Казачонок 1862. Том 9 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 3

Был бы сейчас рядом Хан, можно было бы провести разведку и все выяснить. Но, в очередной раз потянувшись к нему, я понял, что связи с пернатым пока нет.

Остап указал на едва заметную тропу, уходившую вправо, между камнями и низким кустарником.

— Обойдем большим крюком, чтоб люди Бажецук нас не заметили. Вон по той тропе выйдем к дороге с другой стороны. Там заросли густые. И лошадей спрячем, и сами ждать будем. Может, и покемарить удастся немного, по очереди, а то… — зевнул он. — Мочи моей уже нет, Гриша, как спать хочется.

Дальше мы шли еще осторожнее. Где могли, держались камней. Там, где земля была мягкой, Ворон возвращался и заметал следы, выходило сносно.

Крюк получился изрядный, но времени в запасе хватало. Мы обогнули низкий увал, спустились в ложбину, пересекли каменистую промоину и снова поднялись. Солнце к этому времени уже показалось над хребтом, но внизу теней еще хватало.

— Вот, — наконец сказал Остап и остановился.

Я посмотрел вперед.

Дорога здесь делала широкий изгиб. С одной стороны ее подпирали камни и кусты орешника. С другой тянулось сухое русло. Неглубокое, но с валунами на дне. Чуть дальше была ровная площадка, где и правда мог развернуться обоз.

Остап привел в заросли к самому повороту. Кусты там росли плотно. Ветки цеплялись за одежду и хлестали по лицу. Одна даже царапину оставила. С дороги нас заметить было трудно, если только специально не лезть в кусты.

Вот только мне это укрытие не понравилось.

Тесновато и обзор паршивый. Видно только кусок поворота да площадку у дороги. Если кто зайдет слева, мы слишком поздно заметим. А если нас прижмут, то отходить почитай и некуда. И лошадей здесь нигде близко не оставишь, придется их уводить очень далеко от места встречи. Привязывать и надеяться, что будут вести себя спокойно.

— Место плохое, Остап.

— Чем же? — вскинул он брови.

— Тем, что маневра тут не будет. Если нас раньше времени срисуют, зажмут словно мышей в мешке, как пить дать.

— А нам маневрировать-то на кой?

— Ты сейчас серьезно?

— Вполне, — ответил он и присел рядом. — Места достаточно, чтоб замятню им по-тихому устроить. Такую, чтобы друг другу в глотки вцепились. А нам-то чего бегать да маневрировать, пересидим и выскочим лишь когда придет время.

Он кивнул на дорогу.

— Потом, когда все перемешается, мне надо добраться до шашек. А тебе до человечка Рубанского. Живого взять постараться.

— Угу, желательно, — согласился я.

— А для этого далеко сидеть нам нельзя. Сверху, с хорошего места, ты, может, и снял бы пару стрелков. Только разговоров не услышал бы. А тут десять шагов от места нашей засадки. Каждое слово слышно будет. Если кто шашки покажет, я увижу. Если главарь Рубанского пасть раскроет, ты его срисуешь. Потом прыгнули, ударили, схватили, и дело сделано.

Логика в его словах была, но и риск тоже немалый. Однако выбирать мне было не из чего, потому пришлось согласиться.

Мы устроились в зарослях.

Я выбрал место так, чтобы видеть не только поворот, но и край сухого русла. Залег и укрылся за корнями вывороченного дерева.

Остап устроился чуть ниже, ближе к дороге, выбрав густой кустарник и небольшой провал в каменистом грунте.

Солнце поднималось выше. Ночная свежесть быстро испарилась, будто ее и не было. Шибко спать хотелось, глаза сами закрывались. Я снова потянулся к Хану, но ответа не было.

Остап заметил мой взгляд и сказал:

— Долетит, не переживай. Хан птица умная.

Я кивнул и перевел взгляд на пустую дорогу.

Пыльная колея, камни у обочины, тень от орешника, медленно сползающая в нашу сторону. Вон Остап начал клевать носом.

— Спим по очереди, — шепнул я. — По полчаса, хоть немного выгадаем.

Он, кажется, хотел отшутиться, но передумал, махнул рукой и приклонил голову к бурке. Отключился за считаные секунды.

Я потер лицо ладонью, прокручивая в голове, не упустил ли чего важного. И в этот момент внутри что-то екнуло, от чего я замер.

— Хан! — выдохнул я.

Сверху, над деревьями, мелькнула тень. Сокол сделал маленький круг, потом резко сложил крылья и спикировал вниз. На миг я испугался, что он прямиком в кусты влетит. Но тот ловко вывернул и сел, впившись когтями в толстую ветку над моей головой.

Сухие листья посыпались мне за шиворот.

— Тихо ты, дурной, — прошипел я, но сам при этом широко улыбался.

Хан наклонил голову, посмотрел на меня желтым глазом и щелкнул клювом. Устал бедняга, это сразу было видно. И теперь требовал награду.

Он спрыгнул с ветки прямо ко мне. Я погладил его по перышкам. Сокол ткнулся клювом в ладонь, словно кошка. Еще бы мурлыкать начал, я бы тогда совсем офигел.

— Скучал, значит? — прошептал я и протянул кусок мяса покрупнее.

Хан прижал его когтями к камню и стал расправляться. Тут я заметил на его лапке привязанную трубочку. На миг стало не по себе, так как показалось, что это моя записка. Что Хан не добрался до Турова, а вернулся обратно. И помощи нам ждать бесполезно.

Осторожно взял птицу за лапу и выдохнул облегченно.

Нет. Тесемка тоже другая. Точнее, темная шерстяная нитка.

Я быстро развязал нитку, постучал трубочкой о камень, выбивая из нее скрученную рулоном записку. Развернул ее, вглядываясь с текст. Печатными буквами, крупно и неровно, там было выведено:

«НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЕМ. Т.»

— Туров, — выдохнул я с облегчением.

Теперь остается только ждать. Пока еще полдень, парни должны прибыть до темноты. Сделка Бажецук с торгашами-предателями состоится этой ночью.

Глава 2

Западня захлопывается

Мы с Остапом дремали по очереди. В сумме вышло часа по два на брата. Немного, но силы начали возвращаться. А то, признаться, было совсем уж тяжко. Успели еще перекусить оставшимся сыром, лепешками да вяленым мясом.

Хан облетел ближайшие окрестности в поисках какой-нибудь добычи. Бросок до Турова и обратно дался пернатому другу нелегко. Так спешил выполнить мое поручение, что, похоже, даже на охоту времени совсем не тратил. Потому теперь наверстал упущенное, перекусив кем-то мелким — может мышью. Как бы там ни было, вернулся сапсан довольный и с окровавленным клювом, который тут же принялся чистить. Закончив свое умывание, нахохлился, глянул на меня словно бы устало, давая понять, что ему тоже жизненно необходим отдых. Я, разумеется, не возражал.

Когда солнце стало клониться к горам, приближая вечер, а за ним и ночь, Хан уже снова был бодрячком. И я попросил его разведать маршрут, по которому должны были подойти мои башибузуки с Туровым.

Сигнал от сапсана пришел минут через пятнадцать. Я сразу вошел в режим полета и разглядел сначала вьющуюся тропу, потом четырех всадников с заводными лошадьми. Шли осторожно, озираясь по сторонам. Впереди Семен Феофанович, за ним братья Дежневы и Ленька Греков.

Слава Богу, добрались!

— Наши близко, — сказал я Остапу, выйдя из режима полета.

— Добре, — ответил Ворон. — Надо встречать.

Место для встречи я заранее присмотрел с высоты: густые заросли возле огромного валуна. Там же собирался укрыть их лошадей от лишних глаз. Поэтому поспешил, чтобы перехватить своих вовремя.

Семен Феофанович ехал первым, чуть пригнувшись. Дежневы держались по бокам. Данила крутил головой, а Сема казался на удивление спокойным. Ленька замыкал эту процессию.

Я не стал ждать и выскакивать как черт из табакерки. Не хватало еще, чтобы с перепугу палить в меня начали. Показался из-за камня издалека, когда до товарищей оставалось еще шагов сорок.

— Здорово дневали, братцы! — негромко поприветствовал я друзей, когда они приблизились.

Конь Феофаныча недовольно всхрапнул.

— Тихо, тихо, свои, — сказал я, улыбаясь.

Парни, увидев меня, тоже залыбились, стали спешиваться. Сема первым подошел и крепко меня обнял. Данила хлопнул по плечу. К Леньке я шагнул сам, потом и к Турову.

Тут из кустов позади донеслось: