"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 109

— Во всяком случае я понимаю это именно так, — ответил ей я, — но правда в случае с Мишей всё сложнее. Необходимо ещё и моё, не посредственное воздействие на опухоль. Это как раз самое трудное.

— Интересно было понять, так сказать, физический характер это воздействия, — задумчиво произнесла Лернер, — что это? Какое то излучение? Или, что-то вроде ультразвука?

Услышав эти размышления вслух, я незаметно усмехнулся. Учёный всегда остаётся учёным.

Даже в такой ситуации.

— Ладно всё это хорошо, — прервал я размышления в слух Софьи Абрамовны, но я почему- то не вижу своего гонорара!

— Ой, Андрей, извините! — всплеснула руками Лернер, — и уже через минуту передо мной стояла, уже знакомая мне, пузатая рюмка, наполненная коньяком и блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона.

У вас очень не плохой коньяк, — сказал я опустошив рюмку, — где брали?

— Это моему мужу подарили. Благодарные пациенты.

— Он у вас тоже врач?

— Хирург. И как всякий хирург не признаёт другие разделы медицины.

— Ужас! С детства боялся хирургов.

— Почему?

Ну не знаю. Вот так запросто резать человеческое тело, для меня это, за пределом понимания. Хотя возможно я просто, что — то не понимаю.

Следующий день был субботой, у Варвары был выходной и поэтому она опять подвезла меня к дому Софьи Абрамовны на своём «Москвиче» салатного цвета. Я прекрасно выспался ночью и чувствовал себя бодрым и со свежей головой. Советы прадеда Мити приносили свои результаты.

Дверь в квартиру нам открыл высокий, широкоплечий мужчина, с очень приятным лицом. Я понял, что это и есть Геннадий Алексеевич, муж Софьи Абрамовны.

— Заходите, заходите, всегда рады гостям, — приветливо сказал он нам, после того, как мы поздоровались с ним, — а вы, стало быть, Андрей? Тот самый экстрасенс, что лечит моего сына, — сказал он мне протягивая свою руку, — очень и очень рад.

Рукопожатие у Геннадия Алексеевича, было просто таки стальным. Видимо хирургам необходимо иметь сильные руки. Но у меня руки тоже не самая слабая часть тела, поэтому в рукопожатии мы с ним пожалуй остались на равных.

Как самочувствие Миши? — спросил я его, после того, как мы покончили со всеми ритуалами этикета.

— Вы знаете, насколько я могу судить неплохо. Во всяком случае, по сравнению с тем, что было ещё несколько дней назад… Точнее мы можем узнать у моей супруги. Она, как раз, сейчас находится в его комнате.

Вскоре появилась и Софья Абрамовна. Она ещё больше изменилась по сравнению со вчерашним днём. Её движения были теперь быстрыми и уверенными. Она уже ничем не напоминала собой, ту изможденную и отчаявшуюся женщину, которую я увидел всего лишь два дня назад.

— Как у нас дела? — спросил я её.

— Головных болей нет уже два дня, сон прекрасный, аппетит тоже, только Мишенька жалуется сегодня на сильную слабость.

— Да, у Бируты, тоже было такое, — сказал я, — боюсь вас обнадёживать, но возможно это как раз хороший признак. Ну, что же я пожалуй готов, давайте не будем медлить.

Я зашёл в комнату, поздоровался с Мишей, перекинулся с ним парой слов и опять, как и вчера усыпил его. После этого положив свои руки ему на голову я начал сеанс.

Чёрная каракатица дёргалась и пульсировала. Она не хотела умирать. Она хотела по прежнему распространятся вглубь и вширь, сминая и пожирая мозг Миши. Но больше у неё не получалось это. Иммунные клетки одну за одной отсекали её чёрные щупальца, и всё туже и туже сжимали кольцо вокруг самого ядра опухоли.

На этот раз Варвара присутствовала при сеансе, как она сказала ' на всякий случай'. Я допустил её лишь при том условии, что она будет вести себя тише воды и ниже травы.

Сеанс затянулся. Следуя совету своего прадеда я на этот раз очень экономно расходовал свои силы. Я открыл глаза спустя почти полтора часа. И повернув голову сразу же наткнулся на вопросительный взгляд Варвары.

Улыбнувшись я произнёс:

— Слушай, а ты будешь лучше Бируты!

— Как ты себя чувствуешь? И чем это я лучше Бируты?

— Та не за, что не вытерпела бы столько времени молча. А ещё говорят, что латыши мол, все такие спокойные и флегматичные. По Бируте этого не скажешь. Будто и не латышка вроде. Рот ни на минуту не закрывается.

— Какой ты не сносный болтун! Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально. Голова только немного кружится. Почти как вчера. А так всё норм.

При помощи Варвары я поднялся со стула и проследовал на кухню.

На кухне последовала вчерашняя процедура. Мне измерили давление, Варвара опять заохала, и почти сразу же я ощутил укол в руку.

В этот момент на кухню зашёл Геннадий Алексеевич. Я неожиданно для себя подмигнул ему и сказал:

— А вы, Геннадий Алексеевич, не хотите выгнать меня из своего дома? Вот ваша супруга к примеру с начала настроена была очень и очень негативно по отношению ко мне. И было это всего позавчера.

— Вы знаете, Андрей, нет. Конечно не следует забывать, что люди подобные вам это как жемчужина в куче навоза. Один на тысячу, а может быть и на десять тысяч шарлатанов и сумасшедших. Но мне тоже кое-что пришлось повидать в этой жизни. Помнится в молодости я подрабатывал летом в геологической экспедиции в Бурятии. Жили в избе у одного деда. Был он бобыль, лет семидесяти. И вот после интенсивного трудового дня сидим мы с приятелем выпиваем. И он раз, воткнул случайно нож в руку! Да так неудачно, что кровь хлынула фонтаном, чуть ли не до потолка. Даже я, будущий хирург и то, на миг растерялся. А дед который был рядом нет. Схватил его за руку, что — то пошептал и всё. Даже шрама у моего приятеля не осталось.

Тут раздался смех Варвары. Отсмеявшись она сказала:

— Вы знаете, Андрей впервые продемонстрировал мне свои способности, ровно в такой же ситуации, и у меня тоже даже шрама не осталось. Только он не шептал ничего.

— Ну у каждого мастера свой почерк, — благодушно сказал Геннадий Алексеевич, — а на мою супругу вы не обижайтесь. Она целиком и полностью человек науки, и знаете на мой взгляд это иногда мешает ей проявлять воображение. Верно Варвара? У вас судя по всему с воображением всё нормально. Раз вы вот так сразу поверили в способности Андрея. Значит моя Сонечка потерпела с вами, можно сказать личную неудачу. Не сумела сделать из вас некое подобие себя. К нашему общему счастью.

Тут на кухню вошла Софья Абрамовна и наш такой интересный разговор прервался.

Когда передо мной оказалась дежурная рюмка коньяка я отпил половину и сказал Геннадию Алексеевичу:

— Я смотрю у вас очень не плохой коньяк. Где брали?

— Подарок от благодарных пациентов. Хотите могу достать вам целый ящик?

— Увы, — ответил я, — во — первых, мне не куда будет деть этот самый ящик, поскольку я живу в гостинице, а во- вторых, хорошего должно быть понемножку. Излишества вредят. Как врач вы должны знать это.

— А вы у нас сибиряк? — спросил меня Геннадий Алексеевич.

— Да. И Варвара в самом начале пыталась выдать меня за молодого талантливого онколога, выпускника Красноярского института. Ученика какого то Токарева. Честно говоря даже не имею понятия кто это такой. Хотел было спросить, но постеснялся. Так, что конспирация у нас с самого начала была так себе.

— Хотите повторить? — спросил меня Геннадий Алексеевич, указав на опустевшую рюмку.

— Да. Если можно, то я пожалуй бы не отказался.

— Софья, — обратился он к жене, — ты вот всё бегаешь, а по моему молодого человека надо покормить. Как я успел заметить, он теряет немало сил за время своего сеанса. Верно Андрей?

— Ну сейчас я вроде бы научился расходовать их более экономно. Хотя конечно, не спорю, определённая убыль сил после каждого сеанса ощущается.

— Сейчас, сейчас, — произнесла Софья Абрамовна, — только я к Мише ещё загляну.

— Вам не стоит беспокоить его, — сказал я, — всё равно Миша сейчас спит и проснётся часа через полтора — два не раньше. Сеанс сегодня прошёл хорошо. Если я не ошибаюсь, то дело движется к перелому.