Тьма, такая сладкая (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 62

Вскоре они достигли поляны, где тролли могли передохнуть. Вскоре остальные его соплеменники сгрудились вместе, сжимая в руках ножи и мечи, чтобы защитить своих раненых.

Его огневолосая дрожала в его хватке, как осиновый лист. Она трепетала в его объятиях, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая его запах. И он всё понял.

Он понял, что ей необходимо его присутствие прямо сейчас. Она нуждалась в нём больше, чем его народ, даже если некоторые из них были ранены.

Никогда ещё он не чувствовал себя таким растерзанным надвое.

Потому что он видел троллей, нуждающихся в исцелении. Он видел, что даже его собственный брат хрипел и истекал кровью, а дыхание со свистом вырывалось из его лёгких так, как не должно было.

И всё же…

Майя выдохнула ему в шею, её дыхание скользнуло по его коже, оставляя за собой мурашки.

— Ты им нужен, — прошептала она в его кожу. — И они не справятся без тебя.

Рагнару было стыдно и за облегчение, и за разочарование, которые в равной мере всколыхнулись в нём от её слов.

— Я быстро их исцелю.

— Со мной всё будет в порядке.

Она повторяла эти слова. Снова и снова. Но он видел, что это не так. Даже когда он опустил её на землю, держа руки на её плечах, она дрожала. Её руки обхватили собственную талию, она обнимала сама себя, словно нуждаясь в чём-то, что могло бы стать для неё якорем.

— Ах ты ж, — пробормотал он, снова сгребая её в охапку. Он крепко обнял её. — Мы уходим. Они могут использовать остатки исцеляющих зелий.

— Нет, Рагнар.

— Ты не в том состоянии, чтобы оставаться здесь.

— Твой брат ранен, Рагнар. — Она отстранилась от него, чтобы посмотреть на него своими огромными зелёными глазами. — Ты должен их исцелить. Такова твоя суть.

Он ненавидел то, что она права, но и любил её за это. За то, что она увидела, чтó он должен сделать, и решила поставить его народ выше собственного благополучия. Но ведь Майя всегда так поступала, не так ли? Она всегда ставила всех выше себя. В данном случае он сожалел об этом, как, впрочем, сожалела и она.

Глубоко вдохнув, он кивнул, прежде чем броситься к раненым, чтобы начать процесс исцеления. Он осмотрел всех, кто нуждался в нём, пока не дошёл до Гуннара, который схватил его за руку. Его брат сидел на бревне у костра, прижимая руку к ране на груди, которая уже немного затянулась благодаря одному из зелий Рагнара. Но она всё ещё была рваной и кровоточила; красная жидкость медленно, вяло сочилась из неё.

— Уведи её, — сказал Гуннар, его голос исказился от боли.

— Она более чем заслужила наше уважение, — ответил он. — Если тролли не видят этого сейчас, то они никогда ей не доверятся.

— Нет, я говорю… — Его брат поморщился, когда Рагнар принялся за работу. Исцеляющая магия, вероятно, была слишком холодной для раны, потому что Гуннар прижал свою руку к руке Рагнара, удерживая её крепче на ране. — Уведи её, только вы двое, на какое-то время. Я видел, что этот человек собирался с ней сделать. Я пытался добраться до них, но…

Он видел Гуннара. Его брат пытался встать, его спина выгибалась, пока он полз, заставляя своё тело двигаться. Лишь на самую малость, падая лицом вниз и снова заставляя себя подняться, пока он медленно продвигался к Майе. На это было тяжело смотреть, но лишь поэтому Рагнар и понял, что что-то не так.

Обхватив Гуннара за затылок, он прижался лбом ко лбу брата.

— Ты — причина, по которой она жива, Гуннар. Я знаю это. И ты знаешь это.

— Знаю.

— Спасибо. Спасибо, что сохранил жизнь моей тролльей жене.

Гуннар протяжно, шумно выдохнул, а затем кивнул, когда исцеляющая магия укоренилась в его теле.

— Я в порядке. Остальные из нас исцелятся сами. Отведи её в светящуюся долину, брат. Там еще какое-то время никого не будет. Приведи её туда, где она вспомнит, что в этом мире всё ещё есть красота. Исцели её душу так же, как и тело.

