Погребённый (ЛП) - Андерсон Ариэль Н. - Страница 7

Маленькая улыбка медленно изогнула её губы.

Девушка знала, что это не совпадение. Что-то, кто-то, оставил это для неё. Не деревенский. Никто из её дома не стал бы утруждать себя таким странным, милым знаком внимания. Это… ощущалось иначе.

Это ощущалось добрым. Заботливым, словно его выбрали специально потому, что она сочла бы его красивым.

Она осторожно села у воды, подогнув колени под юбку. Прижимая камень к себе, она снова и снова проводила пальцами по его поверхности, словно по чему-то священному.

В мире, где ей не позволялось владеть ничем прекрасным… кто-то дарил ей подарки.

Боль в груди совсем немного отпустила.

Она медленно собирала травы, смакуя своё время здесь. Озеро, цветы, деревья. Это было единственное место в мире, которое не просило её измениться. Здесь ей не нужно было прятать свою мягкость. Не нужно было притворяться, будто ей всё равно. Она могла просто быть.

Она как раз закончила срезать пучок полевых цветов, когда почувствовала это: присутствие.

Тяжесть в воздухе, словно стремительно приближающаяся буря. Элоуэн обернулась и застыла. На другом краю поляны, наполовину прикрытое густой группой деревьев, стояло существо из легенд.

Его тело блестело, словно полированный обсидиан, в просеянном свете, тупоконечные чешуйки лежали слоями, как непроницаемая броня. Крылья были аккуратно сложены за спиной, перепонки бережно натянуты вдоль удлинённых костей. Рога выступали из черепа идеально симметричными углами. Свет сместился и зацепил его разумные глаза. Золото. Яркое, сияющее, древнее золото, рассечённое глубокими чёрными вертикальными зрачками. Мир сузился до этого взгляда. Его язык скользнул по рядам зазубренных зубов, пока он молча изучал её. Из ноздрей слабо вился дым. Каждый коготь, выступавший из четырёх лап, с огромной тяжестью вонзался в землю. Острый. Смертоносный. Хвост, во много раз длиннее человеческого роста, лежал позади него неподвижно.

Он был огромен, настолько огромен, что её глаза не могли сразу охватить его целиком, но он припал низко к земле, словно старался не напугать её.

Это был дракон.

У Элоуэн перехватило дыхание. Колени застыли.

Он не двинулся ближе. Не зарычал и не оскалил зубы. Просто… смотрел на неё.

Руки Элоуэн дрожали вокруг её камня, прижимая его к сердцу, словно самую драгоценную вещь на свете.

Она должна была испугаться. Ужаснуться. Закричать.

Но не испугалась.

Даже когда сердце колотилось, даже когда каждый инстинкт твердил ей, что она смотрит на воплощённую смерть, она не чувствовала страха.

Только изумление.

Дракон медленно моргнул. Элоуэн осмелилась сделать шаг вперёд. Потом ещё один.

— П… привет.

Дракон наклонил голову, словно пытался понять. Или, может… словно слушал. Элоуэн тяжело сглотнула. Он не ответил, но воздух между ними казался заряженным, словно ударенный колокол, всё ещё наполненный гулом.

Внезапный низкий рык дрогнул в его груди. Звук прокатился по поляне, словно далёкий гром, заставляя воздух вибрировать. Это движение было не угрозой, а инстинктивным отступлением, воспоминанием о страхе, живущим в костях.

Когда она продолжила подходить ближе, то увидела, как тело зверя напряглось, словно готовясь ударить. Девушка быстро сделала шаг назад и осторожно опустилась на колени, всё ещё прижимая камень к груди, как жест безопасности и покорности.

— Я не причиню тебе вреда, — прошептала она.

Дракон зарычал, низко и тихо, с предупреждением. Его хвост защитно свернулся у бёдер, но взгляд не дрогнул. Жар исходил от него медленными волнами, искажая воздух так, как пламя искажает горизонт. Его дыхание прокатилось по её коже тёплым ветром из древней кузницы, неся запах дыма.

