Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 69

Я внимательно изучаю мужчин — их руки лежат на эфесах, но никто не спешит обнажать клинки.

— Погоди. — Я обхожу Зева, заехав ему локтем в бок, когда он пытается оттащить меня назад.

— Что ты творишь? — шепчет он с убийственным взглядом. — Стой за мной.

Но я больше не собираюсь дрожать от страха. Не собираюсь прятаться.

Особенно за его спиной.

— Для того, кому я не нужна, ты слишком беспокоишься. — Не давая ему ответить, я обращаюсь к Повстанцам: — Чего вы хотите? Почему вы нас преследуете? — выкрикиваю я людям в капюшонах.

— Майя. — Кажется, зубы Зева сейчас треснут. — Ты доказала свою правоту. Но я не позволю тебе уйти с ними. А ну. Живо. Назад.

Его рука железным обручем смыкается на моем предплечье и дергает. Я врезаюсь в его бок, воздух покидает легкие, словно я ударилась о каменную стену. Колени подкашиваются от удара, и я бы рухнула, если бы не болезненная хватка Зева.

— Негоже так обращаться с женой, Виру.

Зев каменеет. Его пальцы впиваются в мою кожу.

Затем медленно поворачивает голову.

Стена облаченных в кожу Повстанцев расступается, и вперед выходит стройная фигура.

Женщина.

Он моргает. Раз, другой. Хватка на моей руке слабеет, но он не отпускает меня совсем.

Она откидывает капюшон, открывая взору темные густые косы с проседью. Ее лицо изрезано морщинами, полные губы тепло улыбаются.

Но именно ее глаза заставляют меня забыть, как дышать.

Ясные. Теплые. Материнские.

Глава 70

— Невозможно. Он… он сказал, что тебя убили. — Зев замирает, вытянувшись в струнку.

В темных глазах женщины вспыхивает раскаяние. Или, быть может, вина.

— Мне так жаль, Виру. Я ушла. — Она делает шаг к нам, и пальцы Зева снова сильнее сжимаются на моем предплечье. В его глазах — мука, между бровями залегла глубокая складка, но больше всего меня ранит это жуткое выражение на его лице — человека, которого снова предали.

— Варад не убивал меня, — продолжает она, подходя ближе. — Но он и не был добр ко мне. Ты знаешь, как я страдала. Все, кто не владел магией, страдали. Я больше не могла это выносить. И когда представился случай, я сбежала.

Мгновение Зев просто смотрит на нее, будто отказывается верить своим глазам.

— Ты оставила меня с ними, — выплевывает он. — Одного. — На последнем слове его голос срывается, будто оно годами застревало в горле. Горечь в его тоне царапает рваные раны моего сердца. — Он сказал, что ты уехала домой. В Волку. — Судорожный вдох. — Он лгал.

Мать Зева кивает. И делает еще шаг вперед.

— Он не знал, куда я делась. Пытался задобрить тебя. Варад не видел во мне угрозы. — Ее губы искривляются в полной ненависти улыбке, пальцы рассеянно потирают запястье. — А зря.

— Ты могла взять меня с собой.

Небо начинает плакать.

Она качает головой, в ее глазах смешиваются печаль и сожаление. Изящным движением она накидывает капюшон на голову.

— Я хотела. Но не могла. Прости меня, Виру. Варад перевернул бы мир, чтобы найти меня, будь ты со мной. — Она осторожно протягивает руку. — Но я следила за тобой. Видела, как ты растешь. Каким сильным магом ты стал. Грозным Командором. — Впервые ее взгляд устремляется ко мне. Ее темные глаза полны тепла. — И я была счастлива узнать о твоем браке. Надеялась, что вы двое найдете счастье друг в друге. Мира хотела бы этого.

Дыхание перехватывает.

Лицо Зева каменеет.

Дождь припускает сильнее.

— Вы знали мою мать? — шепчу я.

Она коротко кивает.

— Мы обе были матерями без дара, родившими детей королевской крови. Обе бежали, искали убежища у Повстанцев. Там и встретились. Когда я впервые увидела тебя, Майя, ты сжимала в одной руке игрушечного оленя, а другой вцепилась в ногу Миры, подозрительно косясь на траву. Словно не доверяла ей, раз она не была белой и холодной. — Мать Зева отводит взгляд. — Я советовала Мире отправить тебя назад. Говорила, что, сбежав с тобой, она подвергла себя опасности. Но она не слушала. И поплатилась жизнью.

В горле встает ком. Имя мамы, произнесенное этой женщиной, что-то переворачивает во мне. Зев прожигает взглядом мой висок, но я не смотрю на него.

Не могу.

С трудом перевожу дух.

— Зачем вы напали на нас? — спрашиваю я. — Когда мы уезжали из Тундрейна.

— Мы хотели забрать тебя тогда, прежде чем ты попадешь в Арбинж. Но мои люди не ожидали, что ты окажешься в повозке для пленников. — Ее улыбка становится острой. — И мы ожидали, что с тобой будет Фарамир. А не Виру. — Она улыбается с горькой гордостью. — Мой сын весьма умен. К тому моменту, как они тебя увидели, Виру уже перебил почти всех моих людей.

— А в лесу под Арбинжем? Что с теми Повстанцами?

Она поджимает губы.

— Мы нашли их… останки. Те люди не знали, кто вы. Иначе они бы никогда не напали.

Голова идет кругом. Земля уходит из-под ног, и если бы Зев не держал меня, я бы рухнула.

Она знала маму. Он знала маму. Она знала маму.

Колени подкашиваются, я приваливаюсь к Зеву, позволяя ему держать меня.

— Что вам от меня нужно? — выдыхаю я.

Она снова улыбается — тепло, по-матерински.

— Я обещала твоей матери, что присмотрю за тобой. — Она переводит взгляд на Зева. — Но это не единственная причина.

— Ты лжешь, — рычит Зев. Его мускулистая рука собственническим жестом ложится мне на грудь.

Грохочет гром.

Его мать цокает языком — ее совершенно не пугает его нрав, словно она всю жизнь только и делала, что усмиряла его вспышки гнева.

— Тише. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы лгать, Виру. — Ее темные глаза снова находят меня. — Ты нужна восстанию, Майя. Мы планируем нечто… масштабное. Нам нужна твоя помощь.

Когда я не спешу отказываться, Зев с силой проводит ладонью по лицу.

— Майя, нет. Они хотят использовать тебя как пешку.

— Я помню ту ночь, когда умерла Мира, Майя, — тихо говорит его мать. — Тормик забрал много жизней. Ты была совсем крохой — спала на руках у безымянного воина, когда тебя выносили из дома. Твой отец только что убил твою мать и даже не смог взять тебя на руки. — Ее голос становится жестким. — Я хочу, чтобы его не стало, Майя. И его, и Варада. Идем с нами.

— Ты не вправе ей приказывать, — цедит Зев. Он прижимает меня к себе еще крепче. Но теперь это не просто защита. Это страх. Страх, что я соглашусь.

— Я уважу ее решение, — отвечает его мать, скрестив руки на груди.

Сердце колотится о ребра.

Это мой шанс. Я могу отомстить отцу.

Могу освободиться от Зева.

Вот только я не уверена, что действительно этого хочу. Даже после прошлой ночи.

Я ищу его взгляд — мука исказила каждую черточку его смуглого лица. Я никогда не видела в нем такого страха, даже когда он был скован в тундрейнском лагере. Будто он боится, что я сейчас снова вырву сердце у него из груди.

Закусив губу, я поворачиваюсь к его матери.

— Как я могу вам верить?

— Доверие появляется со временем. Я не жду, что заслужу его сразу. Но клянусь Пламенем, Майя, я не причиню тебе зла. — Она бросает на Зева почти вызывающий взгляд и, помедлив, добавляет: — Твой муж может пойти с нами, если пожелает. — Она выразительно смотрит на то, как он вцепился в мою руку — я уверена, от его пальцев останутся синяки.

У меня нет ответа.

— Я…

Приглушенный крик доносится до нас. Снова, на этот раз ближе. Кажется, выкрикивают мое имя.

Лихорадочный топот сапог, и из-за деревьев выбегает тонкая фигурка, за ее спиной раскачиваются косы.

— Майя!

Сердце замирает.

Ясные голубые глаза на личике сердечком.

Ее губы расплываются в яркой, чуть кривоватой улыбке.

На мгновение я перестаю верить своим глазам. Мне видятся призраки. Зрение подводит, земля под ногами кренится. Но тут она снова произносит мое имя с той самой певучей интонацией, которую я узнаю так же легко, как собственное дыхание.