Роковая ошибка мистера Куина - Браун Бенедикт - Страница 5

Я не специально растерял все связи со старыми друзьями, но с нашей последней встречи явно изменилось многое. По мере приближения к родной деревне я начал узнавать улицы и достопримечательности, которые сто раз видел ребенком. Сначала голова подкинула образы старых друзей, а затем вспомнился отец.

Я вдруг представил нашу первую семейную машину – тогда я едва мог сам залезть в салон. Я почти видел перед глазами радостное лицо папы, с которым он впервые мне ее презентовал, почти слышал его счастливый смех, с которым он катал меня по деревне.

Я вспомнил каждое Рождество и все дни рождения в старом доме, время бросало меня от одного воспоминания к другому, где папа уже был совсем другим. Он не просто старел, пока я сам из мальчика превращался в мужчину, он терял свой непоколебимый оптимизм.

Поездка быстро подходила к концу, и, когда мы почти подобрались к прямой дороге до Хёртвуда, я наконец обогнал дядю Стэна. Этот отрезок пути всегда казался мне каким-то потусторонним. В деревню можно было въехать только по односторонней дороге, которая проходила через весь Хёртвуд. Туда бы отлично вписался сказочный замок, окруженный терновым лесом.

Я быстро летел под пологом листьев, чувствуя, как рядом нервничает матушка. Сама бы она, наверное, ехала по этому отрезку дороги еще быстрее, но на пассажирском сиденье скорость ее пугала. Мне не надо было смотреть на нее, чтобы знать, что насколько ей не по себе. Когда мы подъехали к последнему слепому повороту перед Хёртвудом, я не выдержал и сбавил скорость до черепашьей. Я посмотрел в зеркало и увидел, что Стэн тоже подъехал к краю леса. Они с Элль никогда не жили в Хёртвуде, но навещали нас достаточно часто и знали, как доехать до дома. Да и в такой маленькой деревушке просто невозможно потеряться. Мы выплыли из-под тени леса и покатили вдоль симпатичных домиков в центре деревни. Хёртвуд состоял из трех дорог, соединенных в центре пабом, одна из которых заканчивалась у самого леса церковью и двумя домиками. Поместье герцога Хёртвуда стояло на холме. Вот и все, что можно было сказать о деревне, в которой я родился.

Машину я остановил на перекрестке, напротив паба «Голова Герцога» – или «Голова папули», как всегда говорила Белла. Улицы были пустынны, и я, выходя из машины, решил, что эта встреча идеальна. Хотелось побыть наедине с собой недолго, прежде чем я окунусь в общение со старыми друзьями и в новое расследование.

Но когда я вообще получал чего хочу?

– Мариус, слава богу, ты приехал! – раздался чей-то голос, и из сада прямо в мои руки вбежала молодая женщина с золотисто-медовыми глазами и блестящими каштановыми волосами. – Я думала, что умру до твоего приезда!

Глава 4

Не знаю даже, что тогда поразило меня сильнее, возвращение к местам детства или объятия Люсинды Хитон.

Центр Хёртвуда был столь же прекрасен. Каждый второй дом хвастал соломенной крышей, все побелены, половина увита розами и плющом. Хотя в тот момент я едва ли мог обратить на эту красоту должное внимание.

Заглянув во всеми обожаемые глаза Люсинды, я на мгновение забыл, как дышать. За десять лет разлуки она стала совсем взрослой. Она была ровно на двенадцать месяцев младше меня, и, скажу честно, в школе я никогда не воспринимал ее всерьез. Но в восемнадцать год разницы в возрасте – это совсем не то же самое, что та же разница спустя десять лет.

Бог знает, сколько времени прошло, прежде чем я смог выдавить из себя ответ:

– Я приехал, как только услышал…

– А, добрались! – Из дома Люсинды широким шагом вышла Белла. У нее на лице читалось любопытство, она даже прикусила губу, рассматривая картину перед глазами.

– Я вот… – начал я. – Я тут помогаю…

Пока я бормотал, Люсинда положила голову на мою грудь и прижалась плотнее.

– Ты не представляешь, как я ценю, что ты приехал. Я тут с ума схожу! Честное слово!

Было бы грубо отпихивать от себя даму, но я увидел, что любопытство Беллы сменилось недовольством, и – на мое счастье – в тот момент, когда мои щеки уже стали цвета «Инвикты», на спектакль моего позора присоединились дядя и тетя.

– Меня зовут Стэн, – сказал первый. – Я дядя Мариуса, это моя жена Элеонор. – Голос у него был робкий, видимо, развернувшаяся сцена сбила его с толку. Стэн пожал плечами, и они с тетей медленно поехали дальше.

Мама замерла. Не каждый день ей приходилось видеть, как в мои объятия падает женщина, но, по-моему, ей все нравилось.

– Помогаешь Люсинде? – спросила Белла, возвращая нас к неловкому разговору. Зря я надеялся, что мы про него забудем.

Я рассчитывал, что этот вопрос поубавит пыл атаки нежностью Люсинды, но снова – увы.

– Ну, «помогаю» – слово громкое. Но я приехал и сделаю все, что смогу, чтобы… – Я не смог придумать синоним к слову «помощь».

Белла устала прятать, насколько ее смешит мой румянец, и хлопнула в ладоши.

– Отлично! А мы только что поставили воду на чай, и Тилли с Джеймсом будут здесь с минуты на минуту. – Она развернулась, все еще улыбаясь от уха до уха, и пошла обратно по тропинке к дому Люсинды.

А эта молодая леди наконец нашла в себе силы отлипнуть от меня и теперь уже с обожанием заглядывала мне в глаза:

– Как же я смогу тебя отблагодарить?

Сложный вопрос. Для начала благодарить еще было не за что, и я ответил:

– Кто-то что-то говорил про чай?

Она разочарованно отвернулась. Мама по-прежнему сидела в машине, загипнотизированная происходящим.

– Наш дом в двух минутах ходьбы, – крикнул ей я. – Уверен, ты не заблудишься.

Перси не собирался лишать себя заботливого внимания группы незнакомцев, поэтому спрыгнул с колен мамы и потопал за мной. Я, конечно, сказал «спрыгнул», но Перси у нас был далеко не спортсмен, так что правильнее было бы сказать «рухнул». Вот. Он рухнул в открытую дверь машины, умудрился приземлиться на все четыре лапы и, очевидно, довольный своим представлением, бойко пошлепал вперед.

– Мистер Куин, – из-за живой изгороди за домом Люсинды раздался голос, который я с легкостью узнал. – Я слышала, что ты возвращаешься, но, признаюсь честно, не верила.

Моя учительница миссис Эббот с последней нашей встречи стала еще более седой и круглой, но ее гордый, снисходительный тон я бы не спутал ни с чем.

– Рад, что смог вас удивить, мисс.

Она даже не подняла на меня глаз, продолжая щелкать свою изгородь крошечными секаторами. Когда я учился в школе, она вела себя точно так же. Отчитывая учеников, всегда смотрела куда-то в стену, будто смотреть на проказников было ниже ее достоинства.

– Позволь мне быть откровенной, – продолжила она. – Я вообще не думала, что осмелишься показаться дома. После… ну, сам знаешь.

Нет, я вообще не знал, о чем она, и даже немного был обижен столь низким обо мне мнением.

– Нет, мисс. Боюсь, сам я не знаю. Но одно я знаю точно: с нашей последней встречи я прошел войну, а вы так и жили в своем милом домике среди ухоженного сада. – Не ожидал, что выйду из себя, но когда меня понесло, то понесло. – Я несколько раз чуть не умер за эту страну и, знаете…

Она раздраженно закачала головой:

– Да-да. Уверена, что ты отлично постарался, аплодирую стоя. Но я говорила про твое образование, Мариус. Если я правильно помню, а я уверена, что помню все правильно, ты не получил диплом о школьном образовании.

Она всегда была с щепоточкой сумасшедшинки, но, видимо, за годы окончательно поехала.

– Все так, миссис Эббот. Я не смог закончить выпускной класс, потому что мне исполнилось восемнадцать и страна отправила меня во Францию. Искренне прошу прощения за свое отсутствие.

Ритмичное щелканье ее секаторов смолкло, миссис Эббот подняла на меня взгляд.

– Ну и?.. – наконец сказала она, видимо, так и не услышав от меня то, на что рассчитывала.

– Простите. Давайте выражусь яснее. Я без понятия, что вы хотите от меня услышать.

Она откинула голову чуть назад, сжала губы в идеальную трубочку высокомерного недовольства и наконец озвучила очевидную правду, которую я не уловил сам: