Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 32

— Расслабься, девочка моя, — пробормотал он, заглядывая мне в глаза, и напряг свой член внутри меня. Я сердито смотрела на него, пока он растягивал меня. Не отрывая от меня взгляда, он отвел бедра назад, вытаскивая член почти до конца, прежде чем толкнуться обратно, и постепенно нашел нужный ему ритм. Он продолжал держать руку у меня на рту, пока вторая опустилась к моей киске, и его пальцы слегка проникли внутрь, поглаживая его собственный член через мои стенки. Первоначальная боль утихла, и я увидела, как он ухмыльнулся, когда напряжение сошло с моего лица. У него перехватило дыхание, когда он продолжил прижиматься к самому себе через мою киску.

— Боже, я бы убил, чтобы посмотреть, как ты берешь два члена, — выдохнул он.

Он заметил, как мой взгляд метнулся к столу, и тихо рассмеялся, словно понял, на что я намекаю. Его рука соскользнула с моего рта на горло, и он приблизил свое лицо к моему.

— Никто из этих мужчин тебя не достоин, — прорычал он.

— А ты достоин? — выпалила я, задыхаясь, получив возможность говорить, и свирепо уставилась на него, чувствуя, как мое тело оживает от чего-то одновременно горячего и злого. Он сместил пальцы, чтобы потереться о мою точку G, и удовольствие вспыхнуло во мне таким тяжелым и мощным огнем, что я простонала и ахнула от удивления. Он ухмыльнулся, его лицо было в нескольких дюймах от моего; он внимательно наблюдал за каждой эмоцией, отражающейся на моем лице, и подстраивал движения пальцев соответствующим образом.

— Ты моя, дорогая, — сказал он, вдыхая мои прерывистые вздохи так, словно они давали ему жизнь. — Никто здесь не сможет сломать тебя так, как я.

Он потерся своими губами о мои, не совсем целуя, а затем нежно прикусил мою губу. Я приподняла лицо в порыве наслаждения, и он прижался к моим губам в яростном поцелуе, полном собственничества и доминирования. Его большой палец нашел мой клитор, и я выгнулась навстречу ему, когда ощущения обрушились на меня; я больше не могла соображать. Он снова начал двигаться в моей заднице, задавая ровный темп. Я уже не понимала, что говорю или делаю. Интенсивность поглощала меня целиком, пока я боролась — то ли за то, чтобы достигнуть края, то ли за то, чтобы все это прекратилось. Я не знала, чего хочу, потому что внезапно удовольствие перекрыло все остальное.

Его рука снова легла мне на рот, потому что, кажется, я начала кричать и ругаться, пытаясь укротить бурю, бушующую внутри. Я мельком увидела его лицо, нависшее надо мной, и у меня перехватило дыхание. Он был похож на темного бога в обрамлении огоньков гирлянд; его глаза впитывали каждое мое движение, пока тело само подсказывало ему, что мне нужно.

Когда я наконец разлетелась на куски, мир вокруг раскололся настолько полностью, что я не думала, что когда-нибудь снова стану целой. Он напрягся внутри меня, и, кончая со стоном, бросил меня в еще один оргазм, такой мощный, что на мгновение я забыла, кто я такая.

Когда я вернулась из того небытия, куда он меня отправил, я все еще лежала на скамье; моя грудь тяжело вздымалась, а взгляд был устремлен на мерцающие огоньки. Я не знала, что оргазм может быть таким, и чувствовала себя обнаженной и уязвимой из-за той силы ощущений, которую только что пережила. Было что-то божественное и всеобъемлющее в том пространстве, где я побывала, и на долю секунды я почувствовала, что Крэйвен был там со мной. Это дезориентировало, и я не знала, как к этому относиться.

Слеза скатилась по моей щеке при мысли о том, каково было бы испытать нечто подобное с человеком, которому я доверяю и который мне дорог. Это было бы невероятно сильно. Крэйвен застегнул штаны и сидел на скамье, откинувшись на край стола. Его волосы были взлохмачены, и он так походил на дьявола в моем представлении, что я улыбнулась этому видению. Он взглянул на меня, и в его глазах блеснуло веселье при виде моего растрепанного состояния.

— Что?

Я села и застонала от боли, но все мое тело чувствовало удовлетворение и сытость.

