"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 566

Поля сорвалась с места и прижалась ко мне, стиснув в объятьях.

В один миг все сомнения смело прочь. Я обнял вздрагивающую девушку и прижал к себе. Возникший было в груди ледяной комок сменился теплом, которого я давно не чувствовал.

Это в ней не изменилось. Она всё ещё была моим лучиком света и тепла. И останется им навсегда.

Мы простояли так минут пять. Молча, просто слушая дыхание и сердцебиение друг друга. А потом Поля, усадив меня на кровать, заговорила.

Она рассказала обо всём, что с ней произошло с момента нашего расставания в роще поместья, и до злосчастной операции в Рязани. Все свои приключения, сомнения, тяжелые выборы, встречи и расставания.

Я слушал её и не мог скрыть улыбки. Впервые с момента, как мы с Лили вернулись из океана Кванты, я ощущал спокойствие, и не выпускал из рук её мягкую ладошку. Всё такую же маленькую и мягкую.

— А потом я запрыгнула в последний уезжающий грузовик, и мы сбежали из того ада, буквально из-под носа монстров… — выговорившись, она выдохнула и улыбнулась. — Такие вот дела, Ярослав Андреевич!

— Да-а, потрепала тебя жизнь, — хмыкнул я. — и всё же, почему ты не сбежала? Почему не нашла себе укромное место, подальше от всех этих бед? Поля, ну зачем ты полезла в самое пекло-то?

Я знал, что не имею права спрашивать и отчитывать её. Слова сами вырвались.

— Ну как же… — потупилась она, и тут же встрепенулась. — Потому что захотела! Не могла иначе, понимаете?

— Могла, — вздохнул я. — Ты же не… охх. Прости, я не хотел.

Я устало потёр глаза, подбирая слова.

— Я потерял Лили. Потерял Варю, Осипа. Потерял наставницу Аями. Всех. И тебя тоже. Нет больше никакого рода Вайнеров, Поля, и дома нашего нет, да и если б был, возвращаться туда некому и незачем. Я ведь даже не Вайнер, Поля, отец лишь взял меня на воспитание по велению Императора. Чтобы скрыть от всех своего сына.

— Это как это, — она непонимающе поморгала. — Это вдруг почему?

— Роман не даст нам жизни, Поля. Он уничтожит всё и всех, кто хоть немного со мной связан. Тебе лучше начать новую жизнь, и…

— Вот ещё, что за вздор, — перебила она, хмуря брови. — И не надо говорить, что мне делать. Тоже мне, князь выискался…

— Ты права, — я вздохнул, чувствуя тяжесть в груди. — Ты, должно быть, злишься на меня за всё. Это из-за меня тебе пришлось пережить столько дерьма. Я виноват перед тобой, перед всеми вами.

Поля отпустила мою руку и встала передо мной, уперев руки в бока. В очень знакомой, властной позе.

— Злюсь, — заявила она, тут же поправившись. — Точнее, злилась. Винила сперва тебя, а потом себя. Всех. Но знаешь…

Она сдержанно улыбнулась.

— Когда я вытащила детей из того дома, который должна была сжечь, я многое поняла. Почему ты тогда ушёл. Почему всякий раз, когда приходилось выбирать между собой и другими, ты выбирал других. Ты всегда боролся не только за себя, и всегда думал больше, чем только о себе. Так же, как твоя тётушка, когда она бросила опричнину ради рода Вайнеров. Как ваш батюшка, когда солдаты ворвались в наш дом. И… когда вы пришли забирать меня из лап работорговца.

Её щёки смущённо покраснели.

— Может, ты и не сын господина, но он воспитал тебя как своего сына. И знаешь, именно это меня вдохновило помогать повстанцам. Я решила, что буду делать всё, что смогу, на что хватит моих сил, чтобы другие люди не страдали. Может, я смогу спасти всего двух или трёх человек, может просто облегчу боль перед смертью, но… я могу это сделать. Потому я и пошла в госпиталь, хоть до смерти крови боюсь. Я должна помочь людям, потому что могу.

Полина сжала кулачок и улыбнулась мне так, что в груди потеплело.

— Я буду бороться до конца, Ярослав Андреевич. И делать всё, что могу. Даже если моих сил не хватит, даже если я все равно проиграю смерти, но буду бороться за каждого пациента. Потому что видела, как борешься ты. За меня, Варю, за госпожу Есеню. За тех, кого ты даже не знал лично, и никогда не узнаешь. Потому что не мог иначе. Потому что это правильно. Потому что это мог сделать…

— … только я, — шепотом закончил я. — Отец всегда говорил это.

Поля с улыбкой кивнула, и в её глазах заблестели слезы.

— Скотий бог наградил меня даром, и люди верят, что я принесу им облегчение. Знаешь, я… немного боюсь, что подведу их. Но больше никто не сможет сделать то, что могу я. Хочу, чтобы эта война скорее закончилась.

Она отошла к окну-экрану и, как когда-то давно, приложив кулачок к груди, посмотрела на улицу. Как будто не было всех ужасов войны, мы снова были в поместье Вайнеров и просто жили, наслаждаясь каждым днём.

Я смотрел на неё, такую уютную и домашнюю, словно она светилась внутренним светом, и грудь сдавило от стыда. Я опустил глаза.

Полина всегда была той, кого хотелось защищать. А теперь она сама готова закрыть остальных своей худенькой, хрупкой спиной.

И ведь знает, что её сил не хватит тягаться даже с простым боевым магом. Даже не с кодексом, или с альва-монстрами. И все равно…

Научилась. Выросла. И, самое обидное, глядя на меня.

Так какого черта мне тогда так дерьмово?..

Получил по морде от Романа, и всё? Готов сбежать? Обделался, как третьесортный сопляк на первом боевом задании?..

Что бы сказала Аями, глядя на такого меня? Что бы сказал отец?

А Лили…

Я стиснул кулак. Так, что костяшки побелели от напряжения.

— Знаешь, Поля, — процедил я тихо. — Если бы такие, как ты, были на моей стороне, я бы смог победить кого угодно.

— Я на твоей стороне, Слава, — она села напротив меня. Её мягкие, прохладные ладони обняли мой кулак.

Я обнял её и прижал к себе.

— Спасибо.

Я вышел в коридор, измотанный, но просветлённый. С глаз словно спала пелена, не дававшая разглядеть очевидное.

— Закончили, ваше высочество? — бросил Темников, стоя у стены со скрещенными руками. В его обычно неприязненном взгляде больше не было былой враждебности.

— Пошли обратно, — хрипло ответил я. — И не стыдно тебе подслушивать? Вроде взрослый мужик.

— Пусть другим будет стыдно, а моя работа — знать больше остальных, — парировал он и зашагал к выходу. — К тому же, его светлость господин Пожарский давно обо всём догадывался.

— О Полине? — уточнил я.

— О вас, — поправил он.

Мы молча вышли из коридора и направились обратно к жилому корпусу, где я пришел в себя. В голове одна за другой роились мысли. Я строил планы и сразу их отметал, находя с десяток новых. Должен быть способ одолеть Романа, даже со всей мощью альвы на его стороне, способ должен найтись.

— И что планируете делать дальше?

Голос Темникова выдернул меня из раздумий. Я кашлянул, прочищая горло.

— Посмотрим. Мне нужно прийти в себя.

Мы дошли до моей комнаты. Я подошел к двери, как опричник окликнул меня.

— Знаешь что, Вайнер. У нас остаётся не так много времени до церемонии Романа, и… — он запнулся и, потерев сдвинутые брови, вздохнул — Да чёрт! Я всегда тебя ненавидел. Нутром не переваривал ни тебя, ни твоего отца. Но будь моя воля, я не убивал бы его. И даже рад, что мне приказали сохранить тебе жизнь. Нам нужны все, любая помощь будет кстати. И скажу честно, с тобой куда больше шансов, что я и другие опричники вернемся домой к своим семьям.

Он скрипнул зубами и, прижав ладонь к виску, отдал честь.

— Так бы хотел наш Император. Так было бы лучше для всех людей.

Развернувшись на каблуках, он быстро пошел по коридору.

— Постой, Темников!

Опричник остановился.

— Передай Пожарскому, я дам ответ завтра вечером.

Не обернувшись, он коротко кивнул и пошел дальше.

Я вошел в комнату, готовый к новой атаке Карины, но её здесь не оказалось. Всё так же пахло лекарствами, а нетронутый завтрак одним своим видом напомнил, что я не ел три дня.

— Да к черту всё… на голодный желудок много не надумаешь.

Сняв пленку, я взялся за давно остывшую еду. Так быстро я не ел даже в столовой суворовского училища — и суп, и второе с тарелок я смел за пару минут. Могучим глотком отправив в желудок последние крохи, я взялся за чай, как сзади раздался робкий стук — и дверь, скрипнув, приоткрылась.