Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 51

Я вышел на улицу. Лес во тьме жил своей жизнью. Ветер завывал в деревьях, раскачивая их из стороны в сторону так сильно, что казалось, они вот-вот рухнут. Лес здесь был редким, с большими просветами между деревьями, и если бы не глухая штормовая ночь, я мог бы видеть довольно далеко вглубь леса и дальше в долину, окружавшую нашу возвышенность. Я свел свои перемещения снаружи к минимуму, не желая оставлять Куперу слишком много подсказок. Напоследок я установил цистерну для сбора дождевой воды и вернулся внутрь.

Я запер входную дверь на засов, установил там сигнальную систему и вернулся в компьютерную комнату. Кэйлин сидела на одеяле перед открытым компьютером; вокруг нее были разбросаны разные детали, а один из наших фонариков она держала в зубах. Она посмотрела на меня, когда я вошел.

— Как прошла разведка?

Я закрыл дверь в комнату и для верности подпер ее стулом, а затем подошел и сел рядом с ней.

— Сделал, что мог, — сказал я. Хватит ли этого, чтобы продержаться до прибытия Кэла, я не был уверен. Она кивнула и отодвинула компьютерные детали в сторону.

— Сколько у нас еды и воды?

— На неделю, если растянуть. Сейчас я собираю дождевую воду.

— Умно, — пробормотала она. Я снова сел, прислонившись спиной к стене, и она легла, положив голову мне на ногу. Она выключила фонарик, и кромешная тьма сомкнулась вокруг нас, пока мы слушали бурю. Я поймал себя на том, что моя рука сама потянулась играть с ее волосами. Для меня это было сродни медитации. Я пропускал пряди сквозь пальцы, пока они не распутались, и позволил своим мыслям блуждать. Вскоре я понял, что она уснула, и молился богу, в которого не верил, чтобы кошмары держались от нее подальше.

Но мои собственные меня не оставили.

Я сидел в темноте и думал о Трэве.

Я видел панику и страх в его глазах, когда они тащили его прочь.

Я видел его жестоко изуродованное, изломанное тело, когда наконец нашел его.

Я заново переживал каждый крик каждого, кого убил, чтобы добраться до него, и чувствовал на своих руках кровь всех, кого убил из мести после этого.

Адреналин пульсировал в венах, и я с яростью вышиб дверь ногой. Я чувствовал Купера за своим плечом, когда мы ворвались в комнату. Я быстро застрелил двоих и краем глаза заметил, как Купер уложил еще двоих. Я надвинулся на пятого. Я прострелил ему ногу, схватил его и швырнул на стол. Бросив пистолет, я выхватил нож и с такой силой всадил его ему в руку, что лезвие глубоко вошло в стол. Он закричал, а Купер наставил пистолет на дверь, ожидая гостей.

— Значит так, вот как всё будет, — прошипел я ему на ухо.

Тридцать минут и десять трупов спустя сквозь кровавую пелену я услышал смех Купера, и его руки рывком подняли меня на ноги; он оттащил меня от того, что осталось от одного из этих людей.

— Он мертв, Вульфман, — сказал он со смешком. — Мы получили нужную информацию, погнали.

— Трэв... — Крик вырвался из моего горла, чьи-то руки попытались меня удержать, но я дрался с таким остервенением, что они исчезли.

— Вульф... дела плохи. — Кто-то пытался со мной заговорить, но я оттолкнул его и, спотыкаясь, подошел к телу моего брата. Я рухнул на колени рядом с ним и схватил его, втащив то, что от него осталось, к себе на колени. Слезы лились по моему лицу, а гнев полыхал и бушевал внутри меня.

— Я заставлю их поплатиться, — сказал я Трэву. — Обещаю.

Я не знаю, как долго я прижимал к себе брата, но вскоре я позволил оттащить себя от него, и мое горе сменилось яростью. Я подошел к Куперу и схватил его за ворот рубашки. Притянув его к себе, я оскалился.

— Я хочу, чтобы каждый из тех ублюдков, кто несет за это ответственность, страдал, — прорычал я.

Купер усмехнулся, и его губы скривились в зловещей улыбке.

— Тогда пошли на охоту. — Он схватил меня за плечи; его глаза потемнели, когда он сжал их с такой же силой и шагнул ко мне. — Пришло время сжечь этот мир, брат.

