Песнь Перна - Маккефри Энн - Страница 4

Так что пришлось-таки Селле присматривать за ребятишками, пока Менолли грелась у очага. Наконец-то ей удалось унять дрожь… Потом тетушке пришло в голову, что дядюшке тоже не помешает выпить кла. Так что, когда Мави в поисках младшей дочери заглянула на кухню, Менолли хлопотала вокруг старика.

– Ладно, Менолли, раз уж ты здесь, присмотри за дядюшкой. А потом займись светильниками.

Менолли вместе с дядюшкой отведала горячего кла и оставила старика на кухне, где они с тетушкой, пригревшись, пустились вспоминать многочисленные похороны, на которых им довелось присутствовать. Девочке уже давно перепоручили надзор за светильниками – с тех самых пор, как она переросла старшую сестру. Процедура предусматривала беготню по всем уровням внешних и внутренних помещений огромного Морского холда, но Менолли выработала кратчайший маршрут, так что ей удавалось выкроить немножко времени для себя, пока Мави не начинала ее разыскивать. Эти с трудом заработанные минуты девочка посвящала занятиям с арфистом. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Менолли очутилась перед дверью Петирона.

Удивительно другое – из-за полуоткрытой двери раздавались голоса. Вне себя от возмущения, девочка едва не влетела в комнату, собираясь потребовать объяснений. Но вовремя остановилась, узнав голос матери.

– По-моему, до приезда нового арфиста можно оставить все как есть.

Менолли метнулась в тень. Новый арфист?

– Хотела бы я знать, Мави, кто пока будет заниматься с детьми?

Это голос Сорил, жены первого моряка; она всегда обращается к Мави, супруге морского холдера, когда нужно донести до нее мнение женщин холда.

– Сегодня утром Менолли отлично справилась. Ты должна разрешить ей, Мави.

– На днях Янус отправит лодку с гонцом.

– На днях!.. Я вовсе не виню холдера, Мави. Каждому понятно – сейчас дорога каждая пара рук. Но это значит, что гонец доберется до Айгена не раньше чем дней через пять. Если очень повезет, всадник согласится захватить письмо из Айгена в Форт, но все мы знаем, что Древние, обитающие в Айген-Вейре, не больно-то любезны. Так что, скорее всего, придется арфистам передавать весть по барабанной связи – а это еще дня два, а то и три. Когда новость дойдет до цеха арфистов, нужно, чтобы мастер Робинтон подобрал нужного человека и послал его к нам. Путь оттуда неблизкий – сначала по суше, потом по морю. Нынче, когда Нити валятся с неба, когда им вздумается, в пути того и гляди может случиться задержка. Вот и получается – раньше весны нового арфиста ждать нечего. И что же – детям месяцами оставаться без учителя?

Слова Сорил сопровождались шарканьем веника, из комнаты доносились звуки уборки, зашуршал травяной тюфяк. Вот еще два голоса забубнили что-то в поддержку Сорил – до Менолли долетали обрывки фраз.

– Петирон хорошо учил…

– Ее он тоже хорошо выучил, – вставила Сорил.

– Музыка – мужское ремесло…

– Так-то оно так, да только есть ли у морского холдера хоть один свободный мужчина? – В голосе Сорил прозвучал вызов: все знали, каким будет ответ. – И вообще, сказать по правде, лично я считаю, что девочка знает баллады куда лучше, чем знал их под конец сам старик. Ты же помнишь, Мави, в последнее время мысли его блуждали где-то далеко.

– Янус сделает все, что положено, – непреклонным тоном произнесла Мави, показывая, что разговор закончен.

Менолли услышала приближающиеся шаги и бросилась прочь. Нырнув за ближайший угол, она поскорее спустилась на нижний уровень.

От одной мысли о том, что кто-то другой, пусть даже новый арфист, займет комнату Петирона, сердце у девочки болезненно сжималось. Наверное, остальным тоже жаль, что у них больше нет арфиста. Обычно такого не случалось – каждый холд мог похвастать одним, а то и двумя одаренными музыкантами, и каждый холд считал за честь лелеять таланты. Да и сами арфисты предпочитали иметь на подхвате нескольких помощников, которые могли бы разделить с ними нелегкую обязанность – развлекать обитателей холда длинными зимними вечерами. А главное – всегда готова замена на случай такой беды, как приключилась в Полукруглом. Правда, тут случай особый. Рыбацкий промысел – занятие не для белоручек. Тяжелая работа, студеная вода, морская соль да рыбий жир дубят кожу и уродуют пальцы. Нередко рыбаки уходят в море на несколько дней. Пройдет Оборот-другой, глядишь – сети, ловушки и паруса сделали свое дело: если кто и умел управляться с инструментами, то за это время утратил всю сноровку и теперь сумеет сыграть разве что самую незатейливую мелодию. А для учебных баллад арфисту нужны быстрые ловкие пальцы и постоянная практика.

У Януса была еще одна причина выйти в море сразу после похорон старика-арфиста: он надеялся придумать какой-нибудь выход. Спору нет, девчонка неплохо поет и играет, вот и нынче утром она не посрамила ни холд, ни арфиста. Пройдет немало времени, пока пришлют замену, а ребятня не должна отставать в разучивании обязательных баллад.

И все же Януса одолевали серьезные сомнения: мыслимое ли дело – доверить такое ответственное дело пигалице, которой не сравнялось и пятнадцати Оборотов! Да к тому же эта ее дурацкая страсть к сочинительству. Иногда, конечно, неплохо ради разнообразия послушать, как она мурлычет свои песенки, но одно дело раньше, когда старик Петирон был жив и мог держать ее в узде. А теперь – кто теперь сможет поручиться, что ей не взбредет в голову вставить в учебные баллады свою отсебятину? Откуда малышам знать, что ее безделицы не годятся для учебы? И вот беда – мелодии, которые она сочиняет, до того прилипчивые, что порой волей-неволей начинаешь их напевать или насвистывать…

Лодки, нагруженные богатым уловом, уже повернули к дому, а Янус так ничего и не придумал. Холдера слабо утешало то, что никто в холде не станет ему перечить. Если бы еще Менолли оскандалилась сегодня утром… так ведь и близко нет! Как морской холдер Полукруглого он обязан воспитывать ребятишек холда в традициях перинитов: они должны знать свои обязанности и уметь их исполнять. Янус был уверен, что ему сильно повезло: его холд находится под крылом Бенден-Вейра, а правят им Ф’лар, всадник бронзового Мнемент’а, и Лесса, госпожа Вейра, всадница Рамот’ы. Так что он считал себя вдвойне обязанным строго блюсти традиции: ребятишки должны во что бы то ни стало выучить все, что требуется, пусть даже учителем будет девчонка!

Вечером, когда весь дневной улов был засолен, он велел Мави привести дочь в маленькую комнатку, расположенную в главном здании, – там он занимался делами холда, там же хранились записи. Инструменты покойного арфиста лежали на полке – Мави убрала их туда для сохранности.

Смирившись с неизбежным, Янус вручил девочке гитару Петирона. Она приняла инструмент с благоговейным трепетом, как и полагается, и это убедило Януса, что дочь сознает возложенную на нее ответственность.

– Завтра тебя освободят от обычных утренних обязанностей, чтобы ты занялась с детьми, – проговорил он. – Только знай, я не потерплю никакой дурацкой отсебятины.

– Но ведь раньше, когда Петирон был жив, я пела свои песни, и ты мне не запрещал…

Окинув взглядом долговязую фигуру дочери, Янус недовольно нахмурился:

– Тогда Петирон был жив, а теперь он умер, и ты будешь делать то, что скажу я.

Из-за плеча отца выглянуло строгое лицо матери. Менолли увидела, что Мави укоризненно качает головой, и удержала готовые сорваться с языка возражения.

– Так что заруби себе на носу, что я сказал! – Он забарабанил пальцами по толстому ремню. – Никакой отсебятины!

– Слушаюсь, Янус.

– Значит, прямо завтра и начнешь. Если, конечно, не случится Падения – тогда все будут наживлять переметы.

Отпустив женщин, Янус принялся сочинять послание мастеру-арфисту. Как только можно будет освободить хоть одну лодку, он снарядит ее в Айген-холд. Давненько до Полукруглого не доносилось, что творится на белом свете. Заодно надо будет отправить копченой рыбешки – не гонять же лодку порожняком.

Выйдя из комнаты, Мави цепко ухватила дочь за плечо: