Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 86

Он превращает меня в скулящее, всхлипывающее, изнывающее месиво.

И все же я недостаточно уничтожена.

Я молю о пощаде, но ее нет. Как он и обещал.

Я кончаю. Снова, и снова, и снова.

Он вырывает из меня очередной оглушительный крик. Я извиваюсь на кровати, пытаюсь отползти, но он тащит меня обратно, раскрывая перед собой, как пиршество, пока я не теряю всякое чувство реальности.

Со слезами на щеках и его именем на губах я разбиваюсь вдребезги, кажется, уже в шестой раз. Я лежу неподвижно на влажном матрасе, все еще содрогаясь от отголосков удовольствия, пока он целует мое тело, поднимаясь снизу вверх, а затем заключает в свои сильные объятия.

Довольное мурлыканье срывается с моих распухших губ, и я прижимаюсь к нему теснее.

— Я люблю тебя, — бормочу ему в грудь, едва соображая. — Ты погубил меня окончательно.

Глубокий мужской смешок вибрирует под моей щекой, его пальцы выводят длинные, уверенные линии на моем боку.

Я замираю.

Ужасающая, леденящая кровь мысль пронзает сознание. А что, если это было его прощание?

— Зев, — шепчу я, и остатки сна смывает паническим ужасом. — Ты ведь… ты ведь останешься?

Его молчание едва не убивает меня.

— Скажи что-нибудь.

Он молчит.

Вместо этого он встает с кровати и роется в своей сумке.

— Зев? — голос трескается, как тонкий лед.

Слава Приливам, он возвращается в постель и снова притягивает меня к себе.

Облегченный вздох вырывается из груди, и я прижимаюсь к нему.

— Да, — шепчет он, ловит мою руку и надевает кольцо обратно на палец. Бриллиант в форме капли подмигивает в свете фонаря. Кольцо сидит идеально, будто я и не снимала его. Зев целует мою ладонь и прижимает ее к своей заросшей щетиной щеке. — Да, малышка, я останусь.

Эпилог

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Бодрящий утренний воздух целует лицо, пропуская ледяные пальцы сквозь распущенные волосы. Под моими сандалиями прохладный, приятный каменный балкон. Даже зима в Арбинже не идет ни в какое сравнение с той беспощадной стужей Тундрейна, который я когда-то называла своим домом.

Столица расстилается внизу. Кирпичные здания, крыши под черепицей, аккуратные, упорядоченные улицы — город, который принял меня как свою Исцеляющую Королеву вместе с новоиспеченным королем, а до того — Командором.

Позади слышны знакомые, твердые шаги. Я улыбаюсь, когда мускулистая рука обвивает талию, а губы мужа находят мой трепещущий пульс.

— Готова? — шепчет Зев, притягивая меня спиной к своей груди.

— Да, — лгу я. Он не скрывает легкой дрожи, пробежавшей по его телу.

— Все будет хорошо. Последнее письмо было воодушевляющим, помнишь? — Его пальцы медленно, уверенно очерчивают круги на моей талии, удерживая на месте.

Я хмурюсь.

— Сорка написал, что они готовы к обсуждению. Это не похоже на встречу с распростертыми объятиями.

Зев посмеивается, прижимаясь губами к моей коже.

— Он не мог написать прямо: «Пожалуйста, приезжай и правь нами». За три месяца ты добилась большего прогресса, чем большинство правителей за годы. Новые торговые пути, обмен магами, регулярная переписка и делегации. Они примут тебя. Им просто нужно увидеть тебя вживую.

Сомнение все еще покалывает где-то под ребрами. Арбинж на удивление тепло отнесся к переменам. Тундрейн во всех смыслах был холоднее. Мы не рисковали наведываться туда, пока напряжение оставалось высоким. Сорка правил королевством с тех пор, как… я убила своего отца. Я не видела родину с того дня, как уехала с Зевом много месяцев назад.

Сегодня это изменится.

С балкона я замечаю кареты, готовые перевезти нас через границу. Я сплетаю свои пальцы с пальцами Зева, черпая спокойствие в его силе, и мы вместе направляемся через дворцовые залы.

Во дворе мы прощаемся с Таирной, обмениваясь крепкими объятиями и обещаниями писать, как только прибудем. Зев направляет нас к королевской карете, но я тяну его влево — к небольшой, неприметной. Тюремной. Той самой, в которой Зев когда-то заковал меня в кандалы.

Он вскидывает бровь.

— Серьезно?

Я борюсь с улыбкой.

— Я настаиваю на этой крайне недостойной повозке исключительно ради твоей безопасности. Но не волнуйся, супруг мой. Как только доберемся до Тундрейна, мы пересядем в королевскую. Въедешь в столицу со всей подобающей помпез…

Я вскрикиваю, когда Зев подхватывает меня на руки и одним махом преодолевает ступени. Он опускается на скамью, усадив меня к себе на колени, а его ладони властно сжимают мою талию.

— Этот острый язычок навлечет на тебя неприятности, — бормочет он, едва касаясь моих губ.

— М-м, мне нравится навлекать на себя неприятности с тобой.

— Да?

— Нет. Вообще-то совсем нет, — шепчу я. По его телу проходит дрожь, губы складываются в греховную улыбку, от которой мои бедра невольно сжимаются. Я поняла, что Зев любит маленькую ложь — ту, что пускает мурашки по его позвоночнику и приносит уверенность в сердце.

Что все по-настоящему. Что мы настоящие.

Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю моргнуть, и он глотает мой удивленный вздох, когда карета рывком трогается с места.

Я прерываю поцелуй, поднимая одну из его рук к кандалам, прикрученным к стене кареты.

— Майя…

— Это не железо. — Клац. Первый браслет защелкивается. — Я попросила Грегорана заменить их.

Клац.

— О? — Голос Зева становится глубже, наполняется порочным обещанием, пока я ерзаю у него на коленях. — И как ты объяснила Грегорану, зачем тебе понадобились новые кандалы?

— Он не спросил. — Я целую Зева в губы, отстраняясь прежде, чем он успевает углубить поцелуй. — Но если бы спросил, я бы ответила, что это касается только меня и моего мужа.

Я подаюсь бедрами вперед и наблюдаю, как его веки вздрагивают и опускаются, а из груди вырывается хриплый стон.

— И что же именно между нами происходит? — хрипло спрашивает он.

Я провожу зубами по его широкой ключице, наслаждаясь тем, как резко он втягивает воздух. Я не отвечаю, лишь обхватываю его лицо ладонями и жадно целую. Приливы, я никогда не устану от его вкуса — от того, как он поглощает меня, словно умирает от голода.

Даже в кандалах он удерживает всю власть.

Его язык проникает в мой рот, вырывая из меня невольный стон. Если не буду осторожна, он зацелует меня до беспамятства, и я забуду свой план.

Не прекращая целовать его, я призываю силу в ладони.

Ему требуется мгновение, чтобы понять, что я сделала.

Он дергается назад, его глаза расширяются.

— Небеса, Майя. Ты…

— Я направила в тебя свою силу.

Его грудь тяжело вздымается, на лице появляется отчаяние.

— Разрази меня гром, милая. Я… я могу сделать тебе больно.

— Не сделаешь. А даже если так, к счастью, я знаю отличного целителя. — Я соскальзываю с его коленей и лениво располагаюсь на скамье напротив, широко расставив ноги в немом приглашении.

Его темный и голодный взгляд падает вниз.

— Сними с меня оковы. Позволь мне тоже направить силу в тебя. — Его голос звучит как мучительный рык, но я лишь улыбаюсь.

— В следующий раз, — шепчу я хрипло. Кончик языка пробегает по нижней губе. Он завороженно наблюдает за этим. — В этот раз я хочу быть в здравом уме, когда ты будешь брать меня.

Его дыхание становится тяжелым, запястья напрягаются в оковах. Он часто моргает, затем возвращает взгляд к моим глазам.

— Почему сейчас? Мы могли бы сделать это в нашей постели.

Я пожимаю плечами.

— Так интереснее.

— Хочешь знать, что я думаю? — рычит он. — Ты боишься возвращаться в Тундрейн. И хочешь отвлечься.

Я поджимаю губы.

— И то, и другое может быть правдой.

Он запрокидывает голову, глаза закрыты, глубокое рычание вибрирует в груди. Когда он снова смотрит на меня, его глаза почти черные.

— Выбери слово. Скажешь его, и я постараюсь остановиться.