Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 30

Он застонал.

— Прекрасно, — пробормотал он про себя.

Я перестала вырываться, и он продолжил трахать меня, постепенно наращивая скорость; мало-помалу боль отошла на задний план. Он снова замедлился, и его рука опустилась, чтобы помассировать местечко между моей задницей и киской. Я резко вдохнула, когда от нового ощущения внутри развернулся жар. Он продолжал, и я услышала его смешок, когда я двинула бедрами уже по совершенно иной причине. Его поглаживания по моей чувствительной коже казались ударами тока, от которых дрожали ноги.

— Жаль, что у меня мало времени на тебя — я бы заставил тебя умолять, чтобы я трахал тебя вот так.

Его рука вернулась к моему лицу, прижимая меня, и он снова ускорил темп. Он двигался так жестко, что его яйца бились о мою киску, ударяясь о клитор, и я не могла сдержать стон от этого резкого контраста между удовольствием и болью. Его рука переместилась на заднюю часть моей шеи, продолжая прижимать меня, в то время как другая потянулась вперед и скользнула в мою киску. Он издал одобрительный звук, когда я сжалась вокруг его пальца, и по моему телу пронесся огонь.

Он вернул пальцы на мой клитор, и удовольствие усилилось. Я ахнула и шире раздвинула ноги, гонясь за тем чувством, которое он из меня вытягивал. Это было непохоже ни на что из того, что я испытывала раньше. Более глубинное и первобытное. Из-за этого мне казалось, что я теряю контроль, и я давилась воздухом, пытаясь справиться с этим.

— Вот так, умница, — выдохнул он. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня.

Его пальцы покинули меня, чтобы шлепнуть по заднице, и я уткнулась лицом в постельное белье, тяжело дыша и выдавливая из себя очередной стон. Его пальцы снова вернулись к клитору, и тут я кончила. Я закричала, мои бедра толкнулись назад, навстречу ему, заставив его застонать, и острая боль смешалась с эйфорией оргазма. Я не могла отдышаться. Он содрогнулся, и после нескольких резких толчков я почувствовала, как он кончает. Он вышел из меня и отстранился, наблюдая, как его сперма вытекает наружу. Я осталась лежать на месте, а его палец почти с благоговением провел от моей задницы к киске.

— Ты выглядишь так сексуально, девочка моя, — вздохнул он. — Моя сперма вытекает из обеих твоих дырочек, на твоей заднице отпечаток руки и немного крови — так красиво.

Должно быть, именно это жжение я и чувствовала. Я промолчала и осталась лежать, уткнувшись лицом в постель, тихо плача по мере того, как напряжение спадало. Я опустила бедра, а он направился в ванную, где я услышала шум включенного душа.

Через несколько минут Крэйвен вышел, уже полностью одетый. Он подошел и провел рукой по моим волосам. Затем он убрал мои руки от лица и приблизил свое лицо к моему.

— Это было в первый раз, но я не в последний раз беру тебя в задницу. Подчиняйся мне, и я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо. Справишься с этим, дорогая? Если, конечно, не хочешь выяснить, каким садистом я могу быть...

Я поспешно помотала головой на последних словах. Его большой палец смахнул слезу с моей щеки, и он поцеловал меня в лоб.

— Умница. Приводи себя в порядок — я скоро вернусь.

Затем он ушел, и я осталась одна.

Тогда я заплакала еще сильнее, но не из-за боли. Он украл у меня то, что я хотела разделить с человеком, которому доверяю. Я была совершенно сбита с толку. Он заставил меня чувствовать удовольствие вместе с болью — и, если честно, боль не была настолько сильной, чтобы перечеркнуть то, как хорошо он мне сделал. Я не знала, как это переварить. В смысле, всё это было насилием... Разве вытягивание из меня оргазмов можно считать психологической пыткой?

Я заставила себя встать с кровати и поморщилась от тупой боли, но она не была невыносимой. Я прошла в ванную и приняла душ, долго стоя под струями воды. Когда я закончила, я не знала, что делать, поэтому свернулась калачиком в кресле и каким-то образом уснула.

Через несколько часов я проснулась от того, что Крэйвен гладил меня по волосам. Это было так дезориентирующе, что я подскочила и отшатнулась, настороженно глядя на него.

— Сегодня вечером состоится официальный ужин, и я хочу, чтобы ты пошла со мной, — сказал он и бросил мне на колени платье. Я встала и надела его, а он зашел со спины, чтобы застегнуть молнию, после чего обошел меня кругом, оценивающе оглядывая. Это была мерцающая светло-голубая ткань, плотно облегающая грудь и талию, а затем спадающая свободными волнами до самого пола. По бокам шли высокие разрезы, но они были скрыты, пока юбка не приходила в движение. Он остановился передо мной, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы и обратно, встретившись с моими глазами.

— Сногсшибательно, — сказал он.

— Ты... — Я хотела спросить о Сэле и о том, что он сделал, но все еще злилась на Крэйвена за утреннее. Я закрыла рот, но он вопросительно посмотрел на меня, изогнув бровь в ожидании продолжения.

— Сэл... охранник... он сказал мне, что больше не может меня трогать.

Глаза Крэйвена потемнели. — Хорошо.

— Он сказал, что кто-то по имени Вандал заявил на меня права.

— Вандал — начальник охраны Купера, — сказал Крэйвен. — Даже после того, как я уеду, тебе придется иметь дело только с ним. — В этом был смысл. Так никто не догадается, что Крэйвен в курсе, а я буду неприкосновенной. Я коротко кивнула ему, не уверенная, заслуживает ли это благодарности.

На его губах заиграла понимающая усмешка, и он шагнул ближе. Я замерла, когда его рука зарылась в мои волосы, но он лишь наклонился, чтобы поцеловать меня. Поцелуй был мягким, уговаривающим, и когда его пальцы сжались в моих волосах, я неохотно ответила ему. Я все еще была раздражена, но он целовал меня глубоко, и на вкус был как виски с перечной мятой. Это было настолько опьяняюще, что на мгновение я поддалась этому чувству. Он разорвал поцелуй и посмотрел на меня сверху вниз; его рука переместилась, чтобы ласково провести по моей щеке, но затем его глаза стали твердыми, как сталь.

— Не пей сегодня ничего, что не дам тебе я, — сказал он. Я с любопытством посмотрела на него.

— Почему?

— Сегодня многие мужчины будут подмешивать женщинам наркотики.

— Тебе такое не по вкусу? — поддразнила я.

Его взгляд приковался ко мне, и он снова посмотрел на меня с таким опасным голодом, который заставил страх и жар в равных долях пронестись по моему телу.

— К этому времени ты уже должна была понять, что я не люблю, когда мои женщины беспомощны, — промурлыкал он. Он предложил мне руку, и мы отправились на ужин.

Мероприятие началось с коктейльного часа, где все были в строгих нарядах, потягивали коктейли и общались. Все это выглядело бы нормально, если бы многие женщины не стояли на коленях возле своих мужчин или не стояли рядом с опущенными глазами. В зале не звучали женские голоса и не раздавался женский смех. Я сочла это потерей и нахмурилась.

Я следовала за Крэйвеном, пока он общался и пил. Большую часть времени он меня игнорировал, но я знала, что он следит за каждым моим движением. Время от времени я чувствовала, как его рука скользит по моей талии, или он проводит пальцами по юбке моего платья, проходя мимо, но у меня сложилось впечатление, что он пришел сюда, чтобы поговорить с мужчинами. Разговоры, которые я подслушала, пестрели обсуждениями сомнительных деловых сделок, подпольной торговли оружием и крупного наркотрафика. Крэйвен не казался заинтересованным в заключении сделок; скорее складывалось впечатление, что он собирает информацию и изучает обстановку, а не пытается вести бизнес сам.

Шампанское лилось рекой, и Крэйвен время от времени протягивал мне свой бокал, чтобы я сделала глоток. После первого часа я уже была слегка навеселе, и когда мы отошли от одной из компаний, с которой общались, я не смогла сдержать тихого смешка над разговором, который только что подслушала. Крэйвен шел через зал, но рассеянно взглянул на меня краем глаза.

— Вся операция этого человека держится на устаревших технологиях, — пробормотала я. Алкоголь придал мне смелости, и я покачала головой. — Если его не повяжут федералы, это сделает какой-нибудь хакер — он настолько туп, что, вероятно, поведется на какую-нибудь фишинговую схему, — пробормотала я почти как запоздалую мысль. Крэйвен остановился так резко, что я врезалась ему в плечо. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его взгляд стал предельно внимательным.