Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 36

— Тшш... Я знаю... Мне ненавистна мысль о том, что ты достанешься кому-то вроде Роджера, — хрипло произнес он. — Я посмотрю, что смогу сделать, но если Купер не согласится... — он многозначительно посмотрел на меня. —...этот путь займет больше времени.

Я кивнула и судорожно вздохнула.

— Но ты попытаешься? — спросила я с надеждой в голосе.

Он оторвал мою руку от своей рубашки и поцеловал костяшки пальцев, глядя мне в глаза — снова темные и опасные.

— Я не даю обещаний, — предупредил он. — Я не тот человек, на которого стоит возлагать надежды.

— Я бы и не посмела. — Мой голос дрогнул, когда я попыталась пошутить, и он мрачно улыбнулся мне.

Он еще минуту смотрел на меня, а затем, подарив последний поцелуй, направился к двери.

— Прощай, дорогая, — сказал он и в последний раз встретился с моим полным ужаса взглядом, прежде чем я увидела, как за ним закрылась дверь.

19

КЭЙЛИН

Позже в камере я развалилась на части, оплакивая потерю своего своеобразного спасательного круга.

Мне сказали, что в течение следующих двух недель аукционов не будет, чтобы дать всем женщинам время на восстановление. Полагаю, Купер не хотел, чтобы его товар выглядел изношенным и потрепанным, когда он снова выставит нас на торги.

К сожалению, двухнедельный перерыв вовсе не означал передышку от чужих прикосновений, и я быстро узнала, кто такой Вандал. Начальник охраны Купера был, пожалуй, одним из самых огромных мужчин, которых я когда-либо видела, судя по тому, сколько места он занимал. Он был высоким и сложен как кирпичная стена. Я была уверена, что он мог бы с легкостью раздавить мой череп одной рукой. Он до смерти напугал меня, когда я впервые увидела, как он возвышается перед моей камерой, уставившись на меня пронзительными, жестокими глазами. Я яростно сопротивлялась, даже зная, что не причиню ему ни малейшего вреда. Как и следовало ожидать, это ничего не дало, и когда он влепил мне пощечину, я мгновенно оцепенела. Он швырнул меня к стене камеры и изнасиловал сзади.

Так прошла первая неделя. Он приходил раз в день, всегда использовал презерватив, и ему никогда не требовалось больше пары минут, чтобы кончить. Он не произнес ни слова, и был груб только тогда, когда я сопротивлялась. Он всегда брал меня сзади. Иногда впечатывая в стену, иногда валя на пол и прижимая мою голову к бетону, задрав мне бедра. Иногда он засовывал большой палец мне в задницу и терся о мои стенки, но больше ничего со мной не делал. Я стискивала зубы и терпела, просто радуясь тому, что Сэл больше не мог распускать руки.

После Крэйвена в голове творился хаос. Грэм постоянно всплывал в мыслях, вгоняя меня в депрессию, а по ночам я думала о Крэйвене и заново переживала некоторые из тех оргазмов, что он мне подарил, лишь для того, чтобы испытывать такой сильный стыд за удовольствие от изнасилования, что я плакала до тех пор, пока не засыпала. О Тайлере я вспоминала лишь изредка. Я не знала, как посмотрю ему в глаза, если когда-нибудь вернусь домой.

Ближе к концу первой недели за мной пришел охранник, и я оказалась в кабинете по другую сторону стола от Купера. Охранник ушел, а Купер встал и обошел стол, чтобы посмотреть на меня.

— Тебе крупно повезло с Крэйвеном, — сказал он. — Он пытался выкупить тебя у меня, но я отказал — ты слишком ценна, чтобы отпускать тебя прямо сейчас.

Любая надежда на то, что Крэйвен спасет меня, была мгновенно уничтожена. Я не думала, что Крэйвен станет организовывать целую операцию, чтобы попытаться выкрасть меня, поэтому понимала, что все кончено.

Я застряла здесь. Я хмуро посмотрела на него и изо всех сил постаралась сохранить контроль над эмоциями.

— Почему я здесь? — прорычала я, направляя свое отчаяние в гнев.

Купер усмехнулся и указал на пол.

— А сама как думаешь? Становись на колени. — Я не шелохнулась, и его глаза сузились. — Мне нужно, чтобы ты запомнила: я не Крэйвен.

Я по-прежнему не двигалась. Мой ошейник активировался, и я рухнула на пол от невыносимой боли.

