Бывшие. Измена в прошлом? (СИ) - Суздалева Ирина - Страница 25

А что если…?

“Не волнуйся, Аня... никогда не мешала…” — слова Дениса звучат в голове, ледяные и зловещие. Что они значили? Что значат?

Холод морга проникает глубже, до самых костей. Меня трясет… прилично так трясет. Обнимаю себя за плечи. Картина происходящего три года назад, так кропотливо собранная по пазликам с небольшими проблема, рушится с самого основания. Теперь в голове белое пустое пятно, и я не знаю, что делать, чтобы начать его заполняться. И нужно ли мне это вообще?

— Оль, ты в порядке? — как будто издалека до меня доносится голос Димы.

Где-то глубоко внутри себя понимаю, что нужно ответить, но буквы никак не хотят складываться в слова. Мысли кашу напоминают. Все, что я могу — смотреть на тату… слишком знакомую тату.

— Оль, — Дима дотрагивается до моего плеча.

Отскакиваю в сторону, словно на меня положили раскаленную качергу. Сердцебиение учащается, разгоняя кровь в венах и возвращая меня в реальность. Дыхание учащается, перед глазами несколько секунд плывет, но стоит проморгаться, сразу вижу встревоженное лицо мужчины-патологоанатома.

— Прости, нам нужно отменить… — выпаливаю первое, что приходит в голову, — свидание, — последние слово едва выдавливаю из себя.

Разворачиваюсь и бегу к выходу.

— Но почему? Оля, ты куда? — прилетает мне в спину, а все последующие слова, которые мог бы мне сказать Дима, заглушаются закрытой дверью.

Я же без остановки несусь к лифту. Сама не замечаю, как достигаю его.

Жму на кнопку вызова.

Дверцы тут же разъезжаются.

Залетаю в кабинку.

Жму кнопку нужного этажа.

Лифт гудит, как раненый зверь. Металлические стены отражают мое бледное, искаженное паникой лицо. Вжимаюсь в угол, словно пытаясь убежать от собственного отражения. Пальцы судорожно сжимают поручень.

Тату…

Та же тату…

Дверь с шипением разъезжается. Выскакиваю в коридор. Ноги несут сами вперед: мимо тусклых ламп, мимо дверей с номерами палат, мимо растерянных лиц медсестер. Воздух больницы, обычно пропитанный антисептиком и надеждой, сегодня пахнет ложью. Ложью, которая въелась в кожу, в память, в каждый шрам на сердце.

Лифт "Карлтона". Зеркальные двери сходятся. Последний кадр: его рука в ее темных волосах.

“Захотел взять реванш”, — его голос звенит в голове и словно ножом режет по моему сердцу. — “А что если я все это время ее любил?”

Спотыкаюсь о порог пустой перевязочной, хватаюсь за холодную раковину. Включаю воду. Мне нужно привести себя в порядок. Подставляю руки под струю. Вода льется из крана, но я не чувствую ее.

“Вижу” только тату. На груди Дениса. На груди незнакомца в морге. На экране ноутбука на фотографии Анны.

Моргаю и перед глазами “появляется” другая картинка. Юбилей родителей Дениса. Изумрудное платье Анны в дверях. Мои собственные слова: “Мы разводимся”. Бокал шампанского, выпитый залпом, как яд.

Лев. Долбанный лев.

“Если завоевать их доверие... преданность их безгранична”.

Но кому принадлежит твоя преданность Денис? Кому?!

Слезы жгут глаза, но я их смахиваю яростным движением. Нет. Не сейчас.

Выпрямляюсь. Глубокий вдох. В легкие врывается запах хлорки, боли, обмана. Он подталкивает меня вперед. Срываюсь с места и несусь к палате Дениса.

Сама не понимаю, как достигаю двери… распахнутой двери. Сразу вижу бывшего мужа. Денис полулежит на кровати. На его ногах стоит ноутбук, свет от него освещает лицо мужа… усталое и сосредоточенное.

Но стоит мне появиться на пороге, Денис отрывается от своего занятия и поворачивает голову ко мне. Его зеленые глаза встречаются с моими. Едва заметная улыбка появляется на губах Дениса.

— Оля? — произносит он, в его голосе проскальзывает тень беспокойства.

Переступаю порог. Весь мир сужается до койки Дениса, до человека со львом на груди. Воздух вырывается из легких, “сжигая” горло, прежде чем превратиться в хриплый, срывающийся крик:

— Почему в морге труп с твоей татуировкой?