Рагнар кивнул. Это была хорошая мысль. Приведи он её домой прямо сейчас, они оказались бы в том же положении, что и раньше. Ему нужно было побыть с ней вдали от всех, чтобы начали расходиться слухи о том, как она исцеляла остальных и как храбро сражалась с тем человеческим солдатом. Его народ оценит её мужество, и она навсегда завоюет их расположение.

Но на это потребуется время. И за это время он сможет насладиться своей невестой.

Встав, он направился к Майе. Кто-то из троллей укутал её и усадил у костра. Скорее всего, они решили, что она замерзла, но теперь он видел: некоторые начинали понимать, что дело было куда серьезнее. Как бы близко она ни сидела к огню, сколько бы слоев одежды на нее ни накидывали, ее зубы продолжали стучать, а тело сотрясала крупная дрожь.

Когда он подошел ближе, в его сторону было брошено немало беспомощных взглядов. Мало кто знал, что делать с человеком в таком состоянии.

Но рядом с ней сидела еще одна троллиха, воительница, которой он весьма восхищался. Через всё лицо Эдды проходил шрам там, где человек пытался оборвать ее жизнь, и еще несколько таких же виднелись на ее теле. Ее тихий шепот привлекал внимание Майи больше, чем огонь костра.

Подойдя еще немного ближе, он услышал, о чем говорила воительница-тролль. — Это долгий путь, который нужно преодолеть с боем, но ты даешь ему еще больше власти, если позволяешь ему жить внутри себя. Ты сражалась. Ты победила. Это битвы, которыми нужно гордиться.

При его приближении воительница прервала свою речь и встала. Резко кивнув, она оставила их одних.

Рагнар, на виду у всех окружающих его троллей, опустился перед ней на колени. На колени перед своей тролльей женой.

Как и должно было быть всегда.

Он взял ее руки в свои, сжимая эти дрожащие пальцы.

— Ты пойдешь со мной кое-куда, Майя? Или хочешь вернуться домой?

Она посмотрела на него с такой надеждой в глазах, что у него заныло всё тело. Она доверяла ему безмерно, эта женщина. Даже если и не должна была.

— Я пойду с тобой куда угодно, — прошептала она.

Если это не заставило его сердце петь, то он не знал, что вообще могло бы.

Подхватив ее на руки, он прижал ее к груди и зашагал в лес. Остальные члены боевого отряда провожали его взглядом, и он видел облегчение в их позах. Рагнар уносил ее куда-то, чтобы собрать по кусочкам, и они могли спать спокойно, зная, что ей больше не будет так больно. Очень скоро он позаботится о том, чтобы его невесте стало лучше.

По дороге он разговаривал с ней, чтобы отвлечь. И отчасти для того, чтобы обнажить ту часть своей души, которая всё ещё болела.

— Когда я был молод, Гуннар не был мне самым близким человеком. Им был другой тролль.

Голова Майи, лежавшая на его плече, наклонилась, чтобы она могла посмотреть на него снизу вверх.

— Кажется, Гуннар как-то упоминал о нём. О том, что ты раньше пережил потерю.

— Бьорн был хорошим мужчиной, — ответил он, пробираясь сквозь лес в поисках входа в гору, которым редко пользовались. Однако он не сводил глаз с деревьев и прислушивался, нет ли поблизости людей, достаточно глупых, чтобы погнаться за ними. — Он тоже был воином, как и я. В юности мы тренировались вместе. Воин, который был нашим наставником, заставлял нас драться, потому что мы ненавидели друг друга. С ним было тяжело сражаться, потому что он дрался так же, как и я. Мы мыслили одинаково, строили одинаковые планы. Победить такого же воина трудно: я знал, что он собирается сделать, но и он знал, что собираюсь сделать я.

Перед ними выросла скала, скрывающая вход в гору. Он выбрал ближайший, понимая, что ей принесёт бóльшее облегчение, если они скользнут меж камней подальше от её собственного народа.

Скалы выглядели как любое другое нагромождение валунов, разбросанных по всей этой горе. Но за ними скрывалась узкая расщелина, в которую он осторожно протиснулся вместе с ней. Ему пришлось повернуться боком, чтобы только пролезть туда, но прежде чем сделать шаг, он убедился, что ноги и руки Майи аккуратно прижаты к нему.

Оказавшись внутри, он продолжил свой рассказ.