Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 65

Они думают, я слабая.

Они думают, что я не представляю угрозы.

Воздух шипит, когда я призываю воду из почвы, из тумана, из самого дыхания шторма, придавая ей форму гигантской приливной волны. Резкий взмах запястья, и она обрушивается на неподготовленных воинов.

Отец поднимает руку. Без видимых усилий волна расступается перед ним, обтекая его тело, словно он сам — око бури.

Небо над нами стонет, облака пульсируют от ярости.

Я не медлю. Хлещу еще одной водной плетью прямо ему в грудь.

Позади меня Зев кашляет, выплевывая свернувшуюся кровь и желчь.

Воины приходят в себя, понимая, что, принцесса я или нет, возможно, им стоит атаковать. Три водные плети едва не врезаются в мой торс, прежде чем мне удается заморозить их и отправить обратно в тех, кто их выпустил.

За спиной раздается грубый скрежет дерева.

Глухой звук. Прерывистое, тяжелое дыхание.

Дерево скрипит, Зев опирается на столб, пытаясь встать на ноги после дней, проведенных в оковах и побоях. Воины смыкают кольцо, их движения становятся резче, торопливее. До сих пор они не пытались причинить мне настоящий вред.

Но это быстро меняется.

Сорка не сводит глаз с Зева, поднимает руки, он готов, но не атакует. Пока нет. В его глазах мелькает что-то непонятное, когда он переводит взгляд с меня на отца — он напряженно сжимает челюсти, в позе сквозит нерешительность.

Ви вырывается из палатки с ужасом, застывшим на лице. Она что-то говорит генералу, но тот качает головой и толкает ее обратно внутрь.

— Уведите короля в безопасное место! — кричит Сорка, разворачиваясь и указывая на группу воинов. Те мгновенно приходят в движение.

Я швыряю в них ледяной осколок, но большая сосулька разбивается в воздухе, рассыпая сверкающие крошки по земле. Четверо воинов окружают отца, сажают его на лошадь и вскакивают в седла рядом.

А затем они исчезают в лесу, поглощенные тенями.

Оставшиеся воины наступают, создавая из воды ледяные копья и острые льдышки, направленные прямо на нас. Позади них те, кто не владеет магией, выпускают залп стрел — некоторые мне удается отбить в последний момент.

Сорка снова делает шаг вперед. Невозможно понять, он пытается остановить их или помочь. Но тут из палатки высовывается рука Ви, хватает его за локоть и затягивает внутрь. Наши взгляды встречаются. Послание ясно.

Сорка — ее одолжение.

Дрожащими руками я продолжаю сражаться — удар, защита, атака, уворот — каждое движение подпитывается паникой и яростью.

Воины наступают.

— Зев, — зову я, бросая короткий взгляд назад.

Он не отвечает — согнулся пополам, упершись руками в колени.

Ледяной осколок царапает щеку, оставляя яркий след боли.

— Приливы! — Я разворачиваюсь, поднимая новую волну воды и швыряя ее в наступающих мужчин.

— Зев! — снова кричу я, голос срывается на визг.

— Меня неделю продержали подвешенным, — хрипит он сорванным голосом. — Дай мне гребаную минутку.

Ритмичный плеск воды и скрежет льда бьют по ушам, пока я отбиваюсь от атак. Дыхание перехватывает — часть воинов проскальзывает за платформу, готовясь ударить со спины.

Приливы. У меня есть лишь один шанс.

Мощный толчок руками.

Треск воды, замерзающей в толстый лед.

Дыхание вырывается со свистом. У меня получилось. Приливы, пусть только выдержит.

Платформу накрывает купол воды толщиной в несколько дюймов. Глухие удары эхом отдаются внутри сферы — воины атакуют снаружи. Я стискиваю зубы, стараясь удержать лед, пока другие маги пытаются растопить его.

Зев медленно выпрямляется.

Даже внутри купола слышны угрожающие раскаты грома.

— Я готов. — Голос все еще хриплый, глаза налиты кровью, но, хвала Приливам, он стоит.

Облегчение накрывает меня, словно приливная волна.

Я опускаю ледяной щит.

Идет дождь, небо окрашивается в зловещий темно-серый.

Капли дождя превращаются в острые иглы, вонзающиеся в плоть. Зев опускает руку, и удар молнии поражает двоих мужчин.

Но этого недостаточно.

Воины окружают нас. Дрожащими руками я блокирую их атаки.

— Ты можешь ударить их искрами? Как тогда с…

— Нет, — цедит он сквозь зубы. — Я слишком слаб. — Его руки трясутся, когда он вызывает еще один разряд молнии, в этот раз слабее, и убивает еще одного воина Тундрейна. — Встань мне за спину.

— Нет. Это ты встань за мою.

Когда он не двигается, я бросаюсь вперед, принимая на грудь ледяное копье, которое едва успеваю притупить. Я врезаюсь в Зева, и мы оба чуть не падаем. Он подхватывает меня за бедра, чтобы я устояла.

— Вызови массивную волну, — хрипит он мне на ухо. — Затопи весь лагерь.

Я подчиняюсь.

Я призываю воду, столько, сколько могу. Она растекается по земле, просачивается между сапогами, поднимается, поднимается, пока не достигает щиколоток.

Воздух наэлектризован.

Статическое электричество трещит вокруг меня.

Зев поднимает руку.

Небо раскалывается.

Удар молнии устремляется вниз.

Ток проносится через поток воды, поражая каждого мужчину на земле. Их тела дергаются, конечности выгибаются и скребут воздух. В нос бьет смрад паленых волос и горелой плоти.

Кажется, это длится часы, но прошли всего минуты.

Один за другим воины падают.

Легкие покидают последние остатки воздуха.

Онемение разливается по пальцам, расползаясь по конечностям.

Я жду, глупо надеясь, что кто-то из них поднимется. Что я не убила целый лагерь людей в хладнокровной ярости.

Но никто не шевелится. Приливы, предайте меня забвению.

— Мы убили их, — шепчу я. — Я…

Легкий шорох позади.

Резкий треск.

Острая боль в черепе.

Мир погружается во тьму.

Глава 66

Тупая, пульсирующая боль вырывает меня из глубин сна. Глаза распахиваются. К горлу подкатывает тошнота. Я двигаюсь, и мои руки связаны. Солнечный свет резко бликует на железе, сковывающем запястья, словно насмехаясь надо мной.

Приливы, поглотите меня, сколько раз я могу просыпаться подобным образом?

Остальные чувства возвращаются постепенно: твердая грудь, прижатая к спине, мускулистые бедра, охватывающие мои, рука с толстыми венами, удерживающая за талию. Мы на лошади.

Каждый удар копыт отдается в копчике и стреляет в голову. Запястья ноют под железом. Плечи затекли от того, что меня держат вертикально.

Глубокий вдох — Приливы, заморозьте мои вены — дым и хвоя.

Я резко разворачиваюсь в седле и сверлю взглядом Зева. Его лицо — месиво из желто-фиолетовых синяков, но оба глаза открыты.

— О, отлично, — тянет он. — Ты очнулась.

— Ты ударил меня, — обвиняю я, скалясь. — Сильно.

— Ударил. — Он жестоко и резко ухмыляется. — Хочешь, я прогоню боль поцелуем?

Ну, ему явно лучше.

Потоки воды.

Раскаты грома.

Ослепительная молния.

Я с трудом сглатываю.

— В-все мужчины… мертвы?

Взгляд Зева острее его клинка.

— Да.

Глухой, истерический смех вырывается из груди. Я убила свой народ.

— Либо ты, либо они. Выбора не было, — говорит Зев, его голос звучит грубо. — И с каких это пор убийства тебя волнуют? Ты планировала убить сотни людей в Арбинже.

Верно.

Он все еще ненавидит меня.

Возможно, мы и устроили вместе резню в лагере тундрейнцев, но, видимо, это ничего не меняет между нами.

— Куда мы едем? — фыркаю я, поворачиваясь в седле. Жгучее чувство вины опаляет сердце, горький пепел оседает на языке. Руки дрожат, и я пытаюсь сложить их на груди, прежде чем вспоминаю, что запястья связаны.

Зев молчит.

— Нас преследовали?

— Нет. — Слово вырывается сквозь стиснутые зубы. — Все мертвы, помнишь?

Очередной мучительный укол вины.

— Где мы?

Когда он не отвечает, я двигаюсь ровно настолько, чтобы «случайно» вонзить локоть ему в ребра. Он резко втягивает воздух, и я вспоминаю — некоторые из них могут быть еще сломаны. Совесть мучает лишь слегка.