Давно я не видела Дениса удивленным… если вообще, когда-то видела.

Сегодня, похоже, день открытий для всех, судя по тому, как лицо бывшего мужа вытягивается и какими огромными становятся его глаза.

— Откуда ты…? — начинает он.

— Видела, — прерываю его. Голос кажется чужим, низким, сдавленным, словно проходящим сквозь слой льда. Стою в дверном проеме, не в силах сделать шаг внутрь или шагнуть назад. Стены коридора кажутся слишком близкими, давящими.

Сердце клокочет в груди, издавая неистовый барабанный бой, отдающийся в висках и горле. Меня все еще трясет. Мне не дает покоя мелкая, предательская дрожь, которую я бессильна остановить. Мне жутко холодно, хотя я уже давно ушла из морга, из того царства мертвых в формалине. Холод идет изнутри, пробирая до костей, несмотря на теплый воздух больничной палаты. Наверное, я призрака со стороны напоминаю — бледная, с запавшими глазами, в кожаной куртке, с лицом, на котором застыло выражение глубочайшего потрясения. И если уж быть совсем честной, чувствую себя таковой. Призраком собственной жизни, наткнувшимся на страшную, скрытую правду.

Денис откладывает в сторону ноутбук, встает с кровати. Медленно, с усилием, стиснув зубы от пронзившей его боли. Он кривится, его лицо на мгновение искажается гримасой. Натягивает больничные тапочки. Его движения осторожны, скованные послеоперационными швами и общей слабостью.

— Понятно, — произносит он глухо, больше сам себе, чем мне. Денис не смотрит на меня, его взгляд устремлен куда-то в пространство перед собой, будто пытаясь собрать воедино разлетевшиеся мысли. Бывший муж подходит к узкому окну, отгороженному от ночной темноты широкими жалюзи. Опирается ладонью о холодный подоконник. Его спина напряжена, плечи подняты.

Денис какое-то время молчит, отчего я нервничаю еще больше. За секунды извожу себя до предела и уже готова снова задать свой вопрос, когда бывший муж вдруг огорошивает меня:

— Ты видела мужа Ани... ну уже покойного мужа.

Глава 28

Теперь, похоже, моя очередь впадать в ступор. Смотрю на спину мужа во все глаза и не могу поверить в услышанное. Такое чувство, что меня после того, как я день провела под палящим солнцем, окунули в ледяную воду. Конечно, вытащили из нее, но я все никак не могу прийти в себя после потрясения.

— Что?.. Как?.. Когда? — обрывочные вопросы один за другим вылетают из меня. Это почти единственное, на что я сейчас способна. Сдвинуться с места тоже не в состоянии, поэтому все также стою на пороге палаты бывшего мужа и чувствую себя лишней.

Благо, неподалеку от палаты Дениса никого нет, иначе все могло закончится очередной волной сплетен.

Спина Дениса напряжена, плечи неестественно прямые под тонкой тканью больничной футболки. Он не оборачивается, продолжая смотреть в черный прямоугольник окна, будто там написаны ответы на все вопросы. Тишина в палате становится густой, тягучей, пропитанной недосказанностью и запахом лекарств. Каждый удар моего сердца отдается гулко в висках, напоминая, что я здесь не случайно. Зачем пришла? Чтобы услышать очередную ложь? Чтобы в сотый раз ткнуть себя в незаживающую рану? Ведь этот человек уже давно доказал, что слова для него — лишь инструмент. А я… я для него никто. Просто мусор, который можно выбросить.

Но тогда… зачем я спасла его? Рисковала репутацией, нервами, собственным душевным покоем? Да, из-за профессионального долга, а еще потому что я врач и это моя обязанность — спасать жизни. Но где-то в самой глубине своей души, под слоями боли и гнева, теплилась крошечная, глупая надежда. Узнать. Наконец узнать, почему Денис со мной так поступил. Почему он променял все, что у нас было, на Анну? Почему уничтожил меня, как будто я для него ничего не значила? Этот вопрос жжет изнутри три года, не давая забыть, не давая по-настоящему “уйти” от бывшего мужа и начать новую жизнь… без него. И вот он, шанс. Страшный, болезненный, вырванный из ледяного небытия морга, но шанс докапаться до правды. Я не могу его упустить… не могу.