Люди и Боги - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 44

Иона жива, – оборвал граф.

Он повел старейшин в спальню жены. Посреди обгорелой дочерна комнаты стояла новая койка. На ней, прикованная цепью, лежала северянка. За сутки она так и не пришла в сознание. Лицо, прежде бледное, стало желтым, как дешевый воск. Но Иона дышала. Служанка поила ее водой с сахаром, приподняв голову и засовывая ложку глубоко в рот. Горло сокращалось, сглатывая пищу.

Граф сказал: видите, она жива, поскольку я так решил! Своим предательством она заслужила самой худшей смерти, но я своими руками вернул ее со Звезды. Глядите!

Без стеснения он сдернул покрывало с груди жены и показал рубец от раны, которую вчера залечил. Добавил: если герцог прислушается к доводам разума, я отдам ему сестру; а если будет невежлив, сожгу ее живьем у него на глазах!

Старейшины ушли под сильным впечатлением. Их потрясло могущество лорда, способного как убить, так и вернуть к жизни; еще, их несколько успокоило наличие живой заложницы. Однако читалось на их лицах и другое чувство, непонятное Джоакину: не то растерянность, не то благоговейный страх.

Когда старейшины ушли, начались похороны.

Мастер Сайрус подготовил первую группу покойников и выдвинулся за стену, на замковый погост, чтобы предать их земле. Джоакин провожал в последний путь Гарри Хога и с большим почтением наблюдал за работой Сайруса. Могильные колодцы были уже подготовлены: мастер еще вчера каким-то чудом организовал людей на рытье. Имелись надгробные камни. Надписи, конечно, не высечены, а пока просто намалеваны краской, но камни – настоящий гранит! Имелись и гробы. Как только мастер успел их сколотить за ночь или заказать в городе!.. Имелись положенные плакальщицы и свечи для поминальных огней, и даже цветы. Над каждым покойником мастер Сайрус сказал слово, похвалил мертвеца, как подобает. Дал время священнику для молитв, а друзьям – для прощаний. Похороны прошли идеально. Наверное, каждая душа, что смотрела на них со Звезды, осталась польщена.

Джоакин распрощался с Гарри. Сказал: спасибо, что ты был мне верным другом, хотя знал меня так мало. Сказал: ты был славным парнем. Может, кто-нибудь скажет, что плохо убивать людей Предметами. Но ты молодец, что не дрогнул, а начал стрелять. Без тебя нам бы всем – конец.

Когда опустили гроб, бросил горсть земли в колодец, зажег свечу на камне, утер влагу с глаз и собрался уходить, но тут вышло замешательство.

Сам граф Шейланд тоже пришел попрощаться с цирюльником, и мастер Сайрус после похорон обратился к лорду с вопросом:

– Ваша милость, как быть с северянами? К великому сожалению, мне плохо известны их погребальные обычаи. Каюсь, тут мое мастерство имеет изъян. А хоронить покойника вопреки обычаю – это все равно, что плюнуть на грудь Ульяне Печальной. Не прикажете ли сохранить тела в леднике и с оказией отправить в Первую Зиму?

Граф уставился на него с удивлением:

– О чем вы, мастер? Какие похороны?! Бросьте их свиньям!

Сайрус долго глядел на графа, но все не мог уловить смысла сказанного. Тем временем Мартин кое-что подсказал брату, и тот изменил приказ:

– Верно, сделаем назидание для горожан. Пусть видят, что бывает с моими врагами! Вколотите столбы вдоль рва, чтобы видно было с улиц, и развесьте трупы.

Мастер Сайрус нахмурился:

– Простите, милорд, но это же приведет к обидному для покойников результату. Под влиянием мух и ворон тела приобретут неприятный вид, скоро на них нельзя будет смотреть без содрогания. Души умерших оскорбятся, если глянут со Звезды и увидят такое зрелище!

– Тьма сожри, тем лучше! Пусть они там, на Звезде, лопнут от обиды! Развесить по столбам!

– Ваша милость, никак невозможно, это злейшее нарушение порядочка!

Ситуация зашла в тупик. С одной стороны, похоронщик был всего лишь простолюдином, и граф мог плетью научить его покорности. Но с другой, Сайрус являлся подлинным мастером своего ремесла, весьма нужного в данную минуту. Кроме того, Сайрус, как и лорд Мартин, сохранял полное спокойствие в эти дни, подавая всему замку пример стойкости. Было бы глупо вывести из строя столь ценного человека.

Сошлись на компромиссе, который предложил один из рыцарей: повесить на столбах только двенадцать кайров, а греев оставить в холоде и похоронить позже. Граф согласился на это, поскольку все равно не имел достаточно людей для установки целых сорока столбов. Мастер Сайрус скрепя сердце признал, что кайры участвовали в предательстве леди Ионы и потому должны понести посмертное наказание. Но уж греи – люди подневольные, и их он точно в обиду не даст.

Копатели трудились до поздней ночи и успели поставить семь столбов. Чтобы облегчить работу воронам, северян раздели донага, однако оставили главную примету кайров. На столбах повисли голые трупы с двуцветными тряпками на плечах.

Это зрелище стоило графу двух человек из гарнизона. Пара копателей просто исчезла без следа. На следующий день граф объявил, что послал их с важным поручением, но люди поняли, в чем дело. Кое-кто слышал, как эти двое волокли на столб последнего кайра и шептались меж собою:

– Нетопыри такого не простят. Бежать надо…

Третьим утром в замок явился вооруженный отряд. Пятнадцать воинов – довольно крепких, на взгляд Джоакина, – а с ними невысокий тип в круглых очках и с холеными усиками. Этот парень носил жилет и сюртук, весьма подходящие какому-нибудь клерку. Имя он имел соответствующее: Перкинс. Скажи кому-нибудь: «Вообрази-ка парня по имени Перкинс» – опишут тебе кабинетную крысу с протертыми локтями и учетною книгой подмышкой. Этот был именно таков.

Граф пригласил Перкинса в кабинет, а заодно – Джоакина и Айви в качестве своих охранников. Там он повел с гостем занятный диалог.

– Почему столько?

– Тревожно, милорд.

– Что так?

– То да се, брожения. Говорят много.

– Бегут?

– Нет, милорд. Но и очередей нет.

– За гречкой?

– И за мукой, и за солью.

Клерк с графом переглянулись так хмуро, будто один сообщил, а другой услышал крайне печальную новость. Джоакин, хоть и должен был молча охранять графа, все же счел нужным вмешаться и подбодрить:

– Милорд, это же хорошо, что нет очередей за продуктами питания. Значит, мещане чувствуют уверенность в будущем!

Двое снова переглянулись, клерк спросил:

– Он самый, милорд?

– Как видишь.

– Посвящен?

Граф оставил это без ответа и повел дальше странную беседу:

– Нужны кулаки.

– Приходят. Стало больше, чуют потребность.

– Надежные?

– Как дырявый мешок.

– А для внутренних?

– Между стенами?

– Ага.

– Так да, можно.

– Нанимай. Не жалей кармана.

– Голову дадите?

– Дам Берта. Добавь своих.

В их беседе возникла пауза. Перкинс поднял взгляд на Джоакина:

– Что ты понял, служивый?

Джо усомнился: стоит ли отвечать на вопрос, заданный пренебрежительным тоном. Присмотрелся к Перкинсу получше. Невзрачною внешностью и умными глазенками тот напоминал цирюльника Гарри. Беседовал с графом накоротко, доверительно. Видимо, он также был приближенным Шейланда, а может, и носителем Перста. Джоакин сказал учтиво, но не роняя себя:

– Сударь, я с радостью отвечу вам, но сперва хотел бы понимать, с кем имею дело.

Перкинс пожал плечами:

– Никакой тайны. Управитель центрального отделения банка.

– Того, что на озере?

– Юноша… – усмехнулся Перкинс. – Так что же ты понял из наших слов?

Джо вопросительно глянул на графа, тот кивнул – ответь, мол.

– Гм. Я понял, что милорду требуются бойцы, а вы можете их нанять в большом количестве, но не надежных. Милорд велел нанимать, поскольку придумал им какое-то применение. Сказал, что пошлет с вами Берта, дабы тот управлял процессом найма.

– Это все, что ты уловил?

– А что еще было?..

Не ответив Джоакину, Перкинс повернулся к графу.

– Милорд, нужно перепрягать?