"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 36

Глава12.

Сто пятьдесят золотых. Эта цифра поселилась в моей голове и не желала уходить. Я просыпалась с ней, завтракала, шла на занятия, а перед глазами всё равно стояли эти три слова, выжженные в сознании, как клеймо. Сто пятьдесят золотых. Отец без ног. Тележка, на которой он сидит уже много лет. И где-то в Медицинской академии — маги, которые могут это исправить, если им заплатить. — Ты опять считаешь в уме, — заметила Лианна, не открывая глаз. Мы сидели в гостиной после занятий: я с конспектом по артефакторике, она — просто так, лёжа на диване и свесив босые зеленоватые ступни с подлокотника. — Я слышу, как ты думаешь. Это шумно. — Извини, — пробормотала я. — Не извиняйся. Просто расскажи. Я отложила конспект и повернулась к ней. — Мне нужно сто пятьдесят золотых. Чтобы поставить отца на ноги. У меня есть девять с половиной. Это капля в море. — И что ты будешь делать? — спросила Эйлир, отрываясь от книги. Она сидела в кресле у окна, и её серебристые волосы блестели в лучах закатного солнца. — Пока не знаю. Но я должна что-то придумать.— Вырасти что-нибудь, чего ни у кого нет, — сказала Бриония, возникая у меня на плече. Она только что проснулась и теперь деловито чистила крылья. — Ты же у нас специалист по земле. Продай задорого. — Что, например? — Киви, — тут же предложила Лианна, открывая глаза. — И авокадо. Я читала про авокадо в книге о южных растениях. Это фрукт, который растёт на дереве. Маслянистый, сытный. У нас таких нет. Если ты вырастишь авокадо здесь, да ещё и зимой, — это будет золото. — Авокадо, — медленно повторила я, пробуя слово на вкус. — Я даже не знаю, как оно выглядит. — У нас в библиотеке есть травник с южными растениями, — Лианна села и обхватила колени руками. — Я могу показать. Там нарисовано. — И киви, — добавила Бриония. — Киви ты уже умеешь выращивать. Твои саженцы до сих пор плодоносят в Ольховке. А здесь, в столице, за экзотические фрукты будут платить втридорога. Особенно зимой. Особенно если это фрукты, которых никто никогда не видел. Я задумалась. В Ольховке я вырастила киви, бананы и апельсины из семян, купленных у южного торговца. Здесь, в Академии, у меня была оранжерея — тёплая, влажная, с хорошей землёй и магическим освещением. Если посадить киви сейчас, к середине зимы можно получить первый урожай. А если найти семена или косточки авокадо... — Но где взять семена? — спросила я вслух. — На рынке, — сказала Эйлир. — В южных рядах. Там торгуют купцы из-за перевала. У них бывает всё: и фрукты, и семена, и саженцы. Можно найти и авокадо. — И киви, — добавила Лианна. — И, может, ещё что-нибудь, чего мы даже не знаем. Я встала и прошлась по комнате. План вырисовывался. Оранжерея, семена, мой дар, который может ускорить рост и сделать растения крепче. Экзотические фрукты, которые в столице никто не видел. Богатые клиенты, которые готовы платить за диковину. Это могло сработать. Но мне нужно было разрешение на отдельную теплицу.На следующий день после занятий я отправилась к ректору. Приёмная ректора встретила меня тишиной и запахом старых книг. Секретарь, сухой мужчина в чёрной мантии, поднял на меня глаза и, узнав, молча кивнул в сторону двери. Ректор ждал меня. Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и свитками. Его фея-орёл, сидевшая на спинке кресла, проводила меня пристальным взглядом жёлтых глаз. Я присела в поклоне. — Леди Верба, — произнёс ректор, откладывая перо. — Вы просили аудиенции. Я слушаю. — Магистр, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — у меня есть предложение. Я хочу выращивать экзотические южные фрукты на продажу. Киви, авокадо, возможно, ещё что-то. Мне нужна для этого отдельная теплица. Ректор поднял бровь. — Киви? Вы понимаете, что это южное растение? Оно не выживет в нашем климате. Даже в теплице. — Выживет, — сказала я. — Я уже выращивала киви. И бананы. И апельсины. В Ольховке. Он замер. Орёл на спинке кресла склонил голову набок. — В Ольховке? — переспросил он. — В северной деревне? — Да, магистр. Я вывела морозостойкие сорта. Они пережили три зимы. Плодоносили. Я продавала саженцы соседям, и они до сих пор растут. Ректор откинулся на спинку кресла. Его лицо выражало глубокое, почти недоверчивое изумление. — Морозостойкие апельсины, — медленно произнёс он. — И киви. И бананы. Вы понимаете, что это такое? — Понимаю, — ответила я. — Я три года работала с землёй в Ольховке. Я не просто ускоряла рост — я меняла суть растений.