Песнь соли и тени (ЛП) - Роуз Серен - Страница 15

Я поднимаюсь на ноги, соль жжет глаза, я заставляю себя сделать вдох. Под очередной волной Море Обновления блестит, как расплавленное стекло, его сияние обвивает «Ноктис» серебряными лентами.

Корабль стонет, его дерево вопит в протесте.

— Клянусь морями, — говорю я. — Ее разорвет на части.

Глаза Сейбла находят меня сквозь хаос — его штормово-серые глаза встречаются с моими. В нем нет ни капли страха. Только невозможная, безрассудная решимость, способная заставить само море подчиниться ему. Если бы море вообще кому-то подчинялось.

— Нет, пока я дышу! — кричит он поверх грохота волн, и корабль ныряет навстречу водовороту.

Храбрый, — думаю я про себя и вспоминаю, как мать постоянно шептала это слово мне на ухо. Она могла спеть песню, которая успокоила бы воды и создала проход через невероятно сильное течение. Моей матери здесь нет, но я — здесь. И я буду проклята, если умру на чертовом пиратском корабле.

Я сжимаю руки в кулаки и пробираюсь к штурвалу. Пять огромных водоворотов раскинулись перед нами, и, судя по всему, команда пытается лавировать между ними, полностью игнорируя мои советы. Упрямые, безрассудные пираты.

— Вы должны идти вдоль края! Смотрите, где ломаются волны! — Я указываю пальцем. Грим и Сейбл обмениваются взглядами, всё еще вцепившись в штурвал, как в спасательный круг.

— Течения слишком сильны! Мы едва удерживаем корабль, как есть!

— Вы погубите корабль, если попытаетесь их обойти, капитан! — кричу я в ответ, и каждая мышца в моем теле напряжена до предела. — Поверьте мне! Нужно идти вдоль краев, следуя за течением, а не бороться с ним!

— Ты еще не заслужила моего доверия, — выплевывает он, и на краткое мгновение кажется, что он заглядывает прямо мне в душу, прежде чем снова сосредоточиться на опасностях, подстерегающих нас впереди.

— Сейбл, смотри! — Грим указывает на море перед нами. В тот же самый момент паруса ловят мощный порыв ветра, и капитан теряет хватку. Штурвал бешено вращается, словно живой, ударяя Грима в живот. Он с грохотом падает на палубу. Я слышу крики, проклятия — и впервые — панику в их голосах.

Корабль делает резкий рывок. Я хватаюсь за ближайшие перила, чтобы не споткнуться и не вылететь за борт. Один быстрый взгляд на море заставляет мое сердце едва не уйти в пятки. Нет. Пожалуйста, пусть это будет обман зрения. Кто-нибудь, скажите мне, что мы не идем прямиком в одну из гигантских пастей моря. Гром, рокочущий над нами, кажется празднованием победы самой стихии. Нет. Я не готова умирать. У меня еще остались дела.

Но капитан не колеблется. Он вцепляется в штурвал и с невероятной силой дергает его в другую сторону. Откуда в нем эта мощь — не знаю. Но корабль слушается, с трудом пробиваясь сквозь волны, чтобы лечь на новый курс.

И тут я вижу это. Знакомая серебряная нить, прокладывающая путь сквозь проклятую воду. Из-за пены и волн она едва различима. Но я вижу ее, и я знаю, что Грим и Сейбл тоже ее видят.

— Глим, — шепчу я скорее самой себе, чем Сейблу, но он всё равно слышит. Грудь сдавливает, я впиваюсь пальцами в перила еще сильнее. Я не знаю точно, что такое Глим, но магия, исходящая от него, подобна волнам, бьющим «Ноктис» в неровном ритме. Мощная и непреклонная.

— Да, — кряхтя, Сейбл пытается выровнять корабль. На его лице читается решимость, но в чертах лица проступает и боль человека, отдающего всё до последней капли ради своего корабля и команды. Его мышцы, должно быть, уже на пределе, как и мои.

— Я подстрахую, — старпом поднимается на ноги, хватает штурвал и всем своим весом помогает капитану. Они обмениваются взглядами и кивают друг другу.

— Найтгласс! — кричит Сейбл человеку в «вороньем гнезде». Тот тут же поворачивается к нему. — Ты видишь Глим? Не выпускай его из виду!

Приказ принят резким кивком. Я знаю наверняка: теперь мы его не потеряем. Найтгласс впивается взглядом в воду, полностью сосредоточившись на цели.

— Всем по местам! Будет нелегко, но мы видывали и худшее! Мы следуем за этим проклятым Глимом, мой корабль не пойдет на дно!

— Есть! — хором откликается команда, и по его команде они начинают работать еще быстрее. Большинство матросов насквозь мокрые. Проклятая вода липнет к телам, словно не желая отпускать. Эта ночь будет тяжелой. Я точно знаю, каково это — терять воспоминание и не понимать, что именно у тебя отняли. Ощущение этого насилия над разумом до сих пор давит на меня.

— Эрис. — Я оборачиваюсь и смотрю на Сейбла. Мое имя звучит в его устах как нечто чужеродное. Как древнее предостережение, к которому я еще не прислушалась. Он одаривает меня кривой усмешкой, от которой я покидаю свое место у перил и нетвердой походкой направляюсь к нему.

— Он следует вдоль края водоворота. Если ты права, то сегодня ночью будешь спать в каюте. — Уголки его губ подергиваются в усмешке, но я не отвечаю тем же. Не тогда, когда он оценил мои слова только после того, как Глим подтвердил их правоту. На меня устремляется еще одна пара глаз. Грим приподнимает бровь и слегка наклоняет голову, словно говоря: «Видишь? Бывают у него просветления».

— Я права, — говорю я, поворачиваясь к открытому морю, и сжимаю пальцы, вцепляясь в ткань платья. Мы уже прошли два водоворота, следуя вдоль их краев. Мой план работает. Сегодня я буду спать как никогда в жизни. Прежде чем предаться мечтам о нормальной постели, корабль должен снова изменить курс, чтобы подхватить течение следующего вихря. Сейбл выкрикивает приказы, и мгновение спустя корабль с тяжелым креном взмывает вверх и с грохотом падает, прорезая волны, а затем выравнивается. Как только течение подхватывает нас, мы набираем скорость. Такую стремительную, что ветер подхватывает мои волосы, хлеща ими по лицу. Я не обращаю внимания на боль от ударов — приятно чувствовать что-то столь знакомое после того, как я была взаперти в трюме.

Четвертый водоворот впереди надвигается всё ближе. Мы должны оставить этот вихрь сейчас и направить корабль к следующему, иначе море поглотит нас целиком. Я уже собираюсь крикнуть, но Сейбл сам маневрирует, направляя корабль наперерез течению.

— Так держать, парни! — ревет он, и в его голосе ни тени страха. — Полный вперед, в самую бездну!

«Ноктис» стонет и кренится, сначала резко влево, потом вправо. Я вцепляюсь обеими руками в ближайшую мачту, чтобы снова не проскользить по палубе.

А потом мир немеет.

Вода — столько воды — обрушивается на меня. Я держусь за мачту, как за саму жизнь. Я не могу позволить себе даже малейшего промаха. Шум в ушах настолько оглушителен, что я больше ничего не слышу. Ни криков. Ни собственного сердцебиения. Ничего.

Всё проходит так же быстро, как и началось. Волна просто смыла меня.

Когда окружающий мир возвращается в фокус, я чувствую, что корабль стоит ровно. Должно быть, мы уже прошли водоворот. Я сгибаюсь пополам, выкашливая воду и прижимая руки к груди. Вот оно опять — жжение в легких, напоминающее о том, насколько я сломлена.

Подождите.

Мои мышцы напрягаются, когда на меня накатывает осознание. Помимо дискомфорта в легких, я не чувствую никакой боли. Вообще никакой. Ни от раны, ни от лодыжки. Море исцелило меня, и я понятия не имею, какое воспоминание оно забрало взамен. Я проглатываю ком, застрявший в горле, вместе со слезами, которые щиплют глаза сильнее любой соленой воды. Нельзя зацикливаться на этом. Бесполезно скорбеть о том, чего я даже не знаю, что потеряла.

Я собираю себя по кусочкам, как всегда. Колени дрожат, но я встаю и встречаюсь взглядом с капитаном. Штормово-серые глаза встречаются с моими, и в них снова мерцает отголосок печали. В этот раз к нему примешивается мутная жалость. Я этого не потерплю. Не после того, как он так быстро отмахнулся от моих попыток помочь им пройти безопасным путем, когда мы были в каюте.

— Я пойду проверю мальчика, которого вы позволили разгуливать по палубе, — говорю я, и мой голос звучит как лезвие ножа. Если бы взгляды могли убивать, он бы уже был мертв. — Кому-то нужно проверить, помнит ли он хоть что-то, учитывая, что промок до костей.