Песнь соли и тени (ЛП) - Роуз Серен - Страница 6

В дальнем конце орлоп-дека я нахожу лестницу, ведущую наверх. Неизвестно, куда она ведет, и я могу лишь слепо надеяться, что туда, где они не догадаются искать ту, что оставила свой след на полу трюма. По крайней мере, до тех пор, пока мы не достигнем островов Моря Обновления, ведь если они действительно намерены пересечь Интермарию, другого пути у них нет — скалы плотно сжимают дальний край Моря Корон, хотя у меня нет ни малейшего желания бросаться за борт там. Исцеление ноги потребует отдать взамен еще одно воспоминание, а я не уверена, что у меня осталось хоть одно, с которым я готова расстаться. Море Обновления всегда берет плату за залеченную рану.

Прикусив губу, я сосредотачиваюсь на текущей задаче и начинаю подъем.

То, что оказывается наверху лестницы, совсем не то, чего я ожидала. Это камбуз, корабельная кухня. Я выпрямляюсь, насколько могу, и не могу не заметить, насколько легче дается движение в теплом воздухе этого помещения. К палубе привинчена чугунная плита, внутри которой мерно потрескивает огонь. Длинный рабочий стол тянется вдоль центра узкой комнаты, и по потертостям на дереве видно, что он здесь уже давно. Кастрюли и половники висят на крючках вдоль балки, а на полках, закрепленных на деревянной стене, лежат лук, цитрусовые и сетка с сушеными травами. Я ожидала увидеть что-то более грязное на пиратском камбузе. Кто бы здесь ни работал, он явно любит свое дело и глубоко заботится об этом месте.

Я подавляю яростный голод в желудке и заставляю себя пройти мимо еды, направляясь к корме. Дверь в конце обрамлена дубом и висит полуоткрытой, ее стеклянные вставки мутные. Сквозь них просачивается соленый воздух, и я вдыхаю его полной грудью, находя утешение в знакомом аромате. Мысль о чистом морском воздухе и коротком мгновении отдыха влечет меня вперед, манит выйти на простор. Я прижимаю ладонь к прохладному дереву двери и делаю шаг на небольшой балкон.

Море простирается, серое и бесконечное, его гладь нарушается лишь пенистым белым следом, тянущимся за кораблем. Вдали высятся скалы Аурелита, над ними все еще сверкают всполохи шторма, хотя здесь воды стали спокойнее. Холодный ветер кусает мои щеки, окрашивая кожу в красный цвет, но впервые с тех пор, как я сбежала от охотников, я могу дышать. Балкон — это временная передышка, но опасность все еще дышит мне в спину.

— Вот ты где.

Я вздрагиваю, когда этот знакомый голос пронзает меня насквозь. Закрываю глаза, делаю вдох и оборачиваюсь, натыкаясь на сплошную стену из человеческого тела.

Прямо на самого капитана.

Сейбл.

Глава четвертая

Мое дыхание учащается, я пытаюсь отступить, но леер впивается в поясницу. Мужчина передо мной излучает опасность и что-то еще, чему я не могу подобрать названия. Мокрые черные волосы липнут к лицу, обрамляя подведенные сурьмой глаза, серые, как окружающее нас море. По тому, как эти глаза сужаются, глядя на меня, я понимаю: он без колебаний выбросит меня за борт, стоит мне попытаться сбежать — или ударить.

— Что, проглотила язык? — издевается он.

Я открываю рот, готовая огрызнуться, но слова застревают в горле. Я сжимаю пальцы в кулак — наполовину от досады, наполовину готовясь к удару. Обычно я всегда нахожу путь к отступлению. Всегда есть переулок, куда можно нырнуть, или стена, на которую можно вскарабкаться. Но не здесь: падение с балкона наверняка станет моим концом. Нет, если я хочу быть свободной от него, мне придется встретить лицом к лицу этого высокого мускулистого мужчину.

Злая ухмылка расползается по его лицу, когда он закрывает дверь с пугающе спокойным движением, хотя я знаю, что это лишь маска, скрывающая тьму внутри. Он знает, что я не представляю для него угрозы, и знает, что я не могу сбежать, если только не позволю морю забрать меня. Утонуть — жалкая участь, ибо море столь же порочно, сколь и щедро. Никогда нельзя знать наверняка, каковы его истинные намерения.

