Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 27

— Больно, — процедила я.

— Будет еще больнее, если занесешь инфекцию, — раздраженно ответил он.

Я попыталась выхватить мочалку. — Отдай мне.

— Ладно, делай сама, — огрызнулся он.

Я нахмурилась и начала осторожно промакивать порез на груди. Мои руки дрожали, но мне удалось смыть кровь с тела, а затем я попыталась извернуться, чтобы увидеть рану на плече. Невозможность рассмотреть ее приводила меня в бешенство; я тяжело выдохнула ругательство, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы не взорваться. Я чувствовала, что Крэйвен наблюдает за мной, и от этого злилась еще больше. Злая слеза скатилась по лицу, и я была рада, что мы стоим под водой, и он этого не заметит. Я рискнула взглянуть на Крэйвена, и увидела, что он хмуро смотрит на меня. Не говоря ни слова, он протянул руку за мочалкой, и я угрюмо вложила ее ему в ладонь, поворачиваясь к нему плечом.

— Упрямая женщина, — пробормотал Крэйвен.

Он осторожно промыл порез, пока я сверлила взглядом стену. Когда он закончил, я потянулась за шампунем, но он выхватил его у меня из рук.

— Попробуй сделать это со своим плечом. Посмотрим, далеко ли ты уедешь, — раздраженно сказал он.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он развернул меня к себе спиной и начал намыливать мне голову. Мои эмоции были в полном беспорядке. Они метались от сильнейшего гнева к боли, а затем к мыслям о том, насколько абсурдной была моя нынешняя ситуация. Крэйвен, человек, который напал на меня, сейчас мыл мне волосы. Я с неохотой почувствовала, как расслабляюсь, пока его пальцы массировали мою голову, хотя и знала, что за эту доброту позже придется заплатить. Я знала, что он делал это не по доброте душевной.

И действительно, как только вся пена была смыта с моих волос, он сильнее сжал мои волосы и решительно направил меня к кафельной стене. Он раздвинул мне ноги коленом, и его член прижался ко мне. Без единого слова он впечатал мое лицо в холодный кафель и скользнул внутрь.

Он сделал несколько медленных толчков, а затем вошел в меня глубоко, одновременно подняв свободную руку и с силой вдавив два пальца в порез на моей груди. Я напряглась от боли, чего он и добивался, потому что все мое тело сжалось вокруг него. Из моих губ вырвался вздох, и гнев снова вскипел во мне.

Как он смеет возмущаться тем, что сделал Роджер, а теперь наживаться на этом?

Он не то чтобы застонал, но я услышала, как у него перехватило дыхание, и попыталась отстраниться от его руки. Он крепче прижал мое лицо к кафелю и жестче вонзился в меня, вбивая меня в стену. Я снова задергалась, уперев руки в кафель возле лица. Он зарычал на мои протесты, и его зубы вонзились в порез на моем плече. Я злобно выругалась и дернулась в его руках, но он начал трахать меня еще жестче, прижимая к стене. Его губы скользнули к моему уху.

— Что я говорил о сопротивлении? — тяжело дыша, произнес он, прихватив зубами мое ухо.

Я закипала от ярости под ним. — Мудак, — прорычала я.

Он снова вдавил пальцы в порез на моей груди, но я заставила каждую клеточку своего тела замолчать. Я не напряглась, не вырывалась, я не дала ему никакой реакции.

Он сделал это снова, и я опять заставила себя не реагировать. Боль кричала внутри меня, но гнев был сильнее; я сжала руки в кулаки и зарычала на него, роняя злые слезы. Он сделал еще пару толчков, затем его рука покинула мою грудь и опустилась на плечо. Я вскрикнула, но лишь сильнее стиснула зубы, когда боль захлестнула меня изнутри; только благодаря чистой силе воли и ярости я позволила ей выйти наружу единственной реакцией — очередным ругательством в его адрес.

— Пошел. Ты. — выдохнула я.

Он замер внутри меня, прижавшись телом к моему, а затем, к моему удивлению, тихо рассмеялся. Он нежно убрал волосы с моей шеи и поцеловал меня рядом с порезом на плече.

— Упрямая женщина, — снова произнес он, прижавшись губами к моей коже, и я почувствовала его улыбку. Я была в полном замешательстве: казалось, он надеялся, что я смогу противостоять боли. Он потянулся, взял мои кулаки и прижал их к кафелю выше моей головы. — Не убирай руки.

Он схватил меня за бедра и снова скользнул внутрь, трахая меня до тех пор, пока не содрогнулся, с перехваченным дыханием изливаясь в меня. Он вышел из меня, и я резко развернулась, замахнувшись, чтобы влепить ему пощечину. Я была так зла, что мне просто хотелось ударить хоть что-нибудь... кого-нибудь. Он перехватил мое запястье до того, как я успела нанести удар, и его глаза сузились.

— Мне казалось, ты говорил, что я могу бить тебя столько, сколько захочу, — прорычала я, глубоко дыша в попытке успокоиться. В его глазах промелькнуло что-то близкое к веселью, но тут же исчезло, а губы искривились в смертоносной ухмылке.

— Если хочешь, чтобы все стало жестче, дорогая, тебе нужно только попросить.

Я попыталась вырвать руку, но он усилил хватку, шагнул ко мне и снова впечатал меня в стену, прижав мое запястье над головой. Его вторая рука скользнула между моих ног, мягко массируя клитор круговыми движениями. У меня перехватило дыхание, когда электрическое удовольствие пронзило меня насквозь, и я не смогла сдержать сорвавшийся с губ тихий скулеж.

— Ты мокрая, — констатировал он, и я знала, что он имел в виду не душ или его сперму. Я злобно посмотрела на него и попыталась поднять вторую руку, но он одарил меня таким взглядом, от которого меня обдало холодом страха. Мне следовало помнить, что я играю с огнем, но гнев делал меня безрассудной.

— Если ты меня ударишь, я не дам тебе кончить, — сказал он. Он погрузил два пальца в меня, согнув их под идеальным углом. Моя голова откинулась назад, губы приоткрылись.

— Выбор за тобой, — сказал он, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. В его голосе отчетливо слышалась угроза, а напряжение в его теле не предвещало мне ничего хорошего, если бы я довела дело до конца и ударила его. Я должна была знать, что к этому прилагаются условия. С ним ничего не давалось просто так. Мой гнев снова попытался вырваться наружу, но то, что он делал своими пальцами, быстро заставило меня передумать, и даже сама эта мысль выводила меня из себя. Я должна бороться изо всех сил, чтобы вырваться, но вместо этого я прижата к стене, меня насилуют, а я получаю от этого удовольствие. Меня захлестнула волна стыда, но тут пальцы Крэйвена нашли ту самую точку, и из головы вылетели все мысли до единой.

— Подними вторую руку, — скомандовал он. Мой взгляд метнулся к его глазам: я раздумывала, не бросить ли ему вызов, но сейчас я была тяжело дышащим месивом, и он это знал. Я чувствовала, как он поддразнивает меня, подводя к краю, и внезапно испугалась, что он не даст мне сорваться. Я медленно подняла руку к первой, и он перехватил ее. Боль от раны на плече на мгновение пронзила мое удовольствие, и из моих губ вырвался тихий всхлип.

— Умница, — пробормотал он с усмешкой. Он чуть изменил положение пальцев, и я ахнула, извиваясь под ним и зажмурив глаза. — Должен ли я позволить тебе кончить?

Из моих губ вырвался скулеж, и я открыла глаза. Край стремительно приближался ко мне, но его пальцы начали замедляться, оттаскивая меня назад.

— Пожалуйста... — Я ненавидела себя за то, что умоляла, но хоть я и чувствовала, как горит мое лицо, жар между ног отключил все остатки разума.

— Я не уверен, что ты этого заслуживаешь, Кэйлин, — мрачно поддразнил он, его губы все еще были в миллиметрах от моих. Он чувствовал каждый мой судорожный вздох и слышал каждый звук. Плечо пульсировало, и я попыталась опустить руку, чтобы хоть немного облегчить боль, но его хватка была как железная.

Он тихо рассмеялся. — Плечо болит, дорогая? Из-за этого ты так течешь для меня?

Я попыталась помотать головой, но он снова ускорил движение пальцев, и я прерывисто задышала прямо в его губы.

— Пожалуйста... пожалуйста, Крэйвен, — к этому моменту я почти рыдала. — О боже, — простонала я. Мое тело было переполнено энергией, и я медленно теряла связь с реальностью, пока он поднимал меня все выше.