Под завесой страха - Шарифф Самия - Страница 54

— Но что я буду делать с детьми с восьми утра до восьми вечера? Куда мы пойдем?

— Не знаю, мадам. Вам придется найти занятие, чтобы провести время.

— Где его провести? А малыши — вы об этом хоть немного подумали? Двенадцать часов шататься по улицам?

— Походите по торговым центрам, прогуляйтесь в парке. День пройдет быстро, вот увидите.

— Не знаю, понимаете ли вы сами, что говорите… Где они смогут подремать, когда устанут? Посмотрите на моего малыша: ему всего год! Он не может все время оставаться в коляске! — Я расплакалась.

— Мама, не переживай. — Нора сжала меня в объятиях. — Главное, что на ночь у нас будет крыша над головой. А днем мы будем помогать тебе. Вспомни, мама, мы выдержали и худшие испытания…

Куратор выдала нам талоны на питание и адрес ночного приюта, где нас будут ждать в восемь вечера.

Волоча чемоданы, мы снова двинулись к центру города. Наш график зависел от того, идет ли дождь. Когда он начинался, мы заходили в рестораны быстрого питания, а во время затишья снова выходили.

Тот день показался нам бесконечным. Чем больше проходило времени, тем сильнее младшие дети уставали и начинали капризничать. Мы думали только о том, где бы передохнуть.

В восемь вечера мы были уже на месте. Нас встретил доброжелательный господин. Мне потребовалось заполнить анкету, остальные отправились в столовую в сопровождении очень заботливого молодого человека, светловолосого и сероглазого.

Покончив с необходимыми формальностями, я присоединилась к детям. Вскоре светловолосый юноша подошел к нам.

— Меня зовут Рашид, я, как и вы, из Алжира, — приветливо улыбаясь, сказал он.

В этом зале мы были единственной семьей. Присутствовало несколько пар, но большинство, похоже, были одиночками. Рашид принес нам тарелки с едой и все время следил, не нужно ли нам чего-нибудь еще. Он выглядел добрым и участливым. Они с Норой болтали обо всем на свете, а особенно об Алжире и Франции. Под конец Рашид печально проговорил:

— Главное, не подумайте, что сможете остаться здесь надолго.

Он хотел избавить нас от ложных надежд…

Когда пришло время укладывать детей спать, Рашид показал нам комнату, которую нам выделили на пятнадцать дней. Она была просто огромной, с шестью большими кроватями и одной маленькой для малыша. Здесь было удобно и безопасно, как дома. А кроме того, имелось окно в потолке: мы могли мечтать, глядя на звездное небо.

Рашид посоветовал нам закрыться на ключ.

— Будьте осторожны. В такие центры приходят ночевать самые разные люди. Некоторые могут оказаться очень опасными. Никогда не оставляйте детей одних и всегда сами провожайте их до туалета. Если возникнут какие-то проблемы, зовите меня. Я всегда рядом.

— Спасибо, Рашид, я буду предельно осторожной.

— Завтра вы встретитесь со здешним социальным работником. Она найдет решение: это место не подходит для вашей семьи, — добавил он с искренним сожалением в голосе.

— Это место не подходит никому, Рашид. Очень надеюсь, что наше пребывание здесь окажется недолгим. Мне бы хотелось жить с детьми в каком-нибудь спокойном месте. Чтобы они ходили в школу и, как все остальные дети, возвращались к себе домой. Еще мне много чего хочется…

Рашид сердечно пожал мне руку. Я чувствовала его сострадание.

— Самия, твои желания такие же, как у всех матерей. Желать всего этого для детей — нормальней некуда!

Слова Рашида заставили меня задуматься. В моих желаниях не было ничего чрезмерного, но тогда они казались мне совершенно недостижимыми. Получится ли у меня когда-нибудь дать детям дом, где бы им хорошо жилось?

Настало время водных процедур. После того как каждый из старших позаботился о ком-то из малышей, мы по очереди умылись, сменяя друг друга на «наблюдательном посту» у входа. Усталые и умиротворенные, все быстро уснули.

В семь часов Рашид постучал к нам в дверь: пора вставать. Пробуждение было тяжелым, особенно для Элиаса, который всегда любил поспать.

— Мама, я еще не отдохнул, и я еще сплю, — жаловался он. — Не хочу выходить из дома…

Мои уговоры и напоминание, что к завтраку будут сладости, снова привели его в хорошее настроение.

Ненадолго задержавшись в ванной комнате, мы вошли в столовую. Здесь было еще больше людей, чем вчера; скорее всего, они пришли ночью. Большинство из них составляли мужчины всех возрастов и национальностей. Многие выглядели типичными бродягами-алкоголиками.

Наша семья возбуждала всеобщее любопытство. Все молча на нас таращились.

Сотрудница социальной службы Центра размещения знаком пригласила нас к себе в кабинет. Я сразу же последовала за ней, даже не дав себе времени допить кофе. Надо было заботиться о нашем завтрашнем благополучии.

Дама крепкого телосложения в огромных очках с толстой оправой и пристальным взглядом, казалось, заполняла собой весь кабинет. Она сразу перешла к делу.

— У вас непростая ситуация, — сухо заговорила она. — Мы попробуем найти решение, но это будет нелегко. У вас есть деньги?

— Больше нет. Все сбережения были потрачены на билеты на самолет, то, что оставалось, я заплатила за гостиницу в первый день. Сейчас у меня нет ничего.

— Буду откровенна: вы не кажетесь неимущей женщиной. Вы аккуратная и выглядите ухоженной. По виду и не скажешь, что у вас финансовые проблемы…

— Это верно. Покинув Алжир, я избежала очень серьезных неприятностей. С другой стороны, не скрою, прибыв сюда, я оказалась в трудном положении. Я и представить себе не могла, что придется жить в настолько тяжелых условиях. Надеюсь, что решение будет найдено как можно скорее.

— Значит, вы оказались в трудной ситуации по своей вине, мадам, — произнесла она нравоучительным тоном с иронией во взгляде. — Надо было думать, прежде чем ни с того ни с сего срываться сюда без денег и с кучей детей. На что вы надеялись? Найти квартиру, едва приземлившись?

Это было уже слишком. Мне нужно было объяснить ей, почему я решила приехать сюда. Для начала я сделала глубокий вдох, и это помогло мне успокоиться.

— Я знала, мадам, что по прибытии сюда меня будут ждать трудности, но мне довелось испытать гораздо худшее. На родине я жила в постоянном страхе. Каждый день я опасалась за жизнь детей и за свою собственную жизнь. Поймите меня правильно: самое важное для меня — это спасти своих детей от смерти, а уже потом обеспечить им крышу над головой. Я была уверена, что в свободной стране смогу найти жилье.

Сотрудница Центра размещения выслушала меня, но взгляд ее оставался непроницаемым. Невозможно было определить, удалось ли мне вызвать у нее сочувствие к нашей ситуации.

— Теперь я чуть лучше понимаю вас, но найти подходящее постоянное жилье для женщины с пятью детьми не так легко, как вы, наверно, считаете. На это может уйти целый год, если не больше. Вам придется столкнуться еще со многими трудностями, будьте к ним готовы. А пока что мы постараемся предоставлять вам временное жилье в приютах и гостиницах, где есть условия для детей. Хорошего дня и до вечера, до восьми часов.

Французская реальность не давала мне передышки. Ближайшее будущее не сулило ничего хорошего, и мне предстояло запастись терпением. На годи больше? Как нам выдержать все это? Я закрылась в туалетной кабинке, чтобы никто не видел, как я плачу.

Оправившись от потрясения, я вернулась к детям. Помогла им надеть обувь, застегнула куртки. Положила в рюкзак большую бутылку воды, хлеб и бисквиты, которые дал для детей Рашид, не забыла и взять с собой подгузники для младшего.

Нам предстояло провести еще один день на парижских улицах, бесцельно бродя и отыскивая места, где малыши могли бы передохнуть. Чтобы выжить, нам придется есть что попало там, где нам выделено специальное время… Наше ежедневное передвижение было полной противоположностью туристической прогулке по парижским улицам. Такие неприятности, как боль в ногах, детский плач, голод и жажда, отодвигали красоты города на второй план. Трое маленьких детей, которые слоняются по Парижу день за днем в любую погоду, — это далеко не курорт… Но благодаря моим дочерям, мы, трое взрослых, были в состоянии позаботиться о троих младших.