Доктор для хозяина жизни (СИ) - Фави Ксения - Страница 17

Анна... Она ведь не должна была. Это не входит в ее задачи. Но она сделала. Просто так.

И это согревает изнутри так сильно, что становится не по себе.

Я снова проклинаю себя, но понимаю: бороться с этим наваждением все труднее…

Следующие несколько часов идут в рабочем ритме.

Сначала совет директоров по видеосвязи, потом — куча документов, которые мы обсуждали.

В обед еду на встречу с одним старым знакомым по бизнесу. Пока я в Питере, он позвал — перетереть дела.

Встреча затягивается. Мы сидим в ресторане гораздо дольше, чем я планировал.

Где — то около пяти вечера телефон вибрирует. СМС. От Анны.

Открываю и невольно усмехаюсь. Всего одна строчка: «Артур, пообещайте, что сегодня ляжете раньше спать».

— Щербинский, ты чего? — знакомый ловит мой взгляд, полный какого — то глупого довольства. — Что — то важное?

Я лишь качаю головой и печатаю коротко: «Слушаюсь, док».

На обратном пути, как назло, влетаю в мертвую пробку.

В дом захожу уже в сумерках. Втайне надеюсь, что мы где — нибудь пересечемся — на лестнице или кухне. Но дом встречает меня тишиной. К ужину Анна не спускается.

Не сходить же с ума и не идти за ней в спальню…

Иду в кабинет, добиваю дела.

Ем в одиночестве, и наконец, уставший, поднимаюсь в спальню.

Открываю дверь. Она спит.

Анна заняла ту самую кровать, которую «отжала» у меня.

На ней закрытая, уютная пижама. Рядом на подушке лежит книга — что — то из классики, кажется.

Видимо, читала и вырубилась, даже не поужинав.

По идее, мне нужно лечь на вторую кровать. Ту, что она определила для меня — поближе к санузлу.

Но какой — то первобытный инстинкт тянет меня в другую сторону.

Я ложусь рядом с ней. Стараюсь не шуметь. Вдыхаю полной грудью ее запах — тонкая чистая ваниль.

Подминаю под голову одну из тех ортопедических подушек, которые она так тщательно выбирала.

Смотрю на ее спокойное лицо в полумраке и чувствую, как напряжение последних дней уходит.

Здесь, рядом с ней, я впервые за долгое время чувствуя себя дома.

Анна

Вчера я решила быть последовательной.

Раз уж заявила Артуру, что займу часть спальни подальше от ванной, а ему предоставлю кровать ближе, то так и сделала.

К тому же, мне нравится спать на той кровати, которая изначально была его — на ней я чувствую себя спокойнее.

Выспаться перед важной операцией пациента мне тоже не помешает.

Я взяла в гостиной томик классики — хорошо, что в доме есть библиотека. Хотела просто отвлечься.

Но сама не заметила, как провалилась в сон.

Просыпаюсь и понимаю: мы поменялись местами. То есть Артур уснул совсем не там, где планировалось.

Хотя… зная этого мужчину, можно предположить — именно так он задумал! Лечь и уснуть рядом со мной.

В первый момент во мне вспыхивает возмущение. Хочется если не закричать, то как минимум высказать все прямо сейчас.

Но я смотрю на него и осекаюсь. Он спит так безмятежно и глубоко, что у меня просто не поднимается рука его будить…

Ему жизненно важно выспаться перед операцией!

А я просто лежу и смотрю на него.

Артур спит в брюках и расстегнутой рубашке прямо поверх одеяла. Его лицо сейчас умиротворенное, но даже во сне оно кажется брутальным и серьёзным… Черты, закаленные временем и той жизнью, которой он живет.

Вспоминаю, как он несколько раз спрашивал, не хочу ли я уйти…

Если бы он знал, насколько сильно я не хочу уходить.

Я сама гоню от себя эти мысли, понимая, что дело уже не только в работе...

Время будто замирает, и одновременно летит. Вот уже веки Артура дергаются, и он открывает глаза.

Видит меня в упор и, ничуть не смутившись, улыбается довольной кошачьей улыбкой.

— Доброе утро, док, — хрипло говорит он.

Я нарочно сдвигаю брови.

— Доброе утро. Что вы здесь делаете, Артур?

Он потягивается.

— Ну, раз вы молча лежали и смотрели, значит, были не против.

Ахаю от такой самоуверенности.

— Я просто не хотела вас будить перед операцией! Чтобы вы отдохнули.

Артур картинно вздыхает:

— Ну вот, снова медицинские причины…

— Вообще — то, я — ваш личный врач, — парирую. — Какие ещё могут быть причины?

Мы пересекаемся взглядами, и я кожей чувствую — мы оба вспомнили тот пункт в договоре… О сексе.

Я краснею. Артур, заметив это, становится ещё более довольным.

Ладно…. Сегодня прощу ему всё — пусть у него будет хорошее настроение перед вмешательством. Я готова стерпеть даже его подначивания!

Стараюсь не признаваться себе, что они мне чуточку нравятся…

— И всё — таки, — я прищуриваюсь, — как вы здесь оказались? Это дело принципа? Решили вернуть себе любимую половину спальни?

Артур качает головой.

— Нет, док. Все гораздо проще. Вы велели мне выспаться перед операцией. А самое спокойное и умиротворенное место в этом доме — рядом с вами.

Я широко открываю глаза. После такого заявления у меня пропадает дар речи.

22

Артур не дает мне ничего ответить, лишь вопросительно приподнимает бровь:

— Я сегодня без завтрака?

— Да, — киваю, стараясь вернуть профессиональный настрой. — Перед операцией строгий голод.

— Хорошо, — легко соглашается он. — А вот вам, док, нужно обязательно подкрепиться. Кто — то из нас должен быть сильным.

Я невольно усмехаюсь, глядя на него.

— Думаю, у вас и без завтрака энергии хоть отбавляй.

Артур тоже довольно улыбается, и в его глазах вспыхивают знакомые искорки:

— Рад, что вы в меня верите. Но всё — таки, док, отправляйтесь вниз. Распорядитесь, чтобы вам что — то приготовили, а я пока в душ и сделаю несколько звонков.

Он раздает указания так четко и привычно, что я на мгновение забываю, где мы находимся…

Очень странное чувство — получать распоряжения, лежа в одной кровати.

Мы все ещё очень близко. Я невольно рассматриваю его плечи, широкую, надежную грудь. Внутри что — то предательски екает.

Вдруг до безумия хочется перекатиться к нему, обнять, прижаться и просто полежать так ещё немного. Впитывать его тепло.

Смотрю на него, кажется, слишком долго, и Артур ловит мой взгляд. Я тут же смущаюсь, отвожу глаза и уже собираюсь потихоньку улизнуть с кровати…

Но не успеваю даже охнуть. В следующую секунду он оказывается сверху.

Его тело накрывает меня приятной тяжестью. Щербинский зарывается лицом в мои волосы и нежно целует в шею.

Я замираю в полном ступоре. В голове проносится паническая мысль: неужели он сейчас пойдет дальше? Сделает что — то против моей воли?..

Хотя «против воли» — громко сказано. Ведь мне, черт возьми, это нравится!

Но Артур останавливается. Он мягко целует меня в висок и встает с кровати.

Уже у двери оборачивается, хитро подмигивает и бросает:

— Мне же все можно перед операцией?..

Щербинский уходит в ванную, а я с блаженной улыбкой плюхаюсь обратно на спину, глядя в потолок.

Пока Артур в душе, я спускаюсь вниз.

Быстро завтракаю. А потом и сама привожу себя в порядок.

Мы собираемся и выезжаем в клинику.

Четкого времени у нас нет — хирург Давыдов сегодня выделил под Артура весь день.

Операция вроде бы не самая сложная, но травма от оружия — это всегда риск. Все может пойти не по плану.

К тому же, это частная клиника, и Давыдов может себе позволить такой индивидуальный подход.

Нас везет Олег на минивэне, следом едет машина с охраной. Я собрала небольшую сумку — останусь в клинике на несколько дней, чтобы быть рядом с Артуром.

Всю дорогу мы перебрасываемся какими — то мелкими фразами, которые постоянно прерываются звонками. Артуру без конца звонят подчиненные: что — то спрашивают, уточняют, докладывают.

В клинике медсестры тут же встречают Артура и с кокетливыми улыбками уводят его готовиться к операции.

Я же направляюсь в кабинет к Давыдову. Там вижу Мари.