— Но это же... — он осёкся, потёр подбородок. — Никто из друидов не делал такого. Понимаете? Никто. За всю историю Академии. Все работали с тем, что есть: ускоряли, лечили, но менять суть растения, его природу, делать его устойчивым к холодам — это нечто совершенно новое. Это не просто друидство. Это... — он замолчал, подбирая слово. — Это селекция, — тихо сказала я. — С магией. — Именно, — он кивнул. — Селекция с магией. Леди Верба, если вы действительно это сделали — и если вы сможете повторить это здесь, в Академии, — это будет прорыв. Я не только дам вам теплицу. Я поставлю вам зачёт по всему первому курсу друидства автоматом. И больше того: Академия оформит патент на ваши сорта. И вы будете получать процент со всех саженцев и плодов, которые вырастут из них в королевстве. Я замерла. Процент. Со всех продаж. По всему королевству. Это были не просто слова — это были деньги. Настоящие, большие деньги, которые могли бы приблизить меня к ста пятидесяти золотым гораздо быстрее, чем продажа фруктов поштучно. — Вы серьёзно, магистр? — выдохнула я. — Абсолютно, — он впервые за весь разговор улыбнулся. — Если то, что вы рассказали, — правда, вы заслуживаете не просто теплицы. Вы заслуживаете, чтобы ваше имя вошло в историю друидства. — Это правда, — сказала я. — Я могу доказать. У меня остались записи. И семена. — Тогда, — ректор поднялся и протянул мне руку, — добро пожаловать в большую науку, леди Верба. Теплица — ваша. Зачёт — ваш. И, возможно, ваше будущее — тоже ваше. Я пожала его ладонь, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это было больше, чем я ожидала. Гораздо больше. Вечером того же дня я сидела в гостиной с Лианной и Эйлир и пересказывала им разговор с ректором. Бриония сидела на подоконнике и слушала с таким видом, будто всё это было само собой разумеющимся. — Значит, у тебя теперь теплица, — подытожила Эйлир. — И зачёт. И будущий процент. — И куча работы, — добавила Лианна. — Но это хорошая куча.— Да, — сказала я. — Завтра иду на рынок за семенами. А потом — в теплицу. В дверь постучали. На пороге стоял Элдрик, но, вопреки ожиданиям, вид у него был недовольный и уставший. Его серебристая фея, мерцавшая у плеча, выглядела расстроенной. — Я поговорил с Норвином, — сказал он, проходя в гостиную и опускаясь в кресло. — И? — я подалась вперёд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Он сознался. Полностью. Написал подробное признание на имя ректора. Рассказал, как создавал иллюзию. — И что ректор? — не выдержала Кора, которая вернулась с ужина и стояла у двери, скрестив руки на груди. Её Искра взволнованно сыпала искрами. — Норвина наказали, — сказал Элдрик. — Его дар занесли в личное дело, и теперь он до конца года будет отрабатывать наказание в библиотеке и на хозяйственных работах. Ещё и предупреждение получил. — А Изабель? — тихо спросила я, уже предчувствуя ответ. — Выкрутилась, — голос Элдрика прозвучал глухо и зло. — Норвин поклялся, что она его не подговаривала. Сказал, что действовал один, из личной неприязни. Что ему просто не понравилось, как ты «зазналась» после поединка. Полностью её выгородил. В гостиной повисла тяжёлая, вязкая тишина. Я чувствовала, как внутри меня борются два чувства: ярость от бессилия и странное, неприятное уважение к Норвину. Он всё взял на себя. Из-за любви к ней или из страха — неважно. Он предпочёл страдать один, чем выдать ту, что была ему дорога.— Вот же дурак, — тихо сказала Бриония с подоконника. — Влюблённый дурак. — И что же ей, всё сойдёт с рук? — возмутилась Кора, и её фея вспыхнула так, что чуть не подпалила занавеску. — Она же это придумала! — Сойдёт, — спокойно ответила Эйлир, не отрываясь от своего чая. — Она из рода Ферран. У них связи. И она, в отличие от Норвина, умеет врать. — И что нам теперь делать? — спросила Лианна, открыв глаза и глядя на меня с тихим сочувствием. Я молчала. Внутри всё кипело, но я заставила себя дышать ровно. — Ничего, — сказала я наконец. — Сейчас — ничего. Мы не можем доказать её вину, и опускаться до её уровня я не собираюсь. Но этот удар она запомнит. И, поверьте, однажды ей аукнется. Элдрик поднял на меня глаза и, кажется, прочёл в моём лице какую-то мрачную решимость. Он молча кивнул. — Хорошо, — только и сказал он. — А теперь о хорошем. Когда идём на рынок за семенами? — Завтра, — ответила я, чувствуя, как ярость внутри меня превращается в холодную, расчётливую энергию. — Завтра и пойдём. И я сделаю всё, чтобы мои фрукты ела вся столица, включая эту семейку Ферран. Пусть подавятся.