Великолепные руины - Ченс Меган - Страница 42

Это был мой шанс! Доктор должен был понять по моим ответам, что я – не сумасшедшая.

– У Салливанов?

Я кивнула:

– Увы, меня предали самым гнусным образом!

– Мне сказали, что вы страдаете деменцией, мисс Кимбл, и столкнули с лестницы тетю.

– Я не знаю, кто вам такое сказал…

– Ваша мать тоже страдала деменцией, так? Как и ваша тетя?

Подавив желание вспылить, я постаралась ответить как можно спокойнее:

– Моя тетя страдала от настойки опиума, а моя…

– Вы приехали в Сан-Франциско, чтобы служить компаньонкой при вашей кузине?

– Компаньонкой?

– Вы думали иначе?

– Я даже не слышала об этом. Я думала, что стала полноправным членом этой семьи, после кончины матушки. Я не знала, что унаследовала от отца состояние. Салливаны скрывали это от меня. Намеренно. Это все их жестокий план с целью завладеть моим наследством.

До сих пор доктор слушал вежливо, но теперь его глаза блеснули.

– Ну, конечно, – произнес он и, повернувшись к тем двоим, что привезли меня в приют, добавил: – Спасибо. Вы можете оставить ее у меня и миссис Донаган. Передайте мистеру Салливану – все, как и ожидалось.

Мои конвоиры ушли. Женщина с каштановыми волосами закрыла за ними дверь. И я, обрадовавшись их уходу, снова заговорила:

– Я совсем не такая, какой меня выставляют. Вы же должны это видеть! Я не убивала тетю. Они хотят заполучить мои деньги. Все их слова – одна сплошная ложь. Пожалуйста, доктор!

Он постучал пальцами по бумагам, которые передал ему мой конвоир:

– Мы окружим вас заботой, мисс Кимбл. Это счастье, когда дядя так печется о своей племяннице! Вам повезло. Не будь у вас такого дяди, вы находились бы сейчас под стражей в полиции. И… кто знает, что могло бы там случиться с вами…

– Я не причастна к смерти тети, – не на шутку встревожившись, повторила я. – Они все спланировали. С самого начала. Им нужны мои деньги. Пожалуйста, поверьте мне! – Заметив промелькнувшее в глазах доктора сочувствие, я слегка взбодрилась и добавила: – Если вы позволите мне поговорить с адвокатом, все вскоре прояснится.

Улыбнувшись, доктор Мэдисон встал.

– Давайте не думать об этом сейчас, ладно? Сейчас наша задача – поправить ваше здоровье, – он указал на ждавшую у двери женщину. – Это миссис Донаган, сестра-хозяйка нашего приюта. Она покажет вам вашу комнату.

Миссис Донаган взяла меня под локоть:

– Пойдемте, мисс Кимбл.

– Доктор Мэдисон, пожалуйста! Вы не можете думать, что мне здесь место. Мой отец из нью-йоркской элиты. Дядя знает…

– Мисс Кимбл! – повысила голос сестра-хозяйка.

– Следуйте за мисс Донаган, мисс Кимбл, – посоветовал доктор.

– Нет! – Я вырвалась из ее цепких тисков. – Нет! Говорю вам: мне здесь не место! Они вам лгут!

Миссис Донаган тяжело выдохнула:

– Мисс Кимбл, лучше вам спокойно пойти со мной.

Я попыталась взять себя в руки:

– Я не сумасшедшая…

– Конечно нет, – утешающе молвила миссис Донаган, и хотя мне послышалась в ее словах снисходительность, я уцепилась за них – настолько отчаялась, что мне кто-то поверит. – Но мы поговорим об этом позже, – добавила сестра-хозяйка. – А сейчас пойдемте со мной.

– Я никуда не пойду, – уперлась я, прекрасно понимая, что похожу на упрямого ребенка, но будучи не в силах ничего с собою поделать.

– Мне позвать помощников? – спросил доктор Мэдисон.

Миссис Донаган посмотрела на меня:

– Ну, мисс Кимбл? Как мы поступим?

В ее голосе зазвучала сталь, на лице доктора я увидела решительность. И поняла: что выбора у меня нет. Продолжая упираться, я сделаю себе только хуже. В их глазах я выглядела сумасшедшей, как заклеймил меня дядя.

– Я пойду.

Лицо миссис Донаган снова просветлело:

– Вот и славно. Вам у нас будет очень хорошо, мисс. И мы с вами поладим. Уверяю вас!

«Ладно, – подумала я. – Ночь я здесь перетерплю. Все равно я не спала почти двое суток, изнуренная и зареванная. А завтра – отдохнув – я снова вступлю в бой. Одна ночь меня не убьет».

Миссис Донаган довела меня по холлу до темной крашеной лестницы и жестом указала подниматься наверх, впереди нее. На втором этаже она процедила:

– Направо, голубушка.

Тускло освещенный коридор уперся в общую спальню с десятком кроватей. Большинство из них занимали женщины – одетые и полураздетые. Некоторые безучастно смотрели прямо перед собой, в пространство. Одна женщина глядела на зарешеченное окно. Другая билась головой о стену. Третья беспомощно всхлипывала. А еще одна, сидя на полу, восклицала: «Будь настороже! Будь настороже! Будь начеку. Я тебе говорю!»

Женщина, сидевшая на своей кровати и заплетавшая волосы в дюжину тощих косичек, протяжно – словно ее речь была замедлена – выговорила:

– Заткнись, Милли.

– Они схватят тебя первой, тупая сука! – выпалила в ответ Милли и плюнула на ковер с пятнами грязи, обтрепанными кромками и загнувшимися уголками.

Я попятилась. Миссис Донаган толкнула меня вперед. От амбре в комнате мне едва не сделалось дурно: к запаху нечистот примешивались «ароматы» плесени, зловонной нестиранной одежды, немытой кожи и засаленных волос и миазмы дыхания и пота. Половицы под подошвами моих сапог застонали и продавились.

– Подождите… – вцепилась я руками в дверную притолоку. – Это не… Это не… Вы же не оставите меня здесь?

Нянечка, крупная зеленоглазая женщина, сидевшая за маленьким столом возле двери, вскинула глаза от игральных карт и рассмеялась:

– Ну что вы, мисс! Мы приготовили для вас роскошную комнату со всем у-доб-ства-ми и даже мятными конфетками!

– Будьте добрее, О’Рурк, – мягко пожурила ее миссис Донаган. – Как сегодня обстоят наши дела?

– Неплохо, – кивнула нянечка на женщину на полу: – Милли молчала целый час.

– О, это хорошо!

– А вот Коста опять опаздывает. Она должна была прийти еще десять минут назад.

– Я разыщу ее, как только закончу с этой, – сказала миссис Донаган. – Это мисс Мэй Кимбл. Деменция. Убила родную тетку.

– Что? Нет! – вскричала я.

Обе работницы приюта меня проигнорировали.

И в этот момент в комнату влетела – заправляя на бегу блузку и взбивая черные волосы – невысокая темноглазая нянечка.

– Вы опоздали, няня Коста, – выговорила ей миссис Донаган.

– В туалете случилась драка. – При виде меня новенькая прищурилась: – Это кто?

– Мэй Кимбл. Деменция и убийство, – будничным тоном пояснила О’Рурк и доложила сестре-хозяйке: – Свободно восемь коек.

Миссис Донаган еще раз смерила Косту хмурым взглядом, но больше не стала пенять ее за опоздание. А подвела меня к кровати в одном из двух параллельных рядов. Эта кровать («Не моя, нет!!!») стояла у дальней стены, между двумя другими кроватями неподалеку от окна. И к «букету» всех прочих запахов примешивалась вонь от постоянной сырости.

– Вот ваше место, мисс Кимбл, – не без доброты в голосе сказала миссис Донаган и, собравшись уйти, развернулась. Но я вцепилась в нее:

– Вы не можете оставить меня здесь!

Все воззрились на меня. Женщина на полу снова сплюнула на ковер и принялась ковырять в зубах зубочисткой. От вони из ее рта у меня закружилась голова.

– Вы не знаете, кто я. Я… – «Какая же фамилия у моего отца?» – Мне здесь не место!

– Мы это уже слышали, голубушка. – Миссис Донаган осторожно высвободила свою кисть из моих рук.

– Пожалуйста! Отведите меня в любое другое место. Пожалуйста…

– Голубушка, мне совсем не хочется надевать на тебя смирительную рубашку. Будь умницей, веди себя хорошо, а то мы тебя свяжем!

Одна из нянечек засмеялась. А женщина на полу начала нараспев повторять:

– Свяжи ее, свяжи ее, свяжи ее…

К ней, хихикая, причмокивая и ухмыляясь, присоединились остальные. Я шагнула к кровати – неуверенная, напуганная, посреди ночного кошмара, от которого я все никак не пробуждалась. И миссис Донаган ушла.

Я присела на краешек кровати. Тонкий матрас осел подо мной, я принюхалась к нему и нестиранным простыням; от них веяло гнилостной сыростью, напрочь отбившей у меня желание исследовать свою новую постель дальше.