Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 9

Но сейчас мне не хотелось о нем думать; нахождение в этой глуши и так заставляло меня чувствовать себя ближе к нему, отчего мне становилось только грустнее. Я взяла палочку и начала писать компьютерный код на земле, чтобы отвлечься, и это сделало следующие несколько часов вполне сносными.

Солнце стояло низко над горизонтом, когда Грэм поднялся от костра.

— Пойду посмотрю, смогу ли поймать еще немного рыбы на ужин.

— Можно с тобой? — Сама не знаю, почему я это спросила. Он выглядел удивленным, но кивнул, а я все гадала, не ждет ли он, что я стану обузой. Я не была глупой, но могла спокойно признать, что без него я бы понятия не имела, что делать. Однако я не собиралась быть мертвым грузом. Моя рабочая этика и упрямство просто не позволили бы мне этого. Мы шли по лесу несколько минут, пока не вышли к другой части реки. Я наблюдала, как он засучивает рукава, подходя к кромке воды.

— Это ты сделал? — спросила я.

На мелководье была сооружена система типа воронки, и он кивнул. В ней уже плавало несколько рыбин. Он снял обувь и вошел в воду, чтобы достать их. Я подошла и тоже разулась.

— Что ты делаешь?

— Знаешь, ты меня часто об этом спрашиваешь, — сухо заметила я.

Я вошла в воду следом за ним. Вода была холодной, но для моих ноющих ног это было приятно. Я попыталась поймать одну из рыбин, но она просто с плеском уплыла на другой участок мелководья. Я попробовала снова и могла бы поклясться, что услышала звук, очень похожий на смешок со стороны Грэма.

— Что? — Я выпрямилась и убрала волосы с лица.

— Не так, — сказал он, пытаясь скрыть улыбку. Он присел в воде и медленно опустил руки. Уже через секунду он вынырнул с рыбой. Я нахмурилась, но попыталась снова, и на этот раз мои старания были вознаграждены: руки сомкнулись на скользкой форели. Я подняла ее, пока она билась в моей хватке, и едва не упустила.

— Блядь, — выругалась я и с плеском бросилась обратно на берег, чтобы не выронить ее. Я обернулась и одарила Грэма широкой улыбкой. — Я сделала это!

— А теперь тебе нужно ее убить, милая.

Моя улыбка пропала, и я поморщилась, глядя, как рыба хватает ртом воздух в моих руках.

— И как мне это сделать? — Хоть я и была однажды на рыбалке, я никогда сама не убивала рыбу и была уверена, что отец делал это, пока я не смотрела.

Он вышел на берег со своей рыбой, присел над ней на земле и с силой ударил камнем по голове. Мой желудок на мгновение сжался от этой жестокости, но я подошла, взяла камень и повторила то, что видела, хотя при этом и поморщилась. Либо убить, либо не есть. Я чувствовала на себе его взгляд все это время.

— Что теперь?

— Поймаем еще несколько и почистим.

— А почему чистим здесь?

— Медведи.

Я нервно огляделась. Мне совсем не хотелось столкнуться с медведем.

Он положил свою мертвую рыбу рядом с моей и пошел ловить еще. Я огляделась по сторонам, не испытывая особого восторга от перспективы убить еще одну рыбу, но прежде чем я успела присоединиться к нему, я увидела нечто не менее потрясающее.

— Это что, черника?

Он поднял голову, посмотрел туда, куда я направлялась, и кивнул.

— Похоже на то. Держи, — он бросил мне свою фланелевую рубашку. Я постаралась не обращать внимания на то, что он остался только в обтягивающей черной футболке.

Когда мы вернулись в лагерь, мне показалось, что у нас настоящий пир. Я отложила чернику и помогла Грэму насадить четыре рыбины на две палки. В этот раз мы оба держали по палке и жевали чернику, пока ждали, когда они поджарятся.

— Хотела бы я питаться так каждый день, — сказала я, как только рыба была готова, и я откусила первый кусочек. Она таяла во рту, кожица была хрустящей, а вкус — просто фантастическим.

— Скоро мне придется поохотиться на кого-то покрупнее. У нас осталась всего горстка батончиков.

— На оленя?

— Скорее на кролика. У меня нет снаряжения для оленя.

— А как же пистолет?

— Это всего лишь девятимиллиметровый калибр, и я не хочу тратить пули.

