Люди и Боги - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 37

Минерва поднялась:

– Не смею больше задерживать вас, леди Литленд.

Ребекка отвесила низкий поклон:

– Если ваше величество желает послать за мной шпиона, то может не трудиться. До поздней ночи я буду в кабаке, затем пойду спать.

Когда Бекка вышла, повисло долгое гнетущее молчание.

Наконец, Мира спросила:

– Вы согласны с нею?

– Никак нет! – рубанул Шаттэрхенд.

– Трон ваш по праву, – поклонилась Лейла. – Я согласна только в малом: не стоит марать руки убийством. Есть лучшие способы разделаться с Ориджином.

– Назовете их?

– Пока нет, ваше величество. Но к счастью, у нас есть время подумать. Сначала Ориджин должен разбить Кукловода. Враг без Перстов все же лучше врага с Перстами.

– С этим я согласна… – протянула Мира. – А вы что скажете, лейтенант?

– Найти союзников – хорошая идея. Нужно провести переговоры и с Лабелином, и с шаванами. Расширить ряды лазурной гвардии. Изыскать способ заменить Серебряного Лиса. Но для начала, я предлагаю выждать пару дней.

– Зачем?

– Армии Ориджина готовятся к походу. Вероятно, завтра они покинут столицу. Тогда у нас будет больше свободы действий.

– Разумно… Что с Уитмором и Бэкфилдом?

– Бэкфилд пока не найден. Уитмор доложил, что завтра прибудет в столицу.

– Пошлите ему еще одну волну. Я хочу, чтобы Уитмор привез наше секретное оружие.

Монета – 1

29 мая 1775 г. от Сошествия

Обитель-у-Бездны

Император, значит!

Владыка, значит, Адриан. Жив-живехонек!

Что же получается? Сразу и умом-то не окинешь. Боги, вот так дела!

Стало быть, я, Хармон Паула Роджер, оказал личную услугу его величеству! Помог ему пробраться в стан врагов и одолеть их. А главное – познакомил его с наукой воздухоплавания, открыл глаза на чудо техники – небесный корабль! Если верить слухам, при дворе Адриана люди и за меньшие заслуги взлетали до вершин. Говорят, простецкий сапожник стал у него главою тайной стражи. А я-то положением повыше сапожника буду! И небесный корабль есть только у меня!

Но не слишком ли ты спешишь, Хармон Паула? За последний год судьба тебя столько раз пинала, что пора бы научиться: прежде, чем слюни пускать, сначала просчитай все преграды. Обдумай, что может тебе помешать, и не надейся понапрасну.

Вот, например. Может, это не владыка вовсе? Ты ж не признал его в Охотнике, хотя и видел портреты. И шаваны не признали… Зато барон с дочкой герцога только увидели – сразу хлоп на колени! Им-то, благородным, виднее! А что мы с шаванами обознались – это ничего не значит. Мы только портреты видели, а он – живой, и побритый иначе, без бородки, и одетый по-простому… Словом, он это, собственной августейшей персоной! И я, Хармон, с ним теперь на короткой ноге! То бишь, не так чтобы совсем, но общаемся по-доброму, он за три дня ни разу мне не угрожал, денег дал, из шара не выкинул, когда в том была потребность. Могу считать, что место при дворе мне обеспечено! Но какое именно?

Нет, Хармон Паула, ты все-таки погоди с мечтами. Пускай это Адриан, но он же сейчас не император. В столице засели северяне с Минервой во главе. Отдаст ли она ему престол? Что-то не припомню такого человека, кто бы по своей воле снял корону со своей головы и переложил на чужую!

Э, оно-то да, но тут случай особый. Разве не Минерву владыка Адриан назвал своей невестой? И разве не она в прошлом году аж из корсета выпрыгивала, лишь бы владыке понравиться? А значит, для них двоих, да и для всего государства лучшим выходом будет свадьба. Поженятся премиленько, обнимутся и сядут вместе на трон, как пара голубков! Так можно и новой войны избежать, и наследника по-быстрому заделать. Такой удачный вариант, что его никак упустить нельзя! И, значит, когда они сыграют свадьбу, дойдет время до придворных назначений. Слыхал я давеча такое, будто бы прошлый министр финансов стащил кусок казны и сбежал. Подбросить бы августейшей чете одну идею – на счет, значит, нового назначения. Дескать, Хармон Паула…

Стой, друг, снова ты спешишь! Скачешь так, будто тебя змея ниже спины ужалила! А герцог Ориджин – про него ты забыл? Он давеча поднял мятеж против владыки, и не только поднял, а и довел до победы! И с Ориджином заодно шаваны были. Даже если Адриан с Минервой полюбятся, одолеют ли всю эту ораву?!

Конечно, одолеют! Ведь Адриан хитер – недаром же он водит шашни с шаванами! Это он так исподволь союзниками обзаводится. Как дойдет до войны, раз – а лошадники уже за владыку, не за герцога! Потом, все разговоры о Предметах, Перстах Вильгельма – просто так они, что ли? Нет уж! Адриан пришел сюда и захватил этот странный монастырь с одною целью: выведать тайну Перстов! По всему видно: эти монахи – такие же самые, как и те, которые меня в Южном Пути умыкнули. Они-то знают толк в Предметах, вот Адриан все и выжмет из них. На сей раз владыка пойдет воевать не сам, а с шаванами и Перстами Вильгельма! Никак Ориджину не устоять! Но, по правде, я надеюсь, что до войны не дойдет, а Ориджин просто оценит шансы и уберется на Север. Довольно уже воевать, пора созидательными делами заняться. Например, поднять экономику Империи. Для этого нужен надежный министр финансов, а я, Хармон Паула, уже зарекомендовал себя с лучшей стороны: принес Светлую Сферу и отдал владыке. Точнее, вез, чтобы отдать владычице, – почти то же самое. Значит, моя честность – кристальна, как ручей. И в финансах я знаю толк получше всяческих лордов. Сколько монет я имел в кармане, когда начал дело? Правильно: одну елену. А теперь – две тысячи эфесов в векселях, да поместье, да права на строительство небесного флота. За двадцать лет я свое состояние умножил в двадцать тысяч раз! Так и скажу его величеству! Пойду сейчас и…

Да куда ж ты мчишься, дружище? Шею свернешь! Будто сейчас ему до тебя. Вон гляди, как окружили владыку, все внимания хотят. Полезешь к нему в такую минуту – запомнит тебя Адриан как назойливого дурака!

Так я же не дурак! Пойду не напролом, а окольно, с изяществом. Так и скажу, дескать: «Владыка, я понимаю, как много хлопот на вас сегодня свалилось. Могу ли чем-нибудь помочь, облегчить ваше бремя?» И чем быстрей я это скажу, тем больше толку. Ведь пока ему никто помощи не предлагает, все только глаза пучат да удивляются: «Неужто жив?!» А я скажу: «Всегда верил, что вы, владыка, живы! Мечтал встретить вас и добрую службу сослужить. Боги услышали мои молитвы!»

Такую беседу вел с самим собою Хармон Паула Роджер, наблюдая из окна эпическое воскрешение владыки Адриана и его встречу с рыцарями Южного Пути. Приняв решение, Хармон направился вниз, во двор. По дороге он продолжил диалог с собой и обсудил еще несколько аспектов. Задался вопросом, одобрят ли боги его намерение, и дал себе резко утвердительный ответ: конечно, черт возьми! Хармон летел в столицу, чтобы вернуть Сферу владычице, – и прямо по дороге наткнулся на ожившего императора! Если это – не добрый знак, то что вообще называется добрым знаком?! Также он обдумал, стоит ли настаивать на должности министра финансов, или довольствоваться любым министерским портфелем. Первое звучало все-таки нескромно, а второе снижало его, Хармона, стоимость: только нищий хватается за что попало. У самых дверей во двор было найдено отличное решение: пускай владыка учредит министерство воздушных путей, его-то и возглавит Хармон Паула Роджер! Вот на эту должность никто другой не имеет прав!

Он распахнул дверь – ту, которую отпер двумя часами раньше, тем самым сохранив владыке жизнь. Хармон вышел под южный зной, сощурился от яркого солнца и, улыбаясь, словно кот, прошествовал к центру двора. Вот тут судьба снова пнула его прямо в брюхо.

– Хармон-торговец?! – проскрежетал чей-то голос, похожий на звук проворота ключа в заржавелом замке.

– Я Хармон, кто ж еще! – благодушно ответил торговец, приложив ко лбу руку козырьком, чтобы увидеть собеседника.

Перед ним, закованный в черненую броню, стоял барон Хьюго Деррил. По обе руки от барона толпились здоровенные рыцари. Ни владыки, ни шаванов во дворе не было – пока Хармон беседовал с собою, они ушли по своим делам.