Великолепные руины - Ченс Меган - Страница 68

– Мне велено забрать альбомы с эскизами мистера Фаржа. Они ему срочно понадобились.

Помощник кивнул и, отвернувшись от меня, крикнул:

– Робинсон!

На его зов явился высокий юноша.

– Мистеру Фаржу понадобились эскизы, – сказал ему помощник. – Отдай их посыльному.

Мое сердце колотилось как бешеное, пока Робинсон вел меня по коридору. В здании было людно. Но я не встретилась ни с кем глазами, и никто не посмотрел на меня дважды. Как на Данте, который бывал на балах и которого я не замечала. Он оказался прав: я стала невидимкой. Дверь в кабинет Эллиса была заперта, но Робинсон достал из кармана ключ и отпер ее, жестом пригласив меня войти в такую знакомую комнату! С запахами бумаги, чернил и Эллиса. В этой самой комнате я склонялась с ним над рабочим столом, разглядывая планы зданий. Обсуждала Хартфорд… И все то время Эллис был в сговоре с Голди. И мечтал меня обворовать. Украсть у меня не только свободу и достоинство, но и мой талант.

– Вон они! – указал Робинсон на книжный шкаф, на полках в котором были аккуратно разложены мои эскизы. – Вам помощь нужна?

– Нет, спасибо, – попыталась прорычать я.

Затем открыла холщовый мешок и под наблюдением Робинсона запихала в него альбомы. Хох, это знакомое ощущение от их обложек, их веса… Как мне его недоставало! Как только я убрала альбомы в мешок, Робинсон вывел меня из кабинета и запер дверь.

– Хорошего дня! – пожелал он мальчику-посыльному.

Я поспешила к выходу. Помощник все еще общался с теми мужчинами; никто не посмотрел на меня, и, похоже, вообще не заметил моего ухода. Но я едва удержалась от того, чтобы не побежать стремглав вниз по лестнице. «Ты – мальчик-посыльный. Которому надоела его работа и который устал лазить по руинам», – повторяла я себе. Но расслабилась лишь тогда, когда вышла из здания. Дело было сделано! И мои эскизы снова находились у меня в руках. «Интересно, что будет делать Эллис теперь, когда его «вдохновение» исчезло…» – подумалось мне. И эта мысль изогнула мои губы в улыбку. Увы, она померкла сразу, как только я увидела Ларосу, в панике мчавшегося к входной двери.

– Он приближается, – объявил Данте, поравнявшись со мной. – Он всего в квартале отсюда.

Полный альбомов мешок нещадно бил меня по бедру, пока мы с Данте обегали здание. За углом мы остановились.

– Вам удалось забрать эскизы? – спросил Данте.

– Да. Но что он тут делает? Шин ведь должна была его задержать…

– Она пыталась. А потом послала мальчугана – предупредить меня. Но он опередил Фаржа всего на несколько шагов. Пойдемте, – шагнул Данте; я не сдвинулась с места. – Пойдемте! – повторил он. – Или вы хотите, чтобы Фарж нас увидел?

– Он не может увидеть нас сквозь здание, – парировала я и почувствовала, как сильно снова забилось мое сердце – от возбуждения и предчувствия. – Я хочу посмотреть, как он отреагирует.

– Вот так и попадаются убийцы и грабители, – запротестовал Данте.

Я выглянула из-за угла:

– Стоя за зданием?

– Наблюдая за местом преступления или возвращаясь на него. Такие случаи настолько часты, что позволяют говорить о типичном поведении преступников.

Я покосилась через плечо на Данте:

– Я – не убийца.

– Да, но ведете себя как полная идиотка. Из-за вас Фарж может нас найти.

– Только не говорите мне, что не хотели бы посмотреть, как он отреагирует на исчезновение альбомов.

Данте поколебался.

– Ладно. Вы знаете, что делаете. Но если не знаете, лучше не лезьте.

Я сняла с плеча мешок и отдала его Данте:

– Заберите его с собой. Встретимся позже, у вас дома.

Лароса взял мешок, повесил его на плечо, но с места не стронулся.

– Они уничтожил меня, Данте, – сказала я, чувствуя, что обуздать мой гнев невозможно. И даже не стала пытаться это делать. Лишь повторила еще тише: – Они меня уничтожили. Эллис украл мои… он украл меня. Я должна увидеть его. Я должна узнать…

– Что?

– Уничтожит ли это его.

Выражение на лице Данте стало нежным, но преисполненным боли:

– Иногда вы говорите такие вещи… Они разрывают мне сердце…

И слова, и его взгляд зачаровали меня. Внезапно и совершенно неожиданно мне захотелось оказаться в его объятиях. Голова пошла кругом. Я забыла, что собиралась сказать. Сосредоточенность рассеялась. И в этот самый момент показался Эллис. Я резко отпрянула за угол, врезавшись головой в подбородок Данте.

– Ой! Извините!

Он тихо выругался:

– А если Фарж пробудет у себя в конторе несколько часов?

– Не пробудет.

– Почему вы так решили?

– Потому что я бы не смогла.

И действительно, мы прождали всего несколько минут – довольно долго для того, чтобы Эллис дошел до своего кабинета, обнаружил опустошение своей сокровищницы и опросил Робинсона и помощника.

Эллис выскочил из здания. И беспомощно застыл на крыльце, озираясь, словно загнанный зверь, по сторонам. Я даже уловила запах его отчаяния. Уловила и поняла. Я отлично сознавала, что он должен был испытывать. Но Эллис сделал свой выбор, и его не волновало, что испытывала я, когда он так со мной обошелся. Когда Эллис, опершись о стену, закрыл лицо руками, я повернулась к Данте, наблюдавшему за ним через мое плечо.

– Насмотрелись? Достаточно? – спросил он.

– Этого никогда не будет достаточно, – ответила я.

– Не беспокойтесь, – заверил меня Данте. – Его ад только начинается.

На обратном пути мы постояли в очереди за бесплатными продуктами: яйцами, тушенкой, хлебом, кофе и консервированным горошком. А по возвращении домой Данте вытащил из мешка мои эскизы:

– Можно мне на них взглянуть?

Желание сказать «Нет» сменилось страхом: а вдруг рисунки покажутся Ларосе детскими, незрелыми? Вдруг он сочтет меня бесталанной обманщицей? Но моя библиотека была построена, и Данте уже сказал мне, что увидел во мне талант. Поэтому я кивнула и пошла на улицу к плите – готовить мясо.

Когда я вернулась, неся яичницу с мясом, Лароса все еще рассматривал эскизы. И не оторвал от них глаз, когда я поставила перед ним тарелку:

– Неудивительно, что Фарж ими воспользовался. Они прекрасны!

Похвала Данте согрела мое сердце неизъяснимым теплом. Я вдруг снова испытала то желание, что охватило меня у Монтгомери-Блока. И мне стоило усилий его подавить. «Это все напряжение и волнение», – убедила я себя.

– Вот этот рисунок мне навеяли мальвы в нашем переулке. Они росли вдоль ограды. Узкие окошки – это перекладины, а занавески и лепнина…

– Да, вижу…

– Матушка показала мне: если перевернуть цветы вверх ногами, они становятся похожими на дам в бальных платьях. Мы не раз танцевали с ними у ограды. Мама говорила, что однажды и моя жизнь станет такой. – Как же давно я об этом не думала! – «Ты тоже станешь леди, но тебе уже не придется притворяться. На тебе будет бальное платье, и ты будешь танцевать всю ночь и веселиться…» – А разве этого еще не было? Я танцевала всю ночь, я носила бальные платья, и все же… – Мне это не пришлось по душе.

– Гм-м. – Данте указал на стул: – Присядьте. Дайте мне извлечь эти стежки.

Я послушалась. Лароса вытащил карманный ножик, зажег спичку и опалил его лезвие, дезинфицируя. Я наблюдала за ним, но ничего не видела, а думала о званых ужинах с их бесконечной болтовней ни о чем, чайных церемониях, приемах и балах, пускавших пыль в глаза, а на самом деле пустых и утомительных.

– Матушка воспитывала меня так, чтобы сделать из меня леди. Но когда я стала этой самой леди, меня одолело уныние. Быть леди оказалось так скучно. Все это показалось мне таким…

– Глупым, – договорил за меня Лароса, наклонившись ближе; я ощутила теплоту его дыхания; рука Данте коснулась моей щеки. – По крайней мере, вы это видите, в отличие от большинства остальных. Тот ваш рисунок в ресторане «Коппас» лучше всего выразил ваши мысли обо всем этом. Сидите спокойно. Я не хочу выколоть вам глаз.

От удивления я бы резко отдернулась назад, не удержи меня Данте: