Антология экстрима "Осадок, том 2" (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 12

Очевидно, червь был беременным. Когда Лиза добавляла невыносимую боль, топча паховую область своими каблуками, она не только заставила оба его яичка взорваться изнутри мошонки, но и уничтожила червя, а также помогла ему родить.

Тук! Тук!

В дверь дважды тихонько постучали, затем она открылась. В комнату вошла горничная, говорившая тихим испанским голосом:

- Уборка, - объявила она, заходя дальше. Она увидела, что свет в ванной включен, и могла слышать кашель Лизы. - Все в порядке? - спросила она, поворачивая за угол, чтобы войти в ванную.

Ее глаза расширились, когда первое, что она увидела, была женщина в коже с хлыстом; затем она посмотрела на пол.

Чед лежал на спине, едва дыша, покрытый кровью, с поврежденной кожей в паху. Горничная почувствовала, как обед поднимается обратно через горло, и начала терять сознание.

- Это что-то, да? - Лиза рассмеялась в лицо бедной горничной.

Tа начала шататься, и прямо перед тем, как потерять сознание и упасть на пол, она простонала:

- Только не снова!

Лиза перестала смеяться. Она посмотрела на месиво, в которое превратился Чед, покачала головой, затем перевела взгляд на бедную испанку, чье лицо попало прямо в то место, где копошились слизистые черви. Смех Лизы возобновился с новой силой.

- Ну, это было скучно, - Лиза собрала свои вещи и спокойно вышла из номера мотеля.

Поскольку горничная была без сознания и лежала лицом вниз на куче молодых червей, мерзким маленьким паразитам не потребовалось много времени, чтобы пробраться своими крошечными, усеянными шипами тельцами в открытый рот и ноздри несчастной женщины. Раздражение, вызванное тем, что они проникали в ее лицевые отверстия, начало приводить ее в чувство. Вскоре после этого у нее начались рвотные позывы.

Пошло несколько часов с тех пор, как номер 206 был занят живыми; это не считая дюжины беспозвоночных, захвативших окровавленную ванную. Скользя и шлепая по крови и слизи, черви начали быстро набирать форму и объем. Прежде чем горничная умерла, она отстранилась от тела Чеда, упав спиной на стену. Она была мертва, прежде чем ее зад коснулся пола. Пока черви пировали внутри ее горла, они росли в размере, и женщина теряла воздух. Она провела последнюю минуту жизни, чувствуя, как эти существа поглощают ее изнутри, медленно удушая.

Что касается жалкого трупа Чеда, черви больше не нуждались в его частях. Большинство детенышей немедленно съели его яички, что ускорило их рост. Все, что от него осталось, - это перекусить, и к тому времени, как зубы червей выросли вместе с их скользкими формами, они начали отрывать куски там, где была плоть.

Когда они почувствовали аромат между ног горничной, прикрытых ее белым нижним бельем, черви переключили свое внимание на ее свежую мертвую кожу; они скапливались внутри нее, увеличиваясь в размерах вдвое.

Через несколько минут...

В администрацию мотеля поступали жалобы на то, что один из номеров нуждается в уборке, прежде чем гость сможет заселиться. Менеджер был не в восторге, так как у него и так было слишком много дел в этот день; охота за помощниками не входила в планы на этот день.

Долговязый двадцатилетний парень прошел по каждому коридору, наконец дойдя до одного из номеров, перед которым стоял портативный уборочный остров. Дверь была распахнута настежь.

- Не знаю, чем ты занимались, но могут урезать зарплату, если...

Прежде чем он успел закончить свой преждевременный словесный выпад, он вошел в комнату и никого не увидел.

- Эй?

Ответа не было, но было движение из ванной.

Войдя в ванную, он схватился за стены, чтобы не упасть в обморок. Запахи заползли в его ноздри, спускаясь по горлу, вызывая резкий спазм. Визуальные образы были еще хуже. В нескольких дюймах от забрызганного кровью унитаза лежало отвратительное тело размером с человека; все, что осталось, - это скелет.

Прислонившись к стене, на полу сидела горничная. Ее голова была склонена набок, а руки упирались в пол. Ноги были широко раздвинуты.

Менеджер изверг куски завтрака, как только его взгляд упал на семидюймового склизкого змеевидного червя, выползающего из горла испанской женщины. Движения взад-вперед между ее бедрами были скорее чем-то вроде этого, они протискивались друг к другу, пытаясь оказаться в безопасности в теплом убежище влагалища горничной.

Потрясенный тем, что в этой же комнате произошло нечто еще более ужасное, на следующий день после того, как произошло нечто еще более отвратительно кровавое, менеджер помчался обратно в офис, чтобы позвонить властям. Он подошел к телефону:

- Эй, мне нужно, чтобы вы снова прислали кого-нибудь сюда!

Человек, который ответил, узнал голос.

- Да, это Мерл! Вам всем нужно найти дезинсектора или что-то в этом роде, там огромные черви жрут мою единственную горничную. Это чертов бардак!

Конец... пока что.

Джейсон Никки

"Споры"

Уэс обожал уличный душ у домика своего брата. Он никому об этом не говорил, но это было его любимой вещью в этом месте. Для него было что-то невероятно освобождающее в том, чтобы стоять на открытом воздухе совершенно голым, как в день своего рождения, и не беспокоиться, что кто-то нарушит твое уединение. Он любил стоять под водой и смотреть в лес, который окружал домик.

Его брат Трэй купил этот домик несколько лет назад, после того как крупная кинокомпания приобрела права на его дебютный роман. Уэс иногда завидовал успеху Трэя в жизни, но никогда не позволял этому мешать их отношениям. Как братья, они всегда были близки. Он никогда не хотел бы разрушить это только потому, что сам не сделал тех правильных выборов в жизни, которые сделал Трэй. Особенно учитывая, что Трэй разрешал ему приезжать в домик в любое время.

Однако это был его первый визит в одиночестве. Раньше он обычно приезжал сюда с женой, но после недавнего развода теперь он был здесь один.

Развод назревал уже давно и ни для кого не стал неожиданностью, но это не отменяло того, как сильно он ударил по Уэсу. Вот он, в начале сороковых, и по сути начинает все заново. Его посредственная работа на складе становилась все тяжелее по мере того, как он старел, а после того, как он потерял дом при разводе, теперь он застрял в дерьмовой квартире. По крайней мере, он был рад, что его сын Кайл уже полностью взрослый. Он даже не смог бы позволить себе квартиру, если бы в его финансах фигурировали алименты.

Все достигло пика в недели после развода, поэтому он взял неделю отпуска на работе и решил поехать в домик, чтобы отвлечься. Трэй пообещал приехать где-то на этой неделе, чтобы провести с ним время, и Уэс был благодарен, хотя и понимал, что это был акт жалости. Несмотря на это, он все равно с нетерпением ждал встречи с братом. С тех пор как карьера Трэя в писательстве взлетела, он постоянно разъезжал по книжным автограф-сессиям или работал консультантом на съемочных площадках. Мужик написал три романа за последние пять лет, и все три были экранизированы.

Закончив с душем, Уэс выключил воду и начал вытираться. Когда он высох, он отбросил полотенце в сторону, посмотрел вниз, схватил лишнюю кожу на животе и сжал ее в руках. Он вздохнул, немного потряс ими и покачал головой. Ушли дни его подтянутого телосложения и мальчишеской привлекательности. Теперь у него был живот и начали появляться зачатки "любовных ручек". Линия волос тоже отступала, а те волосы, что остались, начали слегка седеть.

Раньше это не сильно его беспокоило, но теперь, когда он технически снова был свободен, он стал очень сильно комплексовать из-за своего старения. Он думал о некоторых парнях, с которыми работал и которые оказывались в похожей ситуации за эти годы. Некоторые цеплялись за любую женщину, которая обращала на них внимание, другие начинали одеваться так, будто им снова двадцать, носили бейсболки козырьком назад и какие-нибудь уебищные футболки "Affliction"[6] или "Tap Out"[7]. Он всегда морщился при виде таких парней, особенно потому, что они гонялись только за девчонками в два раза младше себя. Уэс не искал ничего подобного. Черт, он пока вообще ничего не искал, но хотя бы надеялся, что со временем найдет женщину, которая ему понравится.