Когда разряд прекратился, он рывком поднял меня и швырнул животом на край своего стола. Я пыталась отдышаться и вырваться, но мне не за что было зацепиться. Он вклинился коленом между моих бедер и раздвинул их ровно настолько, чтобы его пальцы смогли добраться до моей киски. Он протолкнул их внутрь меня, и я замерла. У меня даже не было сил, чтобы что-то сказать.

Пальцы Купера выскользнули, чтобы расстегнуть ремень, и я услышала, как он опускает молнию. Затем он пристроился между моих ног. Я снова дернулась, но он нажал на кнопку, и я обмякла на столе, желая закричать от боли, но не в силах это сделать, пока разряд лишал меня подвижности. Он вонзился в меня и снова нажал на кнопку, и все мое тело напряглось и забилось в конвульсиях вокруг его члена. Он застонал и жестко толкнулся в меня еще несколько раз, пока я была скована судорогой. Когда он остановился, я попыталась судорожно вдохнуть воздух сквозь рыдания.

— О боже, ты такая классная, когда тебя бьет током. Ты вся напрягаешься и так плотно обхватываешь мой член.

Он жестко трахал меня сзади и ударил током еще несколько раз, пока я не превратилась в жалкое месиво под ним. Он вышел и кончил мне на спину. Он шлепнул меня по заднице, пока я лежала поперек стола, дрожащая и сломленная.

— Да уж... я не отдам тебя в ближайшее время. Ты принесешь мне кучу денег. — Он подал кому-то знак, и двое охранников подняли меня на ноги. — На следующей неделе будет еще один аукцион, — сказал он, прежде чем меня вытащили из кабинета.

Я не могла пошевелиться, сильная боль от ударов током прошла, но все тело ныло, словно после очень интенсивной тренировки. Я рухнула в камере и отползла в угол, где свернулась калачиком и закрыла глаза. Я мысленно приказывала себе перенестись куда угодно, только не сюда, но когда я заснула, даже мои сны не были безопасным убежищем — во тьме меня ждали лишь кошмары.

Прошла еще одна неделя. Вандал по-прежнему приходил каждый день, а Купер вызывал меня к себе в кабинет еще несколько раз, и каждый раз он бил меня током снова и снова, пока трахал. Это было мучительно и невыносимо. Боль не отпускала меня часами, а иногда и днями. Мой разум медленно замыкался в себе, и мне было трудно ясно мыслить. Не то чтобы я пыталась. Я предпочитала оцепенелое состояние побега от реальности. Я провела в этом месте три недели, и моя надежда на спасение давно угасла. Я потеряла надежду на Крэйвена. Если Купер не принял его предложение, я сильно сомневалась, что стою того, чтобы ради меня затевать похищение. Оставалось лишь надеяться, что я каким-то образом смогу найти способ сбежать сама. Как только я осознала, что я — своя единственная надежда, я начала вытаскивать себя из тумана диссоциации. Настало время организовать собственное спасение. Я была выжившей — я уже бесчисленное количество раз доказывала это самой себе после авиакатастрофы, — и по мере того, как день аукциона маячил на горизонте, я твердила себе, что не умру здесь.

— Кто даст три миллиона? Три миллиона?

Купер выкрикивал ставки за меня. В этот раз они были выше, чем в прошлый.

Я стояла там, опустив взгляд на свои ноги, стараясь, чтобы от слепящего света не разболелась голова. Я молилась, чтобы это снова оказался кто-то вроде Крэйвена, но что-то подсказывало мне, что на этот раз мне так не повезет. От одной только этой мысли меня тошнило.

Купер притянул меня к себе и устроил то же шоу, что и в прошлый раз, запуская пальцы внутрь меня, чтобы повысить ставки. Я позволила ему сделать это почти без сопротивления, что, казалось, его только раздражало. Рост ставок замедлился на пяти миллионах и, наконец, остановился чуть не дойдя до шести.

Сэл схватил меня за руку, и вместе с Тэнком они потащили меня по коридору, который был мне незнаком. На его лице играла ухмылка. Когда мы наконец подошли к красной двери, я поняла причину, и мое сердце ухнуло вниз. Я знала, где мы. Когда дверь открылась, я замерла, и мои страхи подтвердились. Я не могла переступить порог. Это была БДСМ-комната со всем, что только могло прийти в голову и понадобиться для этого.