Студент: Казнь (СИ) - "LikanTrop" - Страница 43

Пока ждал девушку, пробежался глазами по полкам с книгами и взял одну. Открыл на случайной странице и погрузился в чтение:

— Ну что, ты готов? — через двадцать минут Алиса вошла в зал в полном боевом вооружении: в коротком красном приталенным платье и колготках в сеточку. При этом краски на лице было как обычно по минимуму. Да ей она особо и не нужна была.

— Я давно готов. И это. Я идиот, Алис. Вот как он, — сказал я, поднимая вверх обложку книги Достоевского, — на день рождения, то я с тобой поеду, а вот обратно скорее всего ты одна. Мне в восемь надо быть на химии на вечерней поверке.

— Да я уже потом тоже сообразила, — подошла девушка ближе, нагнулась и мы начали целоваться. Через минуту красавица оторвалась от моих губ, и аккуратно поправила помаду, — все, поехали. А то всю губнушку съешь. Нам на Маяковского. Там у подруги с ее родителями квартира, в доме возле Театра Моссовета. Посидишь сколько сможешь.

Дорога до подруги Саши заняла чуть больше полу часа, все это время мы с Алисой сидели в обнимку на заднем сиденье такси и болтали о том, о сем. Но когда речь зашла о подарке, девушка долго смеялась над мои выбором:

— Я же хотела от нас двоих кассету подарить. Саша специально попросила «Робота полицейского» достать. Мы сегодня его и посмотреть вместе хотели после застолья. Саша обожает американские боевики.

— Так, а чем моя штука помешает этому подарку? — не понял я.

— Да не то, чтобы помешает, — прикусила девушка нижнюю губу в задумчивости, — просто едва ли, все подарки, что Саше сегодня подарят, вскладчину потянут рублей на двести. И тут мы такие, дарим ей штуку. Перед остальными неудобно. И потом, кто девушкам дарит деньги в конверте? Ты же не на свадьбу идешь и не на поминки.

На это я ничего отвечать не стал. Лишь плечами пожал и забыл. Не все ли равно мне на чувства других гостей? Неудобно должно быть тем, кто дарит хреновые подарки. Да и вряд ли переживания гостей будут волновать саму именинницу. Деньги — это деньги. А хорошие деньги так тем более. Порадуется, купит себе что-нибудь и будет довольна.

— Лиска! — открыла нам дверь молодая, слегка в теле, девчонка со светло русыми завитыми волосами в нарядном платье чуть ниже колен и в стильных бусах из мелкого янтаря. Именинница Саша распахнула объятия и приняла в них Алису, — а кто этот красавчик с тобой? Надеюсь, твой брат и он свободен?

— Даже не надейся, — фыркнула девушка и взяла меня под руку, — это мой парень, Слава. Прошу жаловать, а любить я буду сама, — девчата рассмеялись. Я пожал руку ее подруге и сразу вручил конверт.

— Ого! Конверт, как официально! Раздевайтесь, и давайте в зал, — ну что сказать? Квартира у родителей Саши была просторная и по советским временам богато обставленная, тут и там стояли всякие вазы, висели картины и бронзовые лампы с вензелями. Неплохо живет директор «Московского Дома книги», что на проспекте Калинина (ныне Арбат). В зале за накрытыми скатертью сдвинутыми столами-книжками сидело с пяток девчат и один парень, спортивного вида татарин по имени Марат. Судя по тому, что Саша, вернувшись за стол, села рядом с ним, я сразу предположил, что у девушки на него были виды.

На фото «Московский Дом Книги»

— Кого ждем? — спросила Алиса, пока я наливал ей в фужер «Хванчкару».

— Каху с Арменчиком, — объяснила Саша, — эти двое вечно опаздывают. Деловые колбаски. Слава, а вы почему не пьете?

— На службу вечером, — туманно ответил я.

— А вы что же? Не останетесь смотреть с нами «Робота полицейского»? — расстроилась девушка. Саша обладала поразительной способностью испытывать десятки эмоций в минуту. И все они ярко отражались на ее лице.

— В следующий раз обязательно.

— Ну это вы зря, — покачала головой девушка, — Каха давно к Алисе клинья подбивает. И оставлять выпившую даму с ним в одной квартире неразумно.

— Ну знаете, Саша, — пожал я плечами и отпил из фужера «Буратино», — Алиса в институте находится ежедневно в окружении сотен парней. И если я буду ревновать ее к каждому, то на кой черт начинать такие отношения? С девушкой, которой не доверяешь?

— Звучит как тост, — хмыкнул Альберт и поднял фужер с минералкой, а Алиса, довольная как кошка, чмокнула меня в щеку и ойкнув, тут же принялась стирать помаду салфеткой. В этот момент и раздался звонок в дверь.

— О! Явились! Шура, Алена идемте. Поможете салаты из холодильника нести, — названные девушки поднялись на ноги и упорхнули встречать гостей и таскать яства, а через пол минуты в зал вошел чернявый парень крепкого телосложения с выдающихся размеров мясистым носом. Одет он был пестро: в синие варенки и в шелковую красную рубаху, расстегнутую на груди, где среди буйства черных волос виднелся висевший на серебряной толстой цепочке массивный крестик.

— Гама джоба, народ, — поднял он вверх ладонь, — Алиса! Свет очей моих! Ты как всегда прэкрасна! Дай поцелую!

— Обойдешься, — поморщилась девушка и отпила вина из фужера. А следом за Кахой в зал вкатился молчаливый колобок восточной наружности. Молодо парень был ростом не больше метра семидесяти, с густыми брежневскими бровями. Не сказать, чтобы он был толстым, но каким-то округлым, как колобок. Арменчик молча кивнул окружающим и спокойно сел за стол. А вот его друг Каха продолжал стоять и изучающе смотреть на меня. Причем, с легким превосходством во взгляде. как босс смотрит на пришедшего на собеседование безработного.

— А это кто у нас такой? Что-то я тебя не помню? — спросил он, картинно разведя руки в стороны.

— А это лучший друг Алисы. Слава, — ответил я парню, и озорно подмигнул девушке. Не было никакого желания придумывать колкости в ответ. Ну не будет же взрослый пес всерьез реагировать на потуги щенят?

— Это мой парень, Каха! Знакомься! — взяла меня под руку Алиса и прижалась бочком.

— Парень значит? Ну-ну, — кивнул Каха и присел рядом с Арменчиком, — ну что, парень? Давай за знакомство по пятьдэсят! ЭЙ, Саша джан! Я там коньяк французский тебэ принэс. Нэси, будэм пить, — по первым наблюдениям, Каха явно родился где-то в России. Потому как акцента в его речи особо не чувствовалось. Точнее, он появлялся, когда этого хотел сам Каха. Но я пришел к выводу, что этот прием он использовал исключительно для рисовки и преданию своей речи колориту.

— Спасибо, Я пэшком постою, — ответил я Кахе цитатой из фильма, чем вызвал очередной недобрый взгляд в свою сторону.

— Шутник да? Арменчик, помнишь мы на прошлой неделе в «Арагви» кушали, на Советской площади? Там тоже такой шутник был, — пока Каха рассказывал свою незамысловатую историю, девчата вернулись из кухни и начали ставить на стол тарелки с салатами и бутербродами, — все! Больше не шутит, — внимательно посмотрел на меня грузин. На что я никак не прореагировал, потому как отвлекся на то, чтобы показать Алисе какой салатик мне наложить, и банально прослушал середину его рассказа. Каха же с победным видом взял бутылку в руку и начал разливать, — Марат джан. Ты надеюсь не как парень Алисы? Выпьешь с мужчинами?

— Не, Каха. У меня тренировка завтра, сенсей чуйку имеет. Влёт запах ловит, — покачал головой Марат, тем самым изрядно поломав Кахе игру в «настоящего мужика».

— Да! — понимающе кивнул я татарину, — спорт дело серьезное, требует работы над собой — согласился я с Маратом и отсалютовал ему фужером с лимонадом, поймав на затылке жгучий взгляд горячего грузинского парня. На какое-то время мой недруг затих, и компания предалась веселому празднеству. Мы ели, пили, ребята обменивались разными институтскими историями. И не сказать, чтобы я чувствовал себя здесь лишним. Оказаться в таком окружении: легком, молодом и беззаботным, да еще и на правах почти полноценного участника? О таком я не мог и мечтать в силу возраста последние лет тридцать. Потому, когда Алиса провожала меня у выхода из квартиры, было даже немного огорчительно ехать в этот свой опостыливший рабочий лагерь.