— Ты похож на Люцифера, — со смешком сказала я.

Я в шоке прижала ладонь ко рту. Из-за алкоголя и оргазмов я определенно чувствовала себя пьяной. Он тихо рассмеялся; его рука поднялась и убрала волосы с моего лица.

— Может, я и есть падший ангел, — сказал он. Его взгляд метнулся к чему-то за моим плечом, и, обернувшись, я увидела, как охранники начинают уводить женщин на ночь.

Его рука обхватила мою шею сзади и притянула мое лицо к нему. Он поцеловал меня, и я поймала себя на том, что с готовностью отвечаю на поцелуй. Я поняла, что он почувствовал разницу, потому что его рука на мгновение сильнее сжала мою шею, прежде чем он отстранился и встал. По его лицу скользнула тень, но не успела я обдумать это, как почувствовала за спиной охранников, и они увели меня прочь.

Я была в таком оцепенении после ужина, что заметила, что мы направляемся не в мою камеру, только когда стало слишком поздно. Я также осознала, что меня ведут не Сэл и Тэнк; само по себе это не было чем-то необычным, но направление, в котором мы шли, не было стандартным. Вместо камеры меня затащили в тускло освещенную комнату, залитую синим светом. Она походила на уменьшенную версию коктейль-бара, но с разнообразными приспособлениями для связывания и игрушками. Я уперлась на входе.

— Что происходит? — спросила я.

Но они не ответили и физически притащили меня к шесту в центре комнаты. Ближе к верху находилась петля с наручниками; они заломили мои руки над головой и приковали ими. А затем ушли.

И я стала ждать. Чего или кого — я не знала.

Это было не похоже на то, что сделал бы Крэйвен, особенно после того, что между нами произошло за ужином. У меня появилось нехорошее предчувствие, и когда дверь наконец открылась, я впала в панику.

— Нет, нет, нет... — закричала я и попыталась выдернуть руки, даже зная, что это бесполезно.

Роджер ухмылся, и дверь за ним закрылась со зловещим щелчком. Он прошел вглубь комнаты и нахмурился, глядя на мои метания.

— Ты должна была быть сильнее накачана наркотиками, — сказал он, но затем пожал плечами. — Что ж, так я смогу сполна насладиться твоими криками. Звукоизолированная комната и всё такое.

Я с трудом дышала, мысли метались в голове. Крэйвен думал, что я вернулась в камеру. Он не спросит обо мне до утра, а к тому времени кто знает, что Роджер успеет со мной сделать. Более того, я видела злобу в его глазах: он жаждал отомстить за то, что Крэйвен с ним сделал.

— Посмотрим, насколько красивы твои крики, — сказал он, направляясь ко мне.

17

КЭЙЛИН

Я безвольно свисала на наручниках, то приходя в себя, то снова отключаясь. Болело абсолютно всё, и хотя Роджер не сделал ни одного нового пореза, он снова вскрыл те, что оставил в лесу, что было, пожалуй, еще мучительнее. Он не насиловал меня в той мере, в какой я ожидала, но психологические манипуляции были гораздо хуже. Роджеру было плевать на мое удовольствие, его интересовала только моя боль, и он причинял ее как физически, так и морально. Он дразнил меня ножом до тех пор, пока я не доходила до истерики, думая, что он собирается убить меня или сделать что-то еще более ужасное. Затем он смеялся, и я видела, насколько сильно его заводили собственные манипуляции.

Прошли часы, и я совершенно потеряла счет времени. Я горячо надеялась, что скоро наступит утро, и Крэйвен найдет меня.

— А ты не такая забавная, как я надеялся, — сказал Роджер.

Он был внутри меня, и его пальцы впились в порез на моей груди; боль обожгла меня огнем. Рана снова сильно кровоточила, и я дрожала, заставляя себя не напрягаться. Он хотел этого, ему это было нужно. Я не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Но он был гораздо грубее с моими ранами, чем Крэйвен, и вскоре я уже рыдала, сжимая кулаки в попытке заставить свое тело перестать реагировать; но мои силы и сила воли постепенно таяли, и он это знал.

— Пошел ты, — прорычала я.

Он наотмашь ударил меня по лицу, один раз, второй, и пока я висела там, ошеломленная, я услышала самый прекрасный звук на свете.