Я не понимал, что по моему лицу текут слезы, пока чья-то рука не легла мне на бедро. Моя рука, лежавшая на ее плече, дрожала, я отдернул ее и мысленно выругался — должно быть, я ее разбудил. В темноте она села и без единого слова притянула меня к себе.

Было легко отпустить себя, когда кромешная тьма не оставляла ничего, кроме прикосновений. Слова казались бессмысленными. Мы действительно были в своих тенях. Я уткнулся лицом ей в грудь и в тишине позволил своему горю вырваться наружу. Она пропускала пальцы сквозь мои волосы, гладила по спине, а потом просто держала меня, пока я тихо разваливался на части.

Позже мы лежали на одеяле вместе. Ее голова покоилась на моей груди, а мои руки обнимали ее. Я пытался не уснуть, но не мог бороться с навалившейся тяжестью.

— Спи, Грэм, — услышал я ее шепот. — Я подежурю.

Я хотел возразить, но веки уже отяжелели, и вскоре истощение утянуло меня на дно; я лишь надеялся, что кошмары обойдут меня стороной.

29

КЭЙЛИН

На следующий день я была сама не своя. Я пыталась отвлечься, сидя за компьютером и изучая всё, что могло оказаться полезным, но с такими ограниченными ресурсами у меня было мало вариантов.

Около полудня я уже не могла сидеть на месте и металась по коридору, как зверь в клетке. Буря не утихала всю ночь, и дождь продолжал лить всё утро, но когда он закончился, я почувствовала одновременно облегчение и ужас. Дождь замедлял Купера, но он же усложнял и наше спасение.

Всё утро Грэм укреплял здание после того, как откопал под пикапом несколько толстых листов металла. Он прикрепил их изнутри возле окон и проделал в досках щели, чтобы можно было стрелять сквозь них. Он притащил в центр комнаты массивный дубовый стол и перевернул его на бок, создав дополнительное укрытие. Затем он отвел меня в компьютерную комнату и вручил штурмовую винтовку. Я скептически уставилась на нее. Он показал мне основы того, как целиться, стрелять и перезаряжать, а затем серьезно посмотрел на меня.

— Когда они будут здесь, я займу позицию у передних окон. А ты будешь следить за коридором. Эти три двери и задняя дверь — точки входа, а задняя дверь — наше самое уязвимое место, поэтому, скорее всего, они сначала полезут оттуда. Я хочу, чтобы ты постоянно поддерживала со мной связь. Если ты выстрелишь, я должен об этом знать. Если ты в кого-то попадешь или ранишь, я должен об этом знать. Если кто-то войдет в дверь, я хочу знать, в какую именно и сколько их. Поняла?

Я кивнула.

— Купер, скорее всего, предвидит, что у тебя есть оружие, и он знает, что ты — наше слабое звено, склонное к панике. Если кто-то войдет в заднюю дверь, или в любую из этих дверей, не вздумай — НЕ ВЗДУМАЙ выпускать в них всю обойму. Именно этого они и будут добиваться. Помни: наша цель — сдерживать их и медленно отстреливать, пока Кэл не прибудет. Нам не нужно идти в лобовую атаку, нам нужно просто продержаться. С ним около двадцати, двадцати пяти человек, так что если мы будем действовать осторожно и стратегически...

— Откуда ты знаешь, сколько с ним людей? — с подозрением перебила я.

Он провел рукой по волосам и виновато улыбнулся мне.

— В ту ночь, когда я оставил тебя... я вернулся, чтобы посмотреть, с чем нам предстоит столкнуться.

— Грэм!

— Я должен был знать, на случай, если мне придется отправить тебя дальше, а самому дать последний бой.

— Господи... — пробормотала я.

— Так или иначе, я думаю, Купер сначала надавит, чтобы проверить, где мы слабее всего, а затем отступит и нанесет основной удар. У нас есть преимущество в виде узкого прохода, так что... — Он пожал плечами, не желая говорить ничего слишком оптимистичного, но и не желая меня пугать.

— Грэм... я... я не... если он снова заберет меня...

— Ш-ш-ш, — сказал он, проведя большим пальцем по моей щеке. Меня начало трясти. Если Грэм падет, а Купер заберет меня... я покончу с собой. Я не могла вернуться в «Логово». — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось.