь и впрямь… но ведь и не опровергал! И в этом молчании было нечто столь же бездонное, как и в том, нынешнем, будто все молчания моего Бога ткались из одной и той же чёрной пряжи.

Да только какая разница теперь, когда даже Себия! Себия, в чьих жилах текла кровь, отягчённая преступлениями, смогла замолить свои грехи, отремонтировав храм и наладив ежедневные службы во славу нашего Бога. Огни горели у алтаря, и дым благовоний восходил под закопчённые своды, и голоса жрецов тянулись в высь, как тонкие паутинные нити надежды. Знать бы ещё, как теперь называть нашего Бога правильно, ведь какое из его имён верное, какое из них истинное, а какое, лишь маска, надетая для смертных?

Мне же только и оставалось, что выкладываться изо всех сил во время экспедиций в мире Ссшорс. Я разрывал этих жуков сотнями и тысячами, перемалывая хитиновые туши когтями и клинками, шагая по морю их шипящей крови и стараясь добыть больше прочих штурмовиков. Многие из них тоже частично прошли перерождение, обратившись в хобгоблинов, пусть и выглядели они теперь совсем иначе. Облачённые в новые доспехи, выкованные на заводах в недрах города Хайсаф. Прочностью этих лат можно было только восхищаться: тяжёлые пластины поглощали удары, что прежде разорвали бы в клочья десяток воинов. Атаки лазутчиков инсектоидов мы попросту перестали замечать, они скользили по нашей броне, как капли дождя по камню. Да и пожиратели со своей кислотой более не поспевали за нашей скоростью. Лишь жнецы, эти длинные твари с холодной разумностью в глазах, ещё представляли некоторую угрозу для штурмовых сотен.