— Как ты меня нашел? — выдавливаю я, вцепляясь в перила за спиной.

— О, милая. Ты думала, что сможешь спрятаться от меня на моем корабле? — Его ухмылка становится шире. — Я решил, что тебе понравится небольшая игра в прятки, прежде чем я тебя запру, поэтому попросил Сейнта выкурить тебя из твоего укрытия.

Он скрещивает руки на широкой груди, натягивая ткань рубашки. — Наш юнга Ларк рассказал мне всё о тебе и о том, что ты с ним сделала. Бедняга думает, что ты морская ведьма. — Его взгляд опускается на мои ключицы и руки, где чешуйки едва заметно поблескивают в слабом солнечном свете, пробивающемся сквозь плотные облака. — Хотя должен признать, я никогда не слышал о ведьмах с чешуей.

Я вскидываю подбородок, имитируя уверенность. Слыть ведьмой куда безопаснее, чем быть признанной сиреной без хвоста или полноценной песни.

— Тогда осмелюсь сказать, что ты видел не так много морских ведьм, — отвечаю я. — Мы можем принимать облик любых морских существ, если пожелаем.

— И ты предпочла выглядеть как рыба? — насмехается он с приподнятой бровью, не теряя своей ухмылки. Мне стоит огромных усилий не стереть это самодовольное выражение с его лица ударом.

— Да, — цежу я сквозь зубы, удерживая себя из последних сил. По тому, как он говорит и держится, я уже поняла: он из тех мужчин, что провоцируют ради забавы. Потерять самообладание и обнажить клыки здесь не поможет. Я существую не для его развлечения.

— М-м-м… — тянет он, словно пробуя эту ложь на вкус, решая, нравится ли она ему.

— Должно быть, ты считаешь меня дурой, девчонка, — говорит он, делая шаг вперед. Корабль покачивается под нами, но он не меняет положения, твердо стоя на ногах. — Морские ведьмы не подчиняют себе парней гулом, и они, безусловно, не настолько наивны, чтобы прятаться на пиратском корабле. Особенно на моем.

— И тем не менее, — осторожно говорю я, не отводя от него взгляда. — я здесь.

— И тем не менее, — повторяет он, и его грудь вздымается от возбужденного дыхания.

Ветер с шумом проносится между нами, дергая его плащ и мои волосы. Пространство между нами с каждой секундой кажется всё меньше, и от осознания того, что внизу ждет холодная вода, я забываю, как дышать.

— Если я решу, что ты лжешь, — продолжает он, и его голос звучит почти по-будничному, — я сам выброшу тебя за борт. Я не очень жалую безбилетников. А лжецов — еще меньше.

Прежде чем я успеваю ответить, его взгляд смещается за мое плечо, глаза расширяются. Я оборачиваюсь и вижу слабое пульсирующее свечение под волнами.

Нить света.

Она мигает один раз, мягко и отстраненно, словно звезда, пульсирующая в самых темных глубинах воды. Мерцание, слишком живое для этого места. Даже мои самые смелые мечты не могли создать подобного образа, и на одно захватывающее дух мгновение я замираю в изумлении. Весь мир сужается до этой единственной световой линии, движущейся с тихой уверенностью, прокладывающей путь сквозь черное море, словно серебряная лента, протянутая через чернила. Я прищуриваюсь, следя за ней. Она тянется вдоль борта корабля, не отставая от нас.

Капитан делает шаг к леерам рядом со мной, вся насмешливость исчезает с его лица.

— Она вернулась, — бормочет он, скорее самому себе, чем мне.

Свет пульсирует еще раз, а затем скользит вперед вдоль корпуса, пока угол кормы не скрывает его от наших глаз.

— Что это было? — спрашиваю я и сглатываю, жалея о вопросе, как только он слетает с губ.

Он медленно поворачивает ко мне голову.

— Это, — говорит он, изучая мое лицо с новой силой, — Глим.

Я вспоминаю, как они говорили о нем прошлой ночью, об этом так называемом Глиме. О том, что они хотят следовать за ним в Интермарию.

— И как морская ведьма, — продолжает он, голос снова становится холодным, — ты должна точно знать, что это такое.

Мое сердце пропускает удар, я заставляю свое лицо принять безразличное выражение, вскидывая подбородок выше.