Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 598

– Филе камбалы со шпинатом, цукини и сливочным соусом. Креветки Лангустино на гриле. Какой запах! Я покушаю, а ты, садист, выполняй мое требование. Сегодня же Валеев должен быть у наших.

– Да я его сейчас грохну! На твоих глазах!

– А начальство одобрит? Время идет, подполковник. – Елена демонстративно съела креветку, облизнула пальчики.

– Ты допрыгаешься, Петля! Валеева не жалко, себя и дочь пожалей, у нас длинные руки!

– Дождалась. Убивать женщин и детей – ваше призвание!

– Упрямая дура! Я это запомню, и когда мы победим москалей…

Елена грохнула ладонью по столу.

– А теперь слушай меня, хохол! – Телефон упал. Она подняла аппарат и прошла в прихожую. – Смотри! Над дверью микрокамера и датчик на открытие. Кто-то заходит – я тут же получаю сигнал на телефон и вижу посетителя.

Петелина сделала паузу, давая возможность осмыслить сказанное. И продолжила:

– Пока это вижу только я. Я могу удалить камеру или дать доступ к ней ФСБ. Выбор за тобой.

– Ты хитрая, – выдавил Харченко

– Я умная. И ты не дурак. Неужели умные люди не договорятся? – Елена решила, что пришло время изобразить слабость. – Ты пойми, подполковник, мне не нужен Крым и Донбасс, мне нужен только Валеев. Мой Марат! Верни его мне и делай здесь, что хочешь.

– Удали камеру и датчик! – потребовал украинский подполковник.

– Уже делаю. – Елена вырвала микроаппаратуру над дверью.

– Разбей их!

Елена швырнула на пол и растоптала устройства.

– А теперь уходи. Твой Валеев уже едет к границе.

– Нет! Я уйду, когда Марат свяжется со мной с нашей территории. А пока я здесь, никого не пущу. Если сунутся, подниму крик! Заорать сейчас?

Елена дала насладиться своим диким взглядом и выключила связь. Она вернулась на кухню. Есть не хотелось, даже смотреть на еду было противно. Она выбросила остатки ресторанных блюд и упала головой на стол. Последний козырь в борьбе с противником она выложила. Оставалось ждать и надеяться, что ее требование будет выполнено.

Прошло несколько часов. Отчаяние нарастало. Где Марат? Что задумали в ГУР? Она свихнется от ожидания!

И наконец, звонок с неизвестного номера. Елена включила связь и услышала родной голос. Звонил Валеев:

– Лена! Лена, это я!

– Марат! Ты где?

– У наших. Меня вывезли на линию боевого столкновения, связались по рации и отпустили.

– Ты точно в России?

– Да!

Елена испугалась, что Марат говорит под давлением. Подлый противник мог инсценировать его освобождение.

– Саша сел на горшок, – промолвила она.

– Кха-кха! – тут же ответил Валеев и рассмеялся.

Елена проронила слезу. Под вражеским давлением он бы не вспомнил семейную шутку и не смог так смеяться.

– Марат, когда ты вернешься? – спросила она.

– Сначала в госпиталь, потом к тебе.

– В госпиталь? Что с тобой?

– Я в норме, так положено. Что ты пообещала ГУР?

– Уже не важно.

– Ничего не делай, пока я не приеду!

«Ты не успеешь», – чуть не вырвалось у Елены. Она взяла себя в руки и пообещала:

– Приезжай скорее. Я буду ждать.

– Я тоже. Знаешь, чего я больше всего хочу? – Догадаться о мужском желании было не трудно. Но Валеев ее удивил: – Закатим свадьбу!

Только Петелина положила трубку, раздался звонок Виталия Харченко. Враг нервничал больше обычного:

– Убедилась? Проваливай! Я хочу видеть, как ты уходишь!

– Ухожу, – согласилась Петелина.

С включенным телефоном она подошла к двери и отперла замок. На пороге спохватилась:

– Я только отпечатки сотру, чтобы был шанс оправдаться!

Елена незаметно послала знак «+» Астаховской. И бросилась протирать салфеткой всё, к чему прикасалась. Дошла до фоторамки.

Она планировала закрыть собой камеру и громко говорить в телефон гадости, чтобы не было слышно, как сообщница заменит чемодан. Увидела в рамке себя и Марата. И разумный план полетел к черту!

В мирной жизни она забраковала эту фотографию, как самую неудачную. К каким мелочам она придиралась!

Слезы сами собой прыснули из глаз. Женщина заревела. Всё громче и громче. И уже не могла себя сдерживать. Пружина нервного напряжения сорвалась и неконтролируемая истерика выплескивалась через женский вой. Приготовленные слова позабылись. Она ревела и выла, отчаянно, тяжело и протяжно.

Из-за женской истерики враг ничего не заметил. Даже Петелина не слышала, как за спиной открылась дверь, и удивленная, но сосредоточенная Астаховская поменяла чемоданы.

Слезы закончились, Елене стало легче. Душа пришла в равновесие, в голове просветлело.

Вернувшись в машину, Елена рассказала Людмиле Владимировне об освобождении Марата. Чуткая женщина об истерике не спрашивала. Петля прошла сложный этап, главным теперь было другое.

– Совещание в минобороны уже завтра. Ты кого сюда пошлешь? – спросила Астаховская.

– Я должна сама.

– Сама остановишь диверсантов?

– Кроме гранатомета в чемодане средства для мойки окон. Будет женщина. Женщина моющая весной окна не вызывает подозрения. Я справлюсь. У меня в сейфе пистолет.

Уверенный тон и простая логика впечатлили Астаховскую, но не успокоили.

– А ты давно стреляла в человека?

– Никогда.

– И так уверенна?

– Да если я начну сомневаться… Не отговаривай!

– Хорошо, давай к делу. Как узнаешь, что в квартиру пришли? Ты же сломала аппаратуру.

– Ну, это просто. – Петелина включила приложение в телефоне, развернула дисплей к Астаховской: – Что видно?

– Входная дверь, наш чемодан… Как?!

– Я не могла подвести Головастика. С него за потерю дорогой микрокамеры голову снимут.

– Головастик без головы, – улыбнулась Людмила Владимировна.

У Петелиной улыбка не получилась.

– Разбила только датчик. А камеру на фоторамку прилепила. И вижу то же, что враги.

Астаховская убедилась, что Петелина контролирует себя даже в самой сложной ситуации. Но завтра будет еще сложнее. Даже очень сильной женщине нужна поддержка.

– Я с тобой пойду. И не спорь! А сегодня нужно всё продумать.

Глава 61

«Тук-тук, тук-тук» – сердце Петелиной бьется чаще по мере приближения к цели.

Ее битая «тойота» примелькалась около дома на Фрунзенской, поэтому утром подруги возвращаются туда на сером кроссовере Астаховской. За рулем сидит взволнованная Людмила Владимировна, рядом расположилась сосредоточенная Петелина, сзади ерзает нетерпеливая Маша Луганцева с профессиональной фотокамерой.

– Ждем, – велит Петелина, указывая на свой телефон, прилепленный к торпеде.

На дисплее транслируется неподвижная картинка из прихожей съемной квартиры – входная дверь и большой чемодан.

– Лена, ты старший следователь и вправе вызвать спецназ, – напоминает Астаховская.

– Думала, – признается Петелина.

– Еще не поздно.

– Чем шире круг посвященных, тем больше вероятность утечек.

– Я Устинову ничего не сказала, – трясет головой Луганцева.

– Хотя бы Ваню Майорова позови, – советует Людмила Владимировна.

– Он доложит Шумакову, тот выше, и сюда съедутся все оперативные службы города.

– Я за тебя волнуюсь. Валеева ты вытащила из плена, а министра и без нас защитят.

– И об этом я думала. Я потому и спасла Марата, что действовала сама. Сама, понимаешь! – Пафосные слова заканчиваются, Елена опускает взгляд. – И еще… Я сама пошла на сотрудничество с ГУР. Сначала фура, теперь квартира с гранатометом – я слишком далеко зашла, не оправдаться. Есть только один способ. Самой остановить, самой всё исправить. Иначе…

– Тише! – шипит Маша и указывает на телефон.

Елена смотрит на дисплей, и время для нее уплотняется.

Женщины наблюдают, как открывается дверь и в квартиру входит девушка в обтягивающем костюме для велосипедных гонок. На голове велосипедный шлем, на лице очки обтекаемой формы, руки в спортивных перчатках, словно спортсменка только что вернулась с прогулки.