Кицхен готовится к войне (СИ) - Демина Карина - Страница 9

Веничком.

И солдатики, главное, возражать не стали. Сразу и веничек нашёлся, и совок, и план работ. В общем и целом все при деле. А тут надо присмотреть. Некромант, может, и силён, но ведь дорога эта неизвестная. Кладбище. И вообще, если чего приключится, то именно с Трувора и спросят.

— Так а жертву… — начал было Патрик.

— Никто не будет приносить жертву. Так. Осмотримся. Поговорим…

— С кем? — уточнил Трувор.

— С теми, кто не ушёл, если таковые найдутся. Выясним, кто там готов к службе вернуться.

Сзади вновь раздалось дребезжание упавшей лопаты.

— Бежать не рекомендую, — холодно и громко произнёс Трувор. — Здесь некуда. А попытка обернётся тремя днями работы во рву. Ясно?

Нестройное бормотание стало ответом.

Пожалуй, его можно было истолковать как согласие.

— И вообще, нормальный некромант с жертвоприношениями, особенно существ разумных, связываться не станет, — некромант шёл бодро и говорил с воодушевлением. — Это только всякие недоучки думают, что там всё легко и просто. Знаете, такое, когда нашёл на чердаке трактат и сразу возомнил себя великим магом. И пошёл кошек резать.

— Почему кошек? — уточнил Патрик, перепрыгивая с камня на камень.

— Не знаю. Может, в трактатах тех так написано, может, поверья старые виной, но почему-то все с кошек начинают. Или с петухов. Чёрных. Кстати, кошек тоже выбирают чёрных. Оно, конечно, сперва сила идёт, но крупицы. Потому и хочется кого покрупнее положить. Правда, сила-то идёт мёртвая, чужая. И вот тут человек начинает меняться. Если у него изначально способностей к некромантии нет, то весьма быстро.

— А если есть? — влез Патрик.

— Тогда зависит от того, какие способности. Слабый некромант продержится чуть дольше, но тоже изменится. Да и сильный. Но этому понадобится больше жертв.

— И упырём станет? — раздался сзади робкий голос. — Извините, господин.

— Да нет, не упырём. Упырь — это так… это ерунда. А получится живняк, по сути — живое умертвие, когда плоть, отравленная чужой силой, мертва, и местами гниёт, а душа в ней заключена живая. От такого ещё в процессе с ума сходят. Если же сильный некромант… тут есть варианты. В стародавние времена некоторые полагали, что можно таким вот образом переродиться. Обрести вечную жизнь. Плоть нетленную и силу к ней, которая никуда не денется, а наоборот, приумножится. Такие становились личами. Они убивали уже обдуманно, по плану, используя ритуалы…

— Мамочки мои родныя…

Трувор оглянулся. Вот надо бы намекнуть, что некоторые темы обсуждать не стоит. Не при подчинённых. Те явно начали отставать, да и оглядывались довольно часто.

— Лич — высшая нежить. Увы, человеческого в нём не остаётся. Он тянет силы и из жертв, и из самого мира. Там, где лич поселяется, земли пустеют. Животных выкашивает мор, да и людям достаётся. Кого-то выпивает лич, а кто-то просто умирает от неведомой хвори. Последнего известного самопереродившегося лича уничтожили около трёхсот лет тому. Тогда-то и был принят запрет на жертвоприношения. Любые.

Тихо стало.

Жутковато.

— А этот… он был кем? Последний? — Патрика разговор впечатлил, но совсем не так, как хотелось бы.

— Он был некромантом. Из рода Наур. На севере обитают. На островах. Обитали.

— Мёртвых? — уточнил кто-то из солдат, заодно осенив себя крестным знамением.

— Теперь — да, но тогда острова были живыми, — некромант откликнулся весьма охотно. — И весьма плотно заселенными. На них и рыбаки обитали, и китобои. И верфи заложили. На них половина тогдашнего флота построена была. Но в тот год началась война. И эскадра танерийцев подошёл к островам. Множество кораблей.

— Танер, — кто-то сплюнул в сторону. — Чтоб их бездна забрала!

— Согласен, — Трувор кивнул.

Потому что тут сложно не согласиться.

Он помнил эти острова. Начало службы. И первое ответственное назначение, показавшееся таким простым. Всего-то проводить.

Проследить.

Обеспечить охрану.

Он даже не главный, он в числе охранников, но вот выбирали их весьма придирчиво. И оттого Трувор ощущал гордость, что его сочли достойным. Правда те, другие, кто не подошёл, радовались. И это тоже казалось странным.

До тех пор, пока он не увидел Мёртвые острова.

И вправду Мёртвые. Чёрные скалы, при приближении к которым становилось страшно. И ужас зарождался внутри тела, закручивая кишки тугим узлом. И хотелось плакать.

Бежать.

Прятаться.

Он сам не знал, как сумел устоять. Упрямство, не иначе. Отец всегда говорил, что Трувор слишком упрям… тогда оно спасло от позора. Да и в целом позволило выдержать.

Вернуться.

И нажраться уже там, на корабле. Впрочем, он напивался не в одиночестве. А теперь, вспомнив, вдруг снова ощутил тот самый знакомый холод. И страх.

Нет, слабую тень страха.

Совпадение?

Глава 5

Глава 5 О подвигах и их последствиях

Судя по форме, этот кол мне будут не забивать, а долго вкручивать, словно штопор в пробку…

Когда палач относится к делу с творческим энтузиазмом

Тёмная история.

Страшная история. И не знаю, почему она вдруг вспомнилась. Вроде бы и к слову, но… и замолчать не выйдет, потому что мальчишка ждёт продолжения.

Сказать, что я передумала?

Или соврать?

Сочинить?

Не умею я ни врать, ни сочинять. Да и не заслужили Наур лжи. То, что случилось, было не столько их виной, сколько их проклятьем и болью, которую способны испытывать и мертвецы.

— Их маги сотворили туман, который лёг над морем. Он был густым, что кисель, и скрадывал звуки. А ещё погасил пламя Большого маяка. Наур, узнав о тумане, который не развеялся, но к закату велели разводить сигнальные костры, как это было заведено от начала времён. Туман и так опасен, а если уж ночь, то и вовсе.

Голос собственный звучит ровно.

— Огни — это путь для кораблей, для всех кораблей. Это знак, что здесь любой найдёт укрытие. Древний морской закон.

И до того дня никто не смел его нарушить.

— Не важно, в эти минуты нет ни друзей, ни врагов, ибо море одинаково сурово ко всем. И как знать, не придётся ли тебе самому искать укрытия у чужих берегов… потому танерийцы и подошли на расстояние удара. Никто удара и не ждал. Люди просто стояли и смотрели, как выплывают их корабли.

Так рассказывал отец. И мы все, затаив дыхание, слушали.

Казалось, что вот-вот и увидим, как рыщут в тумане хищные галеры, как крадутся они к берегу, тянут тяжёлые туши трёхпалубных судов. И как встают плечо к плечу маги.

— Они ударили без предупреждения, без объявления войны, без… ничего. Огненный шквал пронёсся над островом. Танерийцы не собирались оставлять в живых никого. Там по сей день земля, спекшаяся в камень, — это уже комендант сказал, и в надвигающихся сумерках голос его прозвучал глухо.

— А вы там бывали, тэр Трувор? — мальчишка подпрыгнул, разворачиваясь.

— Бывал, — кивнул он. — Говорят, что тогда танерийцы применили Великий артефакт, Сердце Дракона. Думали, что одним ударом выжгут всех и пойдут дальше. Острова как раз лежали на пути к иным землям. Только не вышло.

— Да, — я подхватила оборванную нить рассказа. — Одномоментная гибель многих людей по сути своей и есть жертвоприношение, пусть и устроенное не Наур. Те были древним родом. И знали, чем оно чревато. А ещё понимали, что будет, если пропустить корабли дальше. Отец рассказывал, что тогда ещё у танерийцев имелись свои некроманты. И не только они.

А слушают внимательно. Солдатики подобрались ближе. И Скотина вернулся, пристроился слева. А Лютик, выбравшийся из очередной щели, не спешит нырнуть в другую. Цокает копытцами рядом.

— Глава рода забрал силу. А после обратил её вовне. Он позвал своих людей. И на зов откликнулись. Они восстали из пепла и камня, уже умершие, но ещё не до конца осознавшие свою смерть. Уже бессмертные волей его. И пошли на врага. Тьма же легла на воды, и по воле Наур вода стала твёрдой.