— Ты плохо стреляешь? — спросила я, намеренно провоцируя его, но он лишь одарил меня раздраженным взглядом.

— Нет.

— Тогда почему бы не попробовать? Планируешь встретить что-то еще, на что понадобятся пули?

Он не ответил, я вздохнула, молча доела рыбу и бросила палку с костями в костер. Я взяла горсть черники и откинулась на бревно.

— Думаю, нам стоит задержаться здесь на несколько дней, чтобы я мог расставить силки, — сказал Грэм. — Запасемся рыбой, и я попробую часть засушить, чтобы мы могли взять ее с собой.

Я кивнула. Это, безусловно, было красивое место, чтобы разбить лагерь на несколько дней, но как только солнце скрылось за горизонтом, подкрался холод. Ночи здесь были самой худшей частью: Грэм не любил разговаривать, смотреть было не на что, поэтому мне оставалось только сидеть на ледяном холоде наедине со своими мыслями. Я решила, что не люблю лес ночью. Он был жутким, а тени превращались в черные пустоты, где мог скрываться любой зверь.

Посреди ночи я проснулась и лежала в тишине, пытаясь понять, что меня разбудило. Затем я услышала: снаружи что-то зашуршало. Желудок ухнул вниз, и я вслепую хлопнула рукой в сторону Грэма.

— Грэм, — прошипела я. Он резко проснулся.

— Что?

— Там что-то есть.

Звук доносился с моей стороны палатки, и я увидела, как ткань дернулась от того, что кто-то ее задел. Я пыталась сдержаться, но ничего не могла с собой поделать и нервно попятилась к нему. Стенка палатки снова затряслась, и я отползла так далеко, как только могла, лишь для того, чтобы уткнуться спиной в твердую стену мышц.

— Наверное, медведь, — прошептал он.

Мой чертов мозг работал на пределе: позади меня было невероятно теплое тело, а по ту сторону тонкого брезента — опасный зверь.

— Эй, медведь! — громко крикнул Грэм прямо мне в ухо. Звуки стихли, но когда они возобновились через мгновение, не казалось, что зверь отошел дальше.

— А что, если он залезет сюда? — пискнула я.

— Тогда я скормлю тебя ему, дорогая.

— Не смешно, — проворчала я.

— А я и не шутил.

— Они не едят людей, — сказала я, но прозвучало это неуверенно.

— Может, этот ест.

— Прекрати.

— Эй, медведь! — снова крикнул Грэм. Он несколько раз громко хлопнул в ладоши, и на этот раз медведь отступил. Грэм высунул голову в створку палатки и снова хлопнул. Кажется, это сработало, и я услышала, как зверь с треском ломанулся сквозь подлесок. Грэм снова закрыл палатку и устроился под одеялом.

— Мне казалось, ты говорил, что он не учует рыбу.

Теперь я боялась ложиться слишком близко к стенке палатки, поэтому, когда легла, мое плечо коснулось Грэма.

— Когда я такое говорил?

— Ты сказал, именно поэтому мы чистим ее вдали от лагеря.

— Это не значит, что медведи не придут проверить. Они любопытны.

— Он вернется? — нервно спросила я.

— Возможно.

— Звучит не очень обнадеживающе.

— А я и не пытаюсь тебя обнадежить.

— Ты бы выстрелил в него, если бы он залез в палатку?

— Нет.

— Что?! — Я посмотрела на него, но смогла различить лишь смутный силуэт.

— Девятимиллиметровый калибр медведю особого вреда не причинит. Это будет пустая трата пули.

Я натянула одеяло до подбородка, напрягая слух, чтобы уловить любой звук снаружи палатки, и услышала, как Грэм вздохнул.

— Обычно медведи не хотят иметь никаких дел с людьми, — сказал он.

— Обычно?

— Я пытался заставить тебя расслабиться.

— Очень помог, — саркастично ответила я. — Я пережила гребаную авиакатастрофу не для того, чтобы меня сожрал медведь.

— Шансы на это довольно высоки.

— Да, но теперь я побывала в авиакатастрофе, а только что прямо за палаткой был медведь, так что... мне кажется, мои шансы резко сократились.

— Может, тебе стоит сыграть в лотерею.

— Твой сарказм — не самая привлекательная черта.

— Хорошо, что я тебя не привлекаю.