И Элоуэн поняла, что он тоже боялся. Не её, а того, что она могла сделать, того, что её народ уже сделал прежде. Это существо, это величественное, могучее создание, было выжившим. Реликтом старого мира. Нежеланным. Непонятым.

Совсем как она.

Она увидела, как взгляд дракона скользнул к камню в её руке, и вдруг у неё возникла глупая, дикая мысль, что это дракон оставил его для неё, вместе с розой, спрятанной у неё дома.

Она не знала, сколько они просидели там в тишине. Минуты, может, часы. Но в конце концов, когда солнце стало клониться ниже, девушка отступила назад, положив камень туда, где нашла его.

Дракон проследил за её движением глазами, но не стал преследовать.

— Я не могу забрать его, но я вернусь, — мягко сказала Элоуэн, её голос был едва громче дыхания. — И я никому не расскажу. Обещаю.

ГЛАВА 9

Он знал, что это было ошибкой. Он был слишком близко. Слишком любопытен. Слишком доверчив.

Даже сейчас, затаившись глубоко в лесу, он чувствовал отголосок её взгляда, впечатавшийся в его чешую, словно копьё, застрявшее между пластинами. Глаза человека были широко раскрытыми, мягкими, бесстрашными.

Он уже видел такой взгляд прежде, давным-давно, прямо перед тем, как опустился меч.

Он мерил шагами периметр деревьев, не находя покоя. Дурак, — внутренне прорычал он. Он не хотел, чтобы она его заметила.

Он должен был только наблюдать. Как всегда. Издалека. Незримый, неизвестный. Именно так он выжил, когда остальные его сородичи не выжили. Но девушка с глазами цвета озера была не такой, как остальные, и это пугало его сильнее меча. Не потому, что она была другой, а потому, что он хотел поверить в это отличие.

Ему не следовало оставлять ей подарки. Розу. Камень. И всё же… видеть, как она бережно держит их, как дорожит ими, перекрутило внутри него что-то нежное и давно мёртвое. Что-то, чему он не мог дать имени.

Он стиснул зубы, тяжело дыша через нос. Дым клубился вокруг него, густой, как тени. Деревья слабо дрожали от поднимающегося жара в его коже.

— Пусть приходят, — сказал он себе. — Пусть увидят, что осталось от драконов.

Он сровняет её деревню с землёй, если придётся. Обратит их посевы в пепел. Раздавит их каменные дома когтями. Он давно пообещал себе, что больше никогда не позволит ни одному человеку ничего у него отнять.

А теперь он показался. Ради чего? Ради крохи доброты от странной девушки с дрожащими руками?

Он ждал, припав к земле и свернувшись, словно хищник, не мигая золотыми глазами, пока часы сливались воедино. Но факелы не появились. Ни мужчин с копьями. Ни криков. Только… птичье пение. Рассвет.

Уловка, — подумал он. Они ждут, пока она вернётся. Пока я приду снова.

Часы ползли. Голод грыз его, но он не уходил. Крылья подёргивались. Хвост медленно хлестал по рыхлой земле. И всё же лес оставался нетронутым человеческими шагами.

К середине утра он почувствовал гудение в нервах. Старый инстинкт. Тот, что всегда приходил перед предательством. Зуд в чешуе, говорящий ему, когда приближается смерть.

Он низко зарычал в горле.

Но затем, как раз когда солнце достигло зенита, он услышал хруст листьев. Он замер. Там. Фигура шагнула на поляну.

Она шла медленно, осторожно, словно чувствовала что-то незримое. Сумка висела у неё на плече, но она не направилась к привычным зарослям трав. Вместо этого она пошла к краю воды.

Без оружия. Без солдат за спиной. Одна.

Это не имело смысла. Шло против всякого смысла.

Люди были жестоки. Они были жадны. Они боялись того, чего не понимали, а затем уничтожали то, чего боялись. Таков был закон мира. Так всё было всегда.

И всё же он не чувствовал на ней запаха крови. Ни стали. Ни запаха лжи. Только растолчённые травы, луговую росу, мягкое мыло и слабую соль старых слёз.

Он не двигался. Оставался скрытым среди деревьев, с дыханием, застрявшим в горле.

Она улыбнулась озеру. Он сощурил глаза.