Убийство в антикварной лавке - Янг Дебби - Страница 4

– В небольших поселениях к горожанам относятся свысока, – добавил аргумент к списку Стивен, когда заметил мой интерес к просмотру телешоу «Побег в деревню»[4]. – Требуются поколения, чтобы приезжих приняли в свои ряды. Они навеки останутся чужаками.

Учитывая, что он не мог припомнить имени ни одного соседа с нашей улицы, вряд ли жалоба имела особый вес, но комментарий вызвал у меня ощущение полной недостижимости мечты войти в тесное сообщество деревенских жителей.

С течением времени мы стали все меньше и меньше обсуждать планы на будущее, разговаривая только о текущих делах, таких как выбор фильма для просмотра или заказ еды на дом. Наши еженедельные свидания, которые я инициировала в попытках возродить прежние близкие отношения, проходили в музеях или кинотеатрах – то есть местах, где невозможно побеседовать, не вызвав недовольства окружающих. Можно было бы с тем же успехом проводить время в изолированных друг от друга комнатах.

Мы наслаждались настоящим моментом, что казалось хорошей идеей. Все средства массовой информации трубили о пользе подобного образа жизни для ментального здоровья, убеждали не зацикливаться на прошлом. Но потом я поняла, что мы лишь плыли по течению, так как ничего не ждали от совместного будущего.

Но, даже осознав это, в преддверии грядущего пятидесятилетия я предложила оформить наши отношения официально хотя бы из практических соображений, чтобы после смерти одного другой мог претендовать на дом. Учитывая профессию Стивена, мне казалось, что адвокат в нем поддержит идею. А его отказ выглядел для меня как нежелание мириться с собственной смертностью. Кроме того, мать еще в детстве вбила мне в голову мысль, что мальчики взрослеют медленнее девочек. Поэтому я дала Стивену время догнать меня, ведь он был на восемь месяцев младше. Каждый готов принять желаемое за действительное, так и я обманула саму себя.

И вот первого апреля, через месяц после радостной даты выплаты последней суммы по ипотеке, я приехала с работы пораньше и застала Стивена на месте преступления. Нет, не в постели с другой женщиной, а в компании риелтора, который проводил оценку нашей прекрасной виллы в эдвардианском стиле.

Когда я вошла, женщина в приталенном пиджаке и платье-футляре как раз громко и четко объявила:

– Итак, ваша половина с учетом расходов на оформление продажи составит чуть меньше четырехсот тысяч.

Как только я распахнула дверь, оба заговорщика отшатнулись друг от друга. Стивен с виноватой гримасой попятился. Даже быстрая смекалка адвоката не помогла бы ему придумать убедительное объяснение услышанному.

Поняв, что допустила оплошность, незнакомка выронила смартфон, который упал на ковер прихожей экраном вверх, позволяя разглядеть только что названную сумму на калькуляторе. Несмотря на праведный гнев, я невольно ощутила сочувствие к недалекой дамочке, которой требовалось приложение, чтобы разделить восемьсот тысяч на два, однако сосредоточила остальные свои эмоции – ужас, ярость, возмущение – на Стивене, каким-то чудом сумев спокойным тоном произнести:

– И когда ты планировал рассказать, что собираешься продать дом и бросить меня?

Только это могло быть причиной, по которой риелтор делила сумму от продажи собственности пополам. Стивен скрестил руки на груди и начал:

– Не выставляй меня виноватым…

Но женщина его прервала:

– Думаю, мне лучше уйти.

– О нет, пожалуйста, не завершайте свою тайную встречу лишь из-за меня, – возразила я. – Мне тоже есть чем заняться. Например, поискать более компетентного риелтора и попросить подобрать дом для моих личных целей. – Затем повернулась к Стивену и добавила: – И что бы ты ни решил, можешь прихватить все свое барахло с собой. Мое новое жилище будет аккуратным, свободным, минималистичным и современным, а не захламленным твоими идиотскими игрушками, коллекционер проклятый!

Приношу извинения всем коллекционерам за всплеск эмоций, но в тот момент я просто не могла мыслить рационально.

Стивен откашлялся.

– Вообще-то, моя цель – как раз начать все заново. Я планирую поместить вещи на склад до тех пор, пока не сумею их продать. Либо это можешь сделать ты, если хочешь. За комиссионные. Мне же понадобится в путешествии только самое необходимое. В дороге я буду вести скромную жизнь, свободную от материальных привязанностей.

Он махнул в сторону скопища предметов, заполнявших все комнаты в доме. Только в прихожей скопилось несколько коллекций: трости, пять пар мотоциклетных сапог (кому, спрашивается, нужны целых пять пар при наличии всего двух ног и одного мотоцикла?), а также подставка с набором бейсбольных кепок, которые выглядели особенно нелепо на том, кто больше не поддерживал себя в форме, чтобы заниматься каким-либо видом спорта.

– Разве свободные от материальных привязанностей люди арендуют склады? – резко бросила я.

Стивен проигнорировал мою шпильку, вероятно и сам понимая, что лицемерит.

– Я планирую избавиться от прочих активов, чтобы обеспечить себе возможность путешествовать до конца жизни.

– Я избавлюсь…

– Извините, мне правда лучше уйти, – вклинилась риелтор, одним плавным движением подбирая свой телефон и направляясь к двери. – Мне прислать черновой документ с расчетами утром, мистер Харрис?

Мы со Стивеном смотрели друг на друга со слезами на глазах несколько секунд, которые показались вечностью, после чего хором произнесли:

– Да, пожалуйста.

И это стало последним, в чем нам удалось достигнуть согласия.

Несмотря на столь унизительное завершение наших отношений, я не намеревалась расстраиваться из-за поступков Стивена. Он принял решение, и мне лишь хотелось двигаться дальше и начать все заново. Ему тоже не терпелось уехать. Поэтому бывший партнер взялся паковать вещи, которые не влезали в мотоциклетные кофры, готовясь переместить их на склад индивидуального хранения в пригороде, где уже арендовал ячейку. Я не спросила, какова ежемесячная стоимость, но была уверена, что цены заоблачные.

– Я отправлюсь в путь, как только получу свою половину денег от продажи дома, – твердил Стивен.

«А кто вернет мою половину жизни, потраченную на тебя?» – подумала я, но не спросила это вслух, желая проявить великодушие, ведь воинственность ничего бы не решила.

– А не нужно отработать положенное время? – уточнила я на следующее утро после визита риелтора.

В прошлый раз при переходе на другую должность контракт Стивена включал в себя обязательное условие: уведомить за полгода до увольнения. Тогда он объявил это поводом для гордости, отметив, что работодатели считают его незаменимым.

Он закрыл глаза и поморщился от смущения. Я угадала правду еще до того, как собеседник набрался смелости сообщить ее мне.

– О нет, тебя уже уволили? И из-за этого весь сыр-бор? Ты переживал, что не сможешь найти другую работу, поэтому решил просто сбежать? – Тут меня посетила ужасная мысль. – Только не говори, что совершил что-то противозаконное и должен покинуть страну из-за боязни правосудия!

Хотя я не представляла, каким именно образом такое могло случиться. Специализация Стивена в области товарных знаков вряд ли влекла за собой опасность серьезно нарушить закон.

Когда бывший партнер наконец заговорил, я едва сумела расслышать его слова:

– Мне выплатили выходное пособие за сокращение полгода назад. Я не настолько импульсивен, как ты думаешь, и шесть месяцев размышлял над ситуацией и дальнейшими планами на остаток жизни. Поэтому мое решение – именно то, что мне нужно. Прости, Алиса.

Несмотря на резкие слова, которыми мы обменялись, он притянул меня к себе и обнял. Я прижалась к груди Стивена, и мы оба разрыдались, оплакивая окончание нашего небрака.

Когда я тем вечером поведала о случившемся маме, позвонив ей впервые за несколько недель, она лишь фыркнула:

– Он уже не в том возрасте, чтобы отправиться путешествовать перед поступлением в